Ниточки

      Хищник. Голодный и дикий, но вместе с тем — гениальный шахматист, который видит все действия своей жертвы на десять шагов вперёд. Находчивый манипулятор, выискивающий у людей слабые места. Они есть у всех: у кого-то они видны лучше, у кого-то — глубоко спрятаны, но до каждой раны может добраться соляная бомба.       Он будто сканирует людей. Осторожно, прикрываясь веселым дурачком, который не представляет опасности. Но если он найдёт крючок — берегись; вцепится мертвой хваткой, набросится, как одичавший зверь и разорвёт на части все с той же маниакальной улыбкой на бесчувственном сумасшедшем лице.       Прощупывает, следит, наблюдает. Туббо для него — как раскрытая книга; был бы кто-то, кто хотел бы прочесть. И он цепляется за Туббо, потому что понимает, что не может пробить броню Томми сам. Туббо — слабое, уязвимое место, в которое легко можно ударить.       Он управляет его разумом ненавязчиво, но точно в цель, ведя несчастного ламэнбургца, как куклу-марионетку, на сцену. И с его помощью ненавистный непробиваемый мальчишка оказывается усмирён. Теперь его власть снова не знает границ.       Томми принёс в этот мир и легкость, и сложности. Он смог связать людей вместе невидимыми обычному глазу ниточками, которые сплетали их и объединяли. Но ведь Богу видно все, верно? Может быть, он и не Бог, но точно не обычный человек. Ниточки стали для него источником власти. Ведь стоит натянуть какие-то нитки посильнее, и человек сбросится со скалы, разбившись насмерть. Эта власть над человеческой жизнью опьянила бы разум кому угодно, но он смог устоять. У него, в отличие от всех остальных, не было слабостей. Он был привязан лишь к одной вещи: своим кожаным куклам-марионеткам, которыми он играл, склонив голову набок. Куклы, ведомые его пальцами, взрывали друг друга, нападали, убивали, воровали и устраивали революции. А он всегда был с ними и одновременно всегда выходил сухим из воды. Потому что он вёл свою, куда более сложную и хитрую игру, которую они не могли понять.       Сломается ли Томми в своём изгнании? Проступят ли на передний план его ниточки? Отдаст ли он себя в его руки, закрыв глаза последний раз? Тогда во всем мире останется лишь один человек, которым он ещё не может полностью управлять…       Томми обязательно сломается. Он ещё ребёнок, у него не хватит психики, чтобы пережить заключение в нигде, зная, что где-то поблизости всегда есть маньяк с ножом наготове. Он сойдёт с ума, ожидая его появления в каждую секунду, он будет вздрагивать под длинными пальцами, покрывающими его плечи, бархатный голос будет сбивать его с толку. Он запутается в самом себе, потеряет рассудок и полностью отдастся своему мучителю.       «На твою пляжную вечеринку пришёл только я…» — склонить голову набок. Посмотреть в усталые, но все ещё настороженные глаза, доверительно улыбнуться.       «Да, они… скорее всего считают меня изгоем» — прячет взгляд, перебирает в руках какой-то камень.       «Они презирают тебя» — подлить масла в огонь. Разжечь в нем ненависть ко всем, кроме него. Пусть он, его немного поехавший пленитель, станет для мальчишки целым миром. Томми со злостью бросает камешек на песок и утыкается подбородком в поджатые колени. На плечи привычным симметричным движением ложатся восемь пальцев; большие осторожно гладят основание шеи. Так ли ласково и нежно все должно быть? Разве на его шее вместо этих успокаивающих прикосновений не должно лежать лезвие ножа?       «Почему ты пришёл?»       «Потому что мы… друзья?» — ложная интонация, в которой легко чувствуется улыбка. Иллюзионное желание защитить, посочувствовать, позволить довериться себе.       Друзья… Как много значит это слово! Всего одно слово — и Томми полностью безмятежен. Он закрывает глаза, ложась своему пленителю спиной на скрещённые ноги. По щекам поглаживающими движениями ходят большие пальцы.       Стокгольмский синдром? Он действительно привязался к своему врагу? Хотя, какой он враг после того, что пришёл на эту вечеринку, не принеся с собой обиды и унижения? Или Томми просто слишком остро чувствует одиночество…       «Спасибо, что пришёл» — Томми проваливается в полудрему. Почему-то на руках своего заклятого врага он чувствует себя как никогда спокойно и безопасно. Туббо предал его; Туббо, которому Томми доверял больше, чем самому себе. Туббо, которому Томми доверил свой диск…       Сеточка кислотно-зелёных нитей оплетает спящего мальчика все плотнее. Теперь он тоже частичка его коллекции самых разных кукол.       Дрим поднимает взгляд в небо. Его последней целью стал слабый податливый полукровка, который доверчиво пойдёт за притягательным голосом, что бы тот ни приказал. Завтра он навестит Ранбу.