Отыквенный Хэллоуин

      Ворвавшийся ко мне в комнату Кот Нуар споткнулся и чуть не упал, но я вовремя подхватила его под локоть и весело спросила:       – Что, сногсшибательный у меня видок, да?       – Не то слово, моя Леди, – он отстранился, потряс головой и еще раз оглядел меня восхищенным взглядом. Я даже покрутилась, чтобы он смог разглядеть костюм ангела во всей его невероятной красе, который полностью закрывал собой мой супергеройской костюм. – Но мы ведь вроде собиралась отпраздновать Хэллоуин, а не Рождество…       – Именно. Я подумала, что вокруг нас с тобой слишком много зла, Котенок, чтобы множить его еще и в Хэллоуин. Так что сегодня мы с тобой будем ангелами, приносящими детям конфеты.       – Как-то это… – недовольно проворчал Кот, но, наткнувшись на мой недобрый взгляд, торопливо сказал: – Интересно! Я хотел сказать: интересно! Мы ведь должны быть злобными и страшными в этот день, такова традиция. И конфеты не раздавать, а, наоборот, забирать.       – Значит, сегодня мы эту традицию поменяем.       – Но все же ангелы… Может, мне лучше было бы остаться простым черным котом, а тебе, скажем, ведьмочкой? Сделали бы метлу из жезла и летали, разбрасывая конфеты по улицам.       – Нет. Мы будем ангелами, – категорично заявила я.       – Погоди, не ты, а мы? Ты и меня хочешь Котом Бланом нарядить?       – А ты против? – усмехнулась я и протянула ему обтягивающий белоснежный костюм с длинной туникой и крыльями. Кот Нуар взял его в руки, тоскливо вздохнул и предпринял последнюю попытку меня отговорить:       – А тыквы? Ты обещала тыквы на Хэллоуин. Без них праздновать не согласен.       – Тыквы – это святое, – согласилась я и торжественно свернула ширму, за которой прятались сделанные мною тыковки. Большие и маленькие с вырезанными на них мордочками, но все как одна широко улыбающиеся.       – Ты и их сделала добрыми.       – Я все удобрю! – гордо заявила я и, опомнившись, неловко кашлянула: – Кхм… то есть…       Я попыталась поправиться, но было поздно. Кот Нуар, услышав от меня эту двусмысленную фразу, расхохотался в голос. Я стукнула его один раз, второй, но все без толку. Не в силах вымолвить ни слова, он просто показывал пальцем то на меня, то на тыквы и снова заходился в неудержимом смехе. В конце концов, я просто захихикала вместе с ним.       – Ну ты даешь. Удобрительница. Или удобретильница? – спросил Кот, утирая слезы.       – Эй, ну хватит. Давай, надевай костюм, и пошли. У нас есть два часа, пока родители заняты. Потом нас ждут внизу, и мы будем есть разные вкусности. Кстати, мама с папой тоже ангелы.       – Чувствую, сегодня будет отыквенный Хэллоуин.       – Не то слово! – воскликнула я, потом подождала, пока он облачится в белый костюм и, схватив одну из самых больших тыкв, надела ее на свою голову. И вручила такую же Коту: – Держи.       Он послушно взял, покрутил ее и нахлобучил на голову. У него тыква была не простая. Сверху были приделаны кошачьи ушки, так что образ не был потерян, и я улыбнулась.       – Ну вот, теперь я не смогу до тебя дотянуться, Тыквенетт, – проворчал Кот, пытаясь на пробу приблизить свою голову к моей, он мы неизменно стукались тыквенными лбами. Будучи в уверенности, что у него ничего не получится, я просто хихикала над его попытками.       – Перестань, Тыквенок. Сфоткаемся?       – Давай, – он пристроил свою тыкву слева от моей, и я щелкнула нас на память. У меня хранилась уже огромная коллекция наших фотографий в самых разных костюмах и позах. Где-то мы были поодиночке, фотографируя друг друга, где-то вместе, как сейчас, но все эти маленькие кусочки воспоминаний неизменно грели душу и заставляли улыбаться. Кот Нуар стал незаменимой частью моей жизни, и я не представляла, что буду делать, если он вдруг из нее пропадет.       Проверив фото, я подняла глаза и наткнулась на его немигающий взгляд. Возможно, он тоже подумал о чем-то подобном? Протянув к нему руку, я ободряюще сжала его ладонь и улыбнулась.       – Пойдем?       – Да, пошли, – он тряхнул головой, словно отгоняя наваждение.       – Возьмешь конфеты? Хотя нет, давай лучше я.       – Ты мне не доверяешь? – прищурился Кот Нуар.       – Небезосновательно, – я легонько ткнула его пальцем в кончик носа, – ты ведь тот еще сладкоежка.       – Каким бы сладкоежкой я ни был, я ни за что не буду отбирать конфеты у детей, – возразил он, смешно сведя глаза в кучу и пытаясь поймать взглядом мой палец.       – Ладно, верю, – со смешком сказала я и протянула ему пакет со сладостями, – тогда держи.       Вооружившись конфетами, мы, два супергероя-ангела, выпорхнули из дома и принялись прогуливаться по мрачному Парижу, с улыбкой протягивая конфеты детям, а иногда и взрослым, если те выглядели слишком грустными. Пара часов прошли совершенно незаметно, и вскоре мы, освобожденные от тяжелой ноши, а я сделала довольно много конфет, вернулись ко мне домой.       – Знаешь, – протянул напарник, когда я сбросила трансформацию, но осталась все в том же костюме ангела, – мне почему-то кажется, что сегодня мы уберегли от акум многих людей.       – Тебе не кажется, – улыбнулась я, распахнула люк, приглашающе махнула рукой, и мы принялись спускаться, – я давно заметила, что в этот праздник вокруг слишком много зла. Возможно, даже Бражник становится сильнее. Теперь ты понимаешь, почему мы с тобой вырядились ангелами, а не ведьмой и черным котом?       – Ага.       Спустившись, мы сели за стол. Родителей еще не было. Наверное, они все еще были в пекарне. Я не переживала о том, что они догадаются о моей супергеройской личности из-за одинаковых костюмов, потому что тщательно следила, чтобы не попадаться на камеры, да и благотворительностью мы занимались немного в другом районе, так что все должно было быть в порядке.       – Пойду, проверю. Сиди здесь, Котик.       Кот Нуар кивнул, и я, строго наказав ему ничего не трогать со стола до нашего прихода, вышла в коридор. Спустившись, я застала родителей за работой. Оказывается, в этот день пришло слишком много людей, и им волей-неволей пришлось их всех обслуживать. Собралась очередь, выходящая за пределы пекарни. Мама, увидев меня, просияла.       – Маринетт, постой за прилавком, а мы приготовим еще.       – Л-ладно, – неуверенно сказала я, подумав, что за полчаса с Котом Нуаром ничего случиться не должно, и принялась споро обслуживать гостей. Но с получасом я погорячилась. Люди, переодетые в самых разных чудовищ, все прибывали и прибывали, никак не желая заканчиваться, и я, бросая мимолетные взгляды на часы, с нарастающей тревогой посматривала наверх. А ну как Кот закатаклизмит что-нибудь, разобидевшись!       Когда поток людей наконец-то иссяк, я с облегчением выдохнула и помчалась наверх. Заходила в гостиную я с некоторой опаской, и, не найдя Кота Нуара, слегка обеспокоилась. А не увидев на столе ничего съестного, обеспокоилась еще больше. Потом прокралась в свою комнату и только тогда облегченно выдохнула. Подперев подбородок ладонью, я умиленно улыбнулась.       Кот Нуар, свернувшись клубочком и обложившись тыквами со всех сторон, сладко посапывал. Судя по всему, не дождавшись меня или хоть кого-то из нас, он смял все со стола, наверняка при этом отговаривая себя от этой дурной затеи, но из-за нашего долгого отсутствия не сумев противиться своему неудержимому желанию полакомиться выпечкой. А теперь вот уснул, укрывшись крыльями в качестве одеяла.       Подойдя к нему, я опустилась на корточки и потрепала его по голове.       – Прости меня, Котенок.       Он заворочался, а потом сладко зевнул и виновато прижал ушки к голове.       – И ты меня тоже прости, Маринетт, – хрипло сказал он. – Не удержался. Это оказалось отыквенно вкусно.       – Думаю, родители тебя простят. Ты такой милашка, когда спишь, – я почесала его за ушком, и он мурлыкнул, но тут мы оба вздрогнули от маминых слов.       – Маринетт! Кот Нуар! Не знаю, кто из вас съел всю выпечку, но мы принесли еще! Спускайтесь! – вроде бы звала нас снизу она беззлобно, так что я расслабилась. Пронесло.       – Все-то она знает, – хихикнула я, покосившись в сторону напарника, а Кот поежился.       – Они не будут ругаться?       – На тебя – уж точно нет. Они ведь в тебе души не чают, Тыквенок. Пойдем.