Энтропия

Устали от рутины работорговли? Не хватает драйва от грабежей и убийств? Приходите в «Энтропию»! Только на один вечер передвижной межгалактический космо-клуб «Энтропия» открывает для вас свои шлюзы. Вас ждут: бар с неиссякаемым запасом лучшего в секторе Z алкоголя и эротическое шоу для настоящих мужчин. Звезда программы — последний джабр Галактики! Всего 1000 зар и джабр Фро заставит вас вновь ощутить полноту жизни! Бонус от клуба - бесплатный шот уникальной «Б’яги». Не упустите свой шанс получить незабываемый адреналиновый кайф!

Осторожно, чтобы не нарушить контакты, Иван разровнял мерцающую фиолетовыми бликами афишу. Особенное внимание он уделил мелкой складочке, образовавшейся в том месте, где из-под текста выглядывал бледно-зеленый живот стриптизера. Он бережно потер складку указательным пальцем и, превозмогая мерзкое чувство собственного бессилия, щелкнул активатором. Афиша вспыхнула радужными переливами. Подняв глаза на светящуюся неоном вывеску клуба, Иван в очередной раз вспомнил приказ Кассия заменить контакты в мертвых буквах, благодаря которым космическая «Энтропия» трансформировалась в вязкие «топи», отпугивая потенциальных клиентов. Кассий бесился, а Иван тянул время и не спешил выполнять поручение. Сам он на «Энтропии» оказался совершенно случайно: поспорил с двумя приятелями-контрабандистами, кто продаст больше санкционного алкоголя. Открыли карту сектора Z, набили в поиске питейные заведения и произвольно тыкнули пальцем. Первому напарнику достался пятизвездочный сетевой клубешник, второму — среднего пошиба ресторан с разношерстной публикой, а Ивана, как особо везучего, занесло в «Энтропию». Или в «топи», учитывая, что в итоге увяз он тут надежно. По самые яйца. На первом этаже «Энтропии» располагался, собственно, клуб, выше — жилые помещения для персонала и центр управления кораблем. Иван поднялся в каюту, швырнул пустой рюкзак в шкаф и, выйдя в коридор, постучал в соседнюю дверь: — Мейр, я вернулся. За дверью раздалось шлепанье ласт и недовольное фырканье, но Иван не стал ждать и спустился на первый этаж, зажигая свет над баром. До вечера им с Мейром предстояло подготовить помещение для приема отборного космического сброда. — Головастик опять прогуливает? — спустившийся через минуту Мейр натягивал половые тряпки прямо на ласты. — Все шляется по своим экскурсиям? — Как обычно, — пожал плечами Иван, протирая чистой салфеткой посуду в баре. — Не пропускает ни одну планету. — Зато всю грязную работу пропускает! — брюзжал Мейр. — Почему мы должны пахать, в то время как он балду пинает? — Может быть потому, что он — основной источник наших денег? — вздохнул Иван. — Точнее его рот, — добавил он, непроизвольно дернув губой. — Разве это деньги? — Мейр заскользил по матовой поверхности титановых плит, натирая пол. — Это у Кассия деньги, а у нас так… Может, свалим отсюда, а? В Галактике что, других клубов нет? Надоело шарахаться по планетам. Долго тебе еще долг отдавать? Иван нахмурился: — Долго. Не рассказывать же Мейру, что его долг Кассию бессрочный.

***

Ровно в восемь вечера, сверкая чистыми помещениями и куцым неоном вывески, «Энтропия» открыла шлюзы. Мейр врубил музон, и космический народец, жаждущий острых ощущений, начал подтягиваться на шоу. Иван, как обычно, работал в баре, только и успевая швырять вдоль стойки шоты с воняющим ацетоном пойлом, которое почему-то считалось «лучшим в секторе Z алкоголем». Хотя кто их поймет, этих сатурийцев, варков, секойцев и прочую живность, что для них «лучший алкоголь»? Сам он так ни разу и не рискнул попробовать эту вонючую субстанцию, употребляя ее разве что в качестве растворителя. Ну чистый Уайт-спирит же. Эх, достать бы обычной самогонки… — Двойной антийский, — зашипело через стойку, и на Ивана глянули два мелких, пуговичных глазика. — Быстрее давай. Наберут каракатиц тупых… За стойкой расселся типичный секоец: наглый, хамоватый, напоминающий нечто среднее между медузой и осьминогом. Черные глазки-бусинки сверлили Ивана отнюдь не любовным взглядом — секоец явно нарывался. Иван подобрался, одной рукой булькнул в стакан антийского пойла, а другой — нащупал заткнутый сзади за пояс газовый ключ. Стакан поехал по стойке, был пойман присосками серого щупальца и моментально опрокинут в зубастую пасть. — Где хозяин? — вопросил осьминог, недовольно рыгнув. — Зачем он тебе? — поинтересовался Иван. — Хочу спросить, где берут таких отменных уродцев, — секоец пошлепал присосками по мягкому черепу и жахнул еще шот. — Может, сгоняю, тоже прихвачу парочку. А потом в зоопарк сдам, — он весело заухал. Пальцы Ивана обхватили ключ, но тут у стойки нарисовался Мейр. — Да ладно тебе, ну какой он уродец, — сладко заверещал Мейр, — просто обычный э-э-э… — он повернулся к Ивану: — Как твоя дыра называется? Опять забыл. — Земля, — ответил Иван, наливая красавцу с Секои очередной стакан. — Обычный землянин, короче, — желтые губы Мейра растянулись в подобии улыбки. — Да, выглядят они странновато, но это ведь дело вкуса, не так ли? — Не так! — мышиного цвета щупальце шмякнуло по стойке. — Зови хозяина, я хочу, чтобы меня обслуживал бармен, а не отброс. — Убери конечность, — Иван старался звучать ровно. — А то на холодец пущу. — Ах ты, зверушка ногорукая… — дыхнул ацетоном спрут, поднимаясь во весь свой исполинский двухметровый рост. Иван выхватил газовый ключ. — Закулятор!? — взвизгнул осьминог, в ужасе шарахаясь и сбивая шлепающего мимо в изрядном подпитии стехийца. — Он самый, — ухмыльнулся Иван. — Убери ты его с глаз долой, — попросил Мейр. Он с отвращением разглядывал коричневые сопли, тянущиеся по полу следом за уползающим секойцем. — Если будешь размахивать закулятором, вечер обещает стать дерьмовым. В прямом смысле. Да, и кстати, — рука Мейра легла Ивану на задницу, — не слушай его. Не такой уж ты и урод. Если захочешь расслабиться… — …Твоя каюта справа, — Иван скинул его лапу, вручил тряпку и бросил красноречивый взгляд на коричневые разводы. — Могу налить для анестезии. — Ты же знаешь, я не употребляю, — Мейр уныло прошлепал вытирать пол. Иван уже давно привык, что в космосе его пинали за странную землянскую внешность. Поэтому он был крайне озадачен, когда Мейр начал подбивать клинья. Что там себе нафантазировал Мейр, оставалось загадкой. Но лично у Ивана напарник ни с чем, кроме циркулярной пилы, не ассоциировался: привязать бы его животом к верстаку, класть доски на алмазные пластины, торчащие из спины, и пилить, пилить... То ли дело Фро. У него вдоль позвоночника мягкая ложбинка, в которую так уютно умещается средний палец. Ведешь им по бархатистой канавке, а под ладонью урчит, нежится. Иван посмотрел на часы: опять застрял на экскурсии и опаздывает. Вечер был в самом разгаре. Народ прибывал, под грохочущий музон курсируя от бара к столикам и обратно, и все больше скапливался перед сценой, где на пилоне извивались нанятые на один вечер стриптизеры. Мейр суетился, работая одновременно официантом, уборщиком и вышибалой, а Иван метался за стойкой, все нетерпеливее посматривая на часы. Братва у сцены начала пьяно подвывать, требуя звезду. На другом конце зала Иван заметил длинную, как жердь, фигуру Кассия, прошествовавшего за дальний столик. Обстановка накалялась. Если Фро не явится с минуты на минуту, разразится скандал. Будто считав его беспокойство, громкая музыка стихла, сцена погрузилась в темноту, и полилась тягучая волнующая мелодия. Зал притих, а Иван всей кожей ощутил то сладострастное предвкушение, с которым сброд у сцены ждал появления последнего оставшегося в живых джабра. И от этого выворачивало наизнанку. Одновременно с прожектором глаза Ивана выхватили из темноты высокое, стройно-голенастое, обтянутое фиолетово-черным блеском тело, с внегалактической грацией двигавшееся по направлению к пилону. Зрители зашелестели, Иван сглотнул и замер. Усыпляющая мелодия сменилась стареньким попсовым хитом, Фро резко присел на корточки и продолжил свой путь уже внизу. Медленно, то прогибаясь до поверхности сцены так, чтобы всем открывался замечательный вид на крепкие орехи полупопий, то выгибаясь дикой кошкой, мерцающее тело плыло по сцене, волнами мышц вплетаясь в музыку. Добравшись до пилона, Фро обвился вокруг него змеей, зацепился руками, легко подбросил бесконечные ноги и раскинул их в обратном шпагате под таким углом, что Ивана замутило — не сломался бы. Но зал уже благожелательно ухал на блестящую в свете софитов промежность, а Фро продолжал. Мятные пальцы перехватили шест, и ноги взмыли высоко наверх, снова раскрываясь, но теперь уже не давая публике насладиться интересным ракурсом. Фро замер на шесте, удерживая себя лишь плечом и бедром, бритая голова медленно откинулась в сторону зала. Толпа зацокала языками, а Иван вздрогнул, забыв про очередной стакан. Темные, без белков глаза, в которых отражался блеск сценического костюма, уставились прямо на него. Иван облизнул губы и кивнул: тут я, смотрю. Зал шумел, край прожектора выхватывал чьи-то особо нетерпеливые конечности, тянущиеся к танцору. Фро, обвив длиннющей ногой шест, уронил тело и повис вниз головой. Пластилиновая рука скользнула по спине, поддела застежку, и он одним махом вывалился из своей фиолетово-черной блестящей кожи прямо на сцену. Из одежды на нем остались лишь стринги, и зрители одобрительно заулюлюкали: бугаям разных мастей понравился худыш Фро. В мусорку полетел раздавленный стакан, а Иван равнодушно посмотрел на окровавленные пальцы — опять Кассий вычтет за бой посуды. — Завтра вы у меня повизжите. — Что? — спросил сидевший напротив пьяненький варг. — Танцует, говорю, хорошо. — Так ему положено, — варг ухмыльнулся. — Джабр он и есть джабр. Не зря их всех перебили. Нежно-мятное, с едва различимым перламутровым блеском тело Фро пульсировало под музыку на шесте. От треска ширинок закладывало уши, космическая братва лезла по головам на сцену. Между ними то тут, то там светились спинные пластинки лесопилки Мейра, осаживающего особо страждущих. В кульминационный момент Фро снова повис вниз головой, зажав шест бедрами, повыгоднее изогнул спину и сдвинул веревочку стрингов, демонстрируя залу фиолетовый огонек анальной пробки. Потом прихватил шест снизу ладонью и свернулся колесом, закинув голову к самой заднице. Там он немного подождал, пока стихнет ор, вцепился зубами в пробку и отпустил руки, воспарив на шесте, как птица. На сцену посыпались зары, а у Ивана будильничком прозвенели яйца, и следом, просыпаясь, нетерпеливо завозился член. Ничего он не мог с этим поделать, ничего. В конечном итоге перед Фро все они оказывались животными, и Иван не был исключением. Почти не был… Фро завершил выступление и убежал со сцены, подхватив костюм. Кассий в микрофон объявил, что основная программа окончена, но все желающие могут ознакомиться с прайсом на дополнительные услуги. Он же от лица клуба дает гарантию на адреналиновый всплеск в ближайшие сутки тем, кто раскошелится на джабра. Начался ажиотаж — ничто так не ценилось авантюристами сектора Z, как острота ощущений. Мейр только и успевал собирать деньги, да организовывать заплативших в некое подобие очереди, выдавая всем обещанный бонус в виде бесплатного шота «Б’яги». Это пойло Кассий закупал где-то сам, на бутылках даже этикетки не было. Фро вернулся в зал и пошел по рукам. Иван скривил губы: «Налетели, чмыри поганые». — А он чо, не трахается что ли? — спросил варг. — Нет, — отрезал Иван, открывая очередную бутыль «Б’яги». — Плесни, — попросил варг. Он, похоже, был единственным в этом клубе, кого все еще интересовал алкоголь. — «Б’яга» только заплатившим за джабра, — Иван снова чувствовал себя сутенером. — Это с вашим зеленым что ли сосаться? Нет, я уж лучше тогда антийского хлебну. — Дай обниму. — Отвали, урод. Время шло к полуночи, народ постепенно рассасывался, особо буйных, требовавших «разложить зеленого», Мейр выпроваживал вон смачным пинком здоровенной ласты. К стойке приковылял, скалясь, Кассий. Иван поежился: привезти бы весь этот паноптикум на Землю. Мейра использовать по хозяйству, а Кассия приковать цепями к трансформатору, детишек отпугивать: «Не влезай, убьет!» — Антийского. — Антийский ром сегодня невероятно популярен, — забормотал Иван, шаря взглядом в шкафу и уже понимая, что попал. Ром закончился, и сейчас, походу, придется объяснять боссу, почему иссяк «неиссякаемый запас». Выход был найден мгновенно: Иван, не поворачиваясь, плеснул в стакан «Б’яги». Пахнет все это дерьмище примерно одинаково, авось пронесет. Кассий понюхал стакан и опрокинул пойло в безгубую пасть. — Где брал? — У друсов, — Иван сосредоточенно стирал со стойки несуществующую пыль. — Ладно, — Кассий вытер зубы рукавом и молча отчалил. Иван облегченно выдохнул и поискал глазами Фро. В зале его не было. Чертыхнувшись, он бросился в туалет и уже выскочил в коридор, но тормознул, услышав возню в кабинете Кассия. Пинком распахнул дверь и увидел Фро, лежащего животом на столе. Он глухо визжал в чешуйчатую лапу, закрывающую ему рот. Лапа плавно переходила в метровое плечо, принадлежавшее какому-то панцирному негуманоиду. — Слышь, ты, броненосец «Потемкин», — процедил Иван. — Отпусти парня. — Сгинь, — прохрипел, не оборачиваясь, панцирный. — Уплочено. — Не гони, приятель, — скрипнул Иван, не сводя глаз с перепуганного Фро. — Задницы в прайсе нет. — Пшёл вон, у меня частная договоренность с хозяином. — Молись, гнида, — Иван потянулся к пояснице за газовым ключом, запоздало вспоминая, что с легкой подачи Мейра оставил его в баре. — Все равно молись, — и он кинулся спасать Фро голыми руками. Без закулятора.

***

— Какие еще «частные договоренности»?! — Иван орал прямо в обтянутый желтоватой кожей лысый череп. — Ты забыл, почему я на тебя задаром вкалываю? — Невыгодно, — Кассий клацнул зубами. — Отпугиваешь клиентуру. Можешь уходить хоть сейчас. На джабре я больше заработаю. Иван напрягся: — Чего ты хочешь? — Ты знаешь. — Закулятор что ль? — кисло ухмыльнулся Иван. Весь космос сошел с ума, ей-богу. — Тебе «болгарки» мало? — Мало, — в пустых навыкате глазах не отражалось ровным счетом ничего. — Аннигилятор суперсимметрии уже продан. — Хорошо. Я отдам тебе клю… тьфу, черт, закулятор. Но предупреждаю, твою симметрию я уничтожу без аннигилятора и закулятора, если к Фро притронется хоть… — Не притронется. Пока.

***

— Маленький, испугался? — Был страх. Сейчас нет. Иван губами успокаивал нервную жилку на салатовой шее. — Не бойся ничего. Никто тебя больше не тронет. Не тронет, если Кассий сдержит слово. Сукин сын. «Пока». Сколько у него времени? Газовый ключ, главный козырь Ивана, был разменян на вот это «пока». Если спрос на Фро вырастет, ему больше нечем будет крыть. Ладонь легла на лопатку, средний палец привычно нырнул в канавку позвоночника, и Иван медленно повел рукой вдоль длинной гибкой спины, сладко томясь от легкой внутренней вибрации. Джабр заурчал: — Тепло. Любить. Кван. Тепло, да. Любить, да. Не исступленно драть прижатое к холодному столу тело, а до замершего вдоха гладить, ласкать, лелеять. Вот так скользнуть по спине, подхватить под ягодицы-орешки и прижать хрупкого, бритой башкой похожего на новобранца-срочника к себе, чувствуя, как худые лаймовые ноги обнимают, обволакивают бедра, а по плечам растекается тепло лакричных рук. Вдыхать такой знакомый, родной запах деревенского пруда. Бывало, в детстве идешь с ребятами в жару купаться, а там мостки. Старые, деревянные, полусгнившие, на которые тетки ставят большие белые тазы, чтобы полоскать белье. И первый раз страшно до одури. А ну как развалятся? Но разбегаешься босыми пятками по темным, скользким доскам и — в-у-ух! — бухаешься с головой в чистую, не взбаламученную еще гладь, разгоняя заплаты ряски. Выныриваешь, и понеслось — уже не страшно. И так весь день — ныряешь, пока в животе не начнет булькать, а в голове не зазвенит. А потом, обсыхая, прыгаешь на одной ноге, пытаясь вытрясти воду из ушей… Иван ткнулся в губы, потому что жуть как хотелось. Остро не хватало вот этого: нахлебаться так, чтобы потом из ушей вытряхивать. Но Фро мотнул головой: — Нельзя. Губы скользнули по зеленой щеке, и Иван застонал от досады. Так всегда. Всем можно, ему — нет. И ничего не поделаешь, если не хочешь на утро обнаружить у себя титьки. Все эти быканы, лапающие сегодня Фро за жалкую тысячу зар, завтра будут готовы заплатить любые деньги, лишь бы снова стать мужиками. Еще вечером жрали ром и басом требовали отдать на растерзание зеленого, а утром будут визжать, как партсобрание ивановских ткачих, толпиться у входа, толкать друг друга огромными грудями и вымаливать возможность снова прикоснуться губами к темно-зеленому рту. И Фро будет вынужден всех обслужить, потому что утренняя выручка — это и есть основной доход, за счет которого живет Кассий. А позже эти твари поймут, что их надули и сиськами им трясти до самой смерти. Только вот «Энтропия» уже исчезнет, космос большой, ищи-свищи. Они жаждали адреналина, они его получат. — Отдавай свое сокровище, — Иван раздвинул ягодицы, нащупал пробку и осторожно потянул. Фро часто задышал: — Танцы плохо. Кван лечить. Они упали на кровать, и бесконечные ножищи Фро мигом обхватили Ивана. Он приподнялся на локтях, глядя в темные, безбелковые глаза: — Это ты меня лечишь, маленький. Ты. Меня, урода редкостного. — Красивый. Фро нравится. — Конечно, — Иван мазнул пальцами по промежности, пристроил член туда, где его давно ждали, и зубами прихватил джабра за плечо, одновременно входя по самые яйца. Фро заклокотал, Иван замер, качнул бедрами и тоже замычал. Кожа горела от прикосновений сильного, цепкого тела, нетерпеливо подрагивавшего под его весом. Не сейчас, еще рано. — Кван. — Не спеши, — Иван выбрал нужный угол и задвигался размеренными толчками. Зеленый поди и не догадывался, что он уговаривал не его, а себя. — Не спеши. Но как не спешить, если знаешь, что там, впереди? А Иван знал. Да еще и мозг услужливо подкинул Фро, парящего на пилоне с пробкой в зубах. И Иван задвигался быстрее, отчаянно кусая уже свое предплечье, чтобы ненароком не впиться в губы Фро. Нет, еще рано, рано. Фро выгнулся: — Кван… Иван задышал, зачастил, и тут же горячее, скользкое нутро обхватило, сжало с нечеловеческой силой. Сейчас! — Да! — выдохнул Иван, содрогаясь в оргазме и чувствуя, как волнами проходятся по члену сладостные спазмы, перетряхивая и выжимая до последней капли. — Ква-а-а-ан! — застрочил пулеметной очередью Фро и забился, понадежнее прижимая к себе Ивана. Иван успел просунуть между животами руку, сжать тонкий пульсирующий член, и обоих залило горячим и вязким.

***

— Расскажи. — Что рассказать, маленький? — Иван пристроился на боку, дыша в затылок Фро и обнимая его поперек груди. Фро уютно поджал ноги и заурчал как кот: — Про дом. — Там сейчас осень. — Какая она у вас? Расскажи. — Она дерзкая и смелая, — он потерся носом о велюровую макушку. — Как ты на сцене. Она вытряхивает деревья из листьев, оставляя их голыми и беззащитными. А страшные злодеи дворники, — продолжил Иван уже зловещим шепотом, — вооруженные смертоносными метлами, — он пощекотал Фро пупок, — сгребают листья в огромные кучи. — Зачем кучи? — спросил Фро, ёжась и хихикая. — Зимовать? — Люди зимуют в домах, — вздохнул Иван. — Спи. — Лететь к тебе. Фро любит экскурсии. — Обязательно. Спи, маленький. Никуда они не полетят. Нет денег, нет и экскурсий. А денег в ближайшее время не предвидится. Челюсти сжались так, что застучало в виске. Весь нехитрый скарб Ивана, случайно прихваченный с Земли, состоял из газового ключа и старой углошлифовальной машины со съеденным диском. «Болгарку» он отдал Кассию почти сразу, а теперь придется расстаться и с ключом. Он не сможет больше защищать Фро. Он стал бесполезен. «Танцы плохо». Очень плохо. Аккуратно, чтобы не разбудить Фро, он встал с кровати и подошел к шкафу, где, едва заметно мерцая в темноте, висела сценическая кожа джабра. Иван осторожно снял ее с вешалки, открыл лючок протонной печки и швырнул туда костюм. Внутри печки на миг полыхнуло зеленью, осветив помещение. Раздался осторожный стук в дверь, и Иван вздрогнул. — Чего тебе? — прошептал он в приоткрытую щель. В каюту просунулась ласта: — Разговор есть. — Завтра давай. — Завтра поздно будет. Что у тебя с Кассием? — Не твое дело. Мейр хмыкнул: — Мне бы сейчас уйти молча. Но… Короче. Я случайно подслушал, как Кассий с кем-то договаривался на твой счет. Мешаешь ты ему. Он так и сказал: «Чтобы не мешался». Ты понимаешь, что это значит? — Понимаю, — Иван замялся, потом протянул руку и похлопал по усатой щеке: — Спасибо, дружище. — Они придут утром. Надеюсь, ты не совсем идиот, — вздохнул Мейр и пошлепал к себе. Иван закрыл дверь и обессиленно прислонился к ней онемевшей, будто чужой спиной. Постояв, он вернулся к кровати, склонился над мирно сопящим джабром и костяшками разбитых о бронированную челюсть пальцев осторожно провел по бархатистой щеке. Некоторое время Иван еще разглядывал безмятежное лицо Фро, а потом сухими губами прильнул к чернеющему в темноте рту, почти физически ощущая, как под ватными ногами проламываются сгнившие мостки.

***

Утром его разбудили стенания Фро. Зеленый метался по комнате и явно был чем-то обеспокоен. — Где, — он потряс Ивана за плечо, заставляя окончательно разлепить глаза. — Где костюм Фро? Нет нигде. Иван сонно покосился на печку, но Фро перехватил его взгляд, сел на пол и закрыл лицо руками: — Что же ты наделать, Кван? — запричитал он. — Ждать три месяца всего! Контракт с Кассием! Три месяца, и всё! Тут Иван пощупал свою грудь, нашарил яйца и подскочил на кровати как ужаленный. Как так? Почему все на месте, а титек нет? Он же точно помнит, что он сделал. Шестеренки в голове начали со скрипом проворачиваться. — Слушай-ка, Фро… — сказал он задумчиво. — Когда к нам пришел Мейр, ты же с ним… Зеленый, всхлипывая, утвердительно покивал головой. — В губы? Опять кивок. — Но он остался мужчиной, — Иван застыл, глядя в одну точку. — Единственный из клиентов, — он вскочил, подхватил Фро на руки и закружился с ним по каюте: — Потому что он не пьет, Фро! Мейр не пьет! И «Б’ягу» не пил! Это не ты, понимаешь? — он хохотал и подбрасывал Фро к потолку. — Это не ты, это «Б’яга»! Голова закружилась, и он отпустил все еще ничего не понимающего Фро на пол. — Собирайся, мы уходим. — Контракт… — Фро заключил контракт с Кассием. Его больше нет. Зато с минуты на минуту сюда явится злющая костлявая баба, и было бы неплохо смыться до ее прихода. — Ждать, — сказал Фро, кинулся к тумбе и вытащил из нее «болгарку». — Аннигилятор. Фро забирать из кабинета. Когда Кван спасать Фро. — Ты ж мой хороший, — Иван нежно чмокнул его в губы. — Теперь-то мы точно не пропадем. Потому что газовым ключом и «болгаркой» в космосе можно добиться гораздо большего, чем просто газовым ключом.