Трио, суть которого не меняется

Они встретились, когда им было по 15.

      В тот день она просто вышла в магазин, чтобы купить еды на свои последние сбережения. Сирота, чудом получившая в наследство от погибших родителей дом на колёсах, который уже пару лет стоял на окраине города, пряча беглянку от уже до тошноты надоевших работников приюта, пытающихся забрать её в свою холодную тюрьму с такими же холодными и бледными пленниками.       Тамаши не могла дождаться того дня, когда ей исполниться 18, чтобы эти назойливые людишки перестали преследовать её, а предприниматели города наконец позволили полноценно работать, а не получать копейки на ничем не примечательных подработках. В свои 15 она чувствовала себя на все 25, потому что интересная подростковая жизнь превратилась в бесконечный круговорот до дыр изученных событий, мешающих просто наслаждаться даже обычными прогулками, не беспокоясь о том, что прямо сейчас на тебя могут выскочить подручные приютской верхушки и повязать как опасного преступника.       Успешно скрываться от своих преследователей на протяжении вот уже двух лет Тамаши помогала её способность, о которой работники детской тюрьмы могли только догадываться. Она сама не до конца понимала предел своей силы и как часто можно ею пользоваться, но тех немногих знаний юной девушке вполне хватало. Пятнадцатилетняя недопреступница умела открывать небольшие порталы и перемещаться в любое место, которое когда-либо видела. Своей силой она пользовалась максимум три раза в день, потому что после перемещения ненадолго начинала болеть, а иногда даже кружится голова, что не очень нравилось юному эсперу, потому что она всё ещё не знала, к чему может привести частая телепортация.       Владелец того единственного продуктового магазина, в который Тамаши могла беспрепятственно приходить, знал о её способности и истории, поэтому позволял использовать портал в кладовой, откуда девушка и забирала еду, а иногда добытую мужчиной одежду и разные бытовые приборы. В благодарность она оставляла на одной из полок немного денег и список «украденных» товаров вместе с тёплыми словами. Сумма, которую обычно оставляла Тамаши, конечно не могла окупить полученный товар, но была тем немногим, чем девушка могла отплатить доброму хозяину за помощь. Стоит уточнить, что вживую последний раз эти двое виделись уже очень давно, наверное ещё тогда, когда родители Тамаши были живы и приходили в магазинчик как обычные покупатели, а не тайные гости кладовой. Почти сразу после смерти мамы и папы, в попытке сбежать от преследователей, девочка вновь забежала в это место. Владелец спрятал до жути напуганную малышку на складе, откуда она затем смогла сбежать с помощью портала, пока мужчина запудривал мозги недавно зашедшим следом работникам. Когда всё более менее улеглось, хозяин оставил в кладовой записку, надеясь на то, что его юная беглянка вернётся, чтобы вновь попросить помощи. С тех пор они так и переписывались, не показывая друг другу свои лица, чтобы в будущем на вопрос «знакомы?» ответить правду — «нет». Ведь в живую они действительно уже давно друг друга не знают, а про скрытую помощь никто даже не подумает, по крайней мере оба на это надеялись.       После очередной «кражи» продуктов, сиротка как обычно вернулась с помощью своей способности, но в этот раз что-то в её маленьком домике было не так. Ощущение беспокойства никак не покидало голову, поэтому девушка решила выйти на улицу и увидела то, что так отчаянно пыталась забыть на протяжении двух лет — кровь и трупы.       Смерть, очень много смерти, и всё это всего в десяти метрах от её уютного укрытия, а посреди этой кровавой поляны стоят двое, на вид такие же подростки как она, и продолжают добивать чудом выживших противников. Мышцы словно отвердели и отказывались совершать какое-либо движение, в ушах зазвенело от нахлынувших воспоминаний, а по спине прошлась волна мурашек.       — Эй, Чуя, а у нас тут свидетель, — саркастично сказал один из парней, полностью одетый в чёрное и перемотанный бинтами, хотя ран на нём явно не было. Взгляд второго, рыжеволосого коротышки, тут же переметнулся на незваную гостью, а, на и без того искривлённом злостью лице, появилось ещё более озлобленное раздражение.       — Я был уверен, что там никого не было, когда ходил проверять. Я не мог упустить из виду девчонку в этом малюсеньком помещении. Ты из-под земли что-ли вылезла? — почти прорычал рыжеволосый, быстрым шагом направляясь к ней. Тамаши оставалось только в ступоре наблюдать за приближающейся опасностью, прям как тогда, два года назад. В этот раз бежать просто некуда.       — Оставь её, истеричка ты наша. Что она может сделать? — второй парниша рукой притормозил своего дружка и уже более дружелюбной и спокойной походкой подошёл к беглянке. — Эй, золотце, как ты там оказалась?       Тамаши до сих пор не понимает, что тогда произошло, но обращение Дазая словно разбудило её. Девчушка дёрнулась и, неожиданно для самой себя, врезала своему собеседнику по лицу, после чего воспользовалась недолгим замешательством и скрылась в своей небольшой крепости.       — Неплохо бьёшь для юной девицы, золотце. Однако не могла бы ты открыть дверь? Нам с тобой ещё столько всего нужно обсудить. Например, почему эти люди вообще оказались возле твоего отрешённого от мира домика, — спокойно, даже с некой нежностью в голосе сказал Дазай. — Мы ведь не убивать тебя пришли. Можно сказать, что даже наоборот.       Правило, которое Тамаши усвоила очень очень давно: в этом мире нельзя доверять никому, кроме родных. Но теперь у неё нет родных, а значит нет и людей, которым она могла бы поверить. На что рассчитывают эти двое? Что она возьмёт и откроет дверь ребятам, только что перебившим толпу военных? Девочка, которая прячется от мира, должна довериться неизвестно откуда взявшимся убийцам?       Но Дазай тоже был далеко неглупым и обладал неплохими аналитическими навыками, являлся хорошим знатоком человеческой психологии. Он знал, куда нужно бить, чтобы даже такая закрытая особа смогла расслабить бдительность и хотя бы на время откинуть свои принципы и страхи.       — А что если я скажу, что мы можем тебе помочь? Я знаю о тебе гораздо больше, чем ты думаешь. Например, почему ты живёшь одна, здесь, в богом забытом месте. А ещё я знаю, за что были убиты твои родители. Разве ты не хочешь, чтобы я поделился этим с тобой? Ты же наверняка всё это время жила лишь в догадках, но я могу рассказать обо всём, что мне известно.       Хитрец каких поискать. Где-то в глубине души беглянка понимала, что он просто использует её слабости и нарочно открывает старые раны. Это было похоже на ментальную пытку. Что сильнее? Любопытство и желание сбросить пелену неизвестности, терзавшую разум очень долгое время, или здравый смысл? Но неожиданно в голове появился вопрос: а ради чего она вообще живёт? Ради чего она прячется и отчаянно пытается сохранить свою жалкую жизнь, каждый день страдая от одиночества и нападок никак не сдающихся работников приюта?       Эти вопросы уже не раз посещали белокурую голову Тамаши, но она отталкивала из от себя, борясь со смертью ради счастливого будущего, на которое до сих пор наивно надеялась.       И всё же Дазай может облегчить её жизнь хоть немного, а если обманет и прикончит, то многое ли она потеряет? Старый обветшалый домик, с уже давно заржавевшими колёсами, и то самое будущее, в которое с каждым днём верилось всё меньше.       Сжав руки и собрав остатки сил, в тот день Тамаши открыла им дверь, но перед этим вооружилась небольшим кинжалом, доставшимся от матери. Поборовшись с паникой и желанием прямо здесь и сейчас пырнуть обоих, девушка всё же выслушала Дазая, после чего её жизнь вновь перевернулась с ног на голову.       Как оказалось, родители ныне сироты были убиты, можно сказать, из-за неё, а точнее, из-за её способности. Тамаши даже не подозревала, что если развивать её дар, то он может стать грозным оружием и создать проблемы многим организациям. За ней охотились вовсе не приютские пешки, а самые настоящие агенты и военные, упустившие маленькую девочку однажды, потому что на их пути встали двое любящих родителя.       Приют уже давно бросил затею найти и поймать беглянку. Какое им дело до малявки, решивший променять их «заботу» на бродячую жизнь? Зато голодных ртов будет меньше.       Чуя и Дазай были отправлены на поиски этой неизвестной, но уже успевшей навести шуму, девочки. К моменту их прихода к её домику, на него уже нацелились бойцы какой-то организации, но члены Портовой Мафии быстро разобрались с ними, не желая так просто отдавать невесть кому свою ценную добычу.       — Мы сможем сделать из тебя превосходного бойца, но самое главное — избавим от преследования и твоя жизнь станет свободной, — заключил Осаму, хитро глядя на ещё более растерянное и напуганное лицо своей жертвы.       — А что будет, если я откажусь? Вы убьёте меня? — дрожащим голосом спросила Тамаши.       Дазай почти наигранно засмеялся:       — Ну что ты, золотце, нам нельзя тебя убивать. Твоя способность очень сильно нам поможет, если вступишь в Портовую Мафию. Откажешься — мы просто уйдём. Рано или поздно тебе надоест бегать и ты сама придёшь к нам. Если передумаешь, вот место, где я обычно нахожусь, — он протянул ей фотографию, на которой был изображён один из небольших портов Йокогамы. — Хотя необязательно приходить туда, мы сами будем периодически тебя навещать. В конце концов надо следить за тем, чтобы наш талисман выжил в этом суровом городе.       Дазай не соврал ей. Получив отказ, парни просто ушли, не забыв избавиться от трупов убитых ими людей. Способность Чуи очень в этом помогла.       Так прошёл ещё год. Всё это время сильнейший дуэт раз в неделю приходили в маленькое укрытие Тамаши и интересовались как у неё дела. Иногда они приходили вдвоём, а иногда по одиночке. Не сказать, что парням действительно было до этого дело, но против приказа не попрёшь, да и, спустя примерно три месяца, еженедельные приходы уже не вызывали дискомфорт и превратились в нечто обыденное, словно эта парочка навещала её всю жизнь. Надо признать, визиты Дазая и Чуи хоть немного, но всё же скрасили терзавшее душу одиночество. Тамаши словно вспомнила как говорить, узнала немного больше о внешнем мире, который покинула, а спустя ещё пару месяцев, можно сказать, сдружилась с парнями и не боялась спросить лишнего даже о них самих.       Защита от всё ещё беспокоящих военных так же стала плюсом того, что её заметила мафия, однако Тамаши догадывалась, что если она продолжит отказывать, мафиози перестанут тратить на неё свои силы и время, перейдя на угрозы или вовсе ликвидировав, чтобы такой ценный эспер не достался другим.       Что до отношений с парнями, то с Дазаем всё довольно просто. Чудаковатый, но при этом пугающий мальчишка с нескрываемыми склонностями к самоубийству. Никто так и не понял, по какой причине он так рано разочаровался в жизни. Складывалось впечатление, что Осаму никогда её не ценил и относился так похабно, как только мог, не боясь попасть под пулю, специально вставая перед дулом. Он всегда был вежлив, никогда не позволял себе напугать или пригрозить Тамаши, хотя по началу это просто было необходимостью и частью приказа, который он выполнял с большой неохотой, хотя и старался скрыть это. Девушка была интересна ему только как потенциальная кандидатка на совершение двойного самоубийства, учитывая, что в отличии от предыдущих, она тоже уже давно потеряла способность радоваться новому дню. И тем не менее с Дазаем их отношения улучшились довольно быстро, во всяком случае ей так показалось, потому что была вероятность того, что всё это продолжало быть лишь частью отличной актёрской игры, за которой по прежнему пряталось нежелание во всём этом учувствовать.       Чуя. Ох уж этот вечно недовольный Чуя. В отличии от напарника, Накахара свою неприязнь не скрывал и вечно огрызался и недовольно бурчал в ответ на любое слово Тамаши. Как бы она не старалась наладить их отношения, вокруг него словно образовался непробиваемый ледяной купол, от которого отскакивали все хорошие слова, но проходило нечто такое же холодное, вызывая ещё большую ненависть, но по крайней мере хоть какую-то реакцию с его стороны. Однако за последние пару месяцев ледяной купол немного подтаял и мафиози всё же научился хоть иногда нормально разговаривать, не добавляя в каждое выражение что-то на подобии «а тебе то что?». За всё время, проведённое с ребятами, Тамаши заметила, что будучи без Дазая и в относительно хорошем настроении, Чуя способен на откровенные беседы без излишней раздражительности. Такие случаи выпадали не часто, но их хватило, чтобы девушка смогла лучше узнать своего тайного защитника, пусть даже он был таковым не по собственному желанию. Окончательно лёд треснул тогда, когда Накахара сражался в одиночку с толпой вооружённых военных и каким-то образом словил пулю в плечо. Битва проходила недалеко от домика Тамаши, поэтому он не придумал ничего лучше, чем прийти к ней за аптечкой и помощью. Конечно же она не смогла отказать и отдала все силы на то, чтобы аккуратно извлечь пулю и зашить рану, благо девушка хоть как-то умела это делать, получив знание из книг по хирургии, которые читала на досуге. Это происшествие сблизило двух враждующих между собой особ лучше, чем почти год тяжёлого общения до этого. Тогда Чуя даже поблагодарил её. Чуя, поблагодарил! Тем более девушку, ставшую для него лишь занозой, мешающей полноценно работать.       Но ничто не может длиться вечно. Как уже было упомянуто выше, Портовая Мафия не собиралась возиться с упрямой девчонкой дальше, поэтому следующий визит дуэта не предвещал ничего хорошего. Однако в тот раз к Тамаши пришёл только Чуя, потому что его напарник слёг в больницу из-за очередной попытки покончить с собой. Девушка впервые увидела его таким. Лицо парня не выражало некую неприязнь и не было похоже на безэмоциональную физиономию какой-нибудь куклы как раньше, он даже не улыбался, что можно было изредка видеть, Чуя был… грустным?       Расстроенный Накахара — это что-то новенькое. Хотя на тот момент Тамаши действительно удивилась появлению новой эмоции в арсенале друга, если его всё же можно назвать её другом.       — Ты знаешь, зачем я пришёл?       Вопрос, ответ на который она боялась произнести, хотя знала его. Сердце забилось с бешенной скоростью, словно у пойманной птицы. Хотя сейчас беглянка действительно была просто маленькой беспомощной птицей, загнанной в угол собственными сородичами, которые приютили её, но по прежнему не приняли в свою семью.