Гроза

Наруто стоит напротив панорамного окна. На улице цветет сакура, и лепестки под порывами ветра слетают с деревьев, устилая землю. Он смотрит прямо, на скалу с лицами Хокаге, вдыхает цветочный запах. В душе так же, как и за окном, медленно что-то осыпается. Он чувствует, как болезненно стучит его сердце, как лихорадочно вьются мысли в голове, как сквозь пелену сознательности пробивается неукротимое и сокрушительное. «Где же ты?»- думает он, а острые когти уже впиваются во внутреннею сторону кисти. «Почему ты не вернулся?» - спрашивает, пытаясь достучаться до сознания Саске. А кровь уже стекает вниз. Наруто слышит, как капля за каплей ударяется о бетонный пол. Он слышит счастливый голос Хинаты за дверью, поздравления Сакуры, причитания Ино, нытье шестого, успокаивающего Ируку-сенсея. Наруто закрывает уши руками, до боли сжимает закрытые веки. Эти навязчивые, давящие звуки мешают ему сосредоточиться. Ведь он так хочет, так безумно и отчаянно хочет услышать лишь один единственный голос. Это желание пронзает все его тело, но он лишь бессильно склоняет голову вниз. Саске молчит. Безжалостно, испытующе, непримиримо. Наруто отголосками ощущает его чувства. Но уже от этих крупиц внутренности сворачиваются в тугой узел, и сердце замирает в груди. «Чертов Учиха». Шелест сзади и тяжелое дыхание у плеча. - Ты пришёл… Одна рука безвольно висит вдоль тела. Вторая сжимает обручальное кольцо. Наруто взвинчен, натянут, как струна, и сосредоточен. Он знает, что делает. Он не пожалеет об этом. Он мужчина. Он шиноби. Он будущий Хокаге…, и он сломлен. Его губа дрожит, а голос застрял в горле, и все, что он может, — это глотать воздух и шептать чужое имя. Он ошибся? - Саске…Саске… Саске Мужчина сзади прижимается к чужому горячему плечу щекой, трется носом о шелковую ткань кимоно. Он тянет руку к руке, мысль к мысли, душу к душе, жизнь к жизни. - Наруто… Хриплый надрывный голос. Смирившийся? Надломленный? Саске стоит, ощущая чужое тепло. Он боится. Он злится. Он истошно кричит, но этот крик тонет в водовороте их сознаний. Активированный шаринган сияет цветом крови. А Наруто смотрит и не боится. Он гладит чужие скулы, говорит что-то до смешного успокаивающее и стирает жёсткими пальцами слезы с уголков глаз. Саске сжимает его руку, в голове набатом звучат мысли: не отпущу, не отпущу, не отпущу. Чьи это мысли? Он скользит губами по губам, щекой притирается к щеке, целует веки и до кровавых синяков сжимает запястье. - "Зачем, усуратонкачи? Зачем, зачем?" -"Ты ушёл, почему ты оставил меня?" Они общаются без слов, в помещении тишина висит на мыльной веревке, а мысли ветряные, отчаянные, больные, как удары чидори бушуют в голове, и спасение от них нет. И не хочется им этого спасения. Они одни, рядом друг с другом, чувствуют вместе и думают, как две половины целого. Инь и Янь. У Саске волосы чёрные, чуть влажные и шрам над бровью, он дышит Наруто в ухо, прикусывает мочку: ты мой…мой… ты мой. - Я хочу вернуться назад…когда ты следовал за мной, бежал, пытался догнать, образумить, вернуть, когда я был твоей целью, смыслом твоей жизни…Ты говорил, что умрешь вместе со мной, что не оставишь меня одного. Наруто улыбается, ресницы подрагивают, а пальцы перебирают чужие волосы. - Я не отказываюсь от своих слов. Наруто цепляется за ткань темного плаща, чувствует, как кружится голова и мысли вязкие, тягучие проникают в сознание. Саске смотрит решительно. Он сделал выбор и теперь лишь ждет. Он ждет Наруто. Наруто, который теплым ветром и ясным солнцем ворвался в его жизнь, разжег пламя внутри. И от него теперь зависит размер этого пламени. Саске ждет. Он терпелив. Он цепко задевает взглядом взгляд и облизывает чужие сухие губы. Он думает: «Пожалуйста, дай мне все сжечь, ведь внутри я уже давно горю, без возможности затушить этот огонь, без возможности сгореть полностью». А у Наруто от этого взгляда, жара и прикосновений в голове становится так ясно, что он улыбается, прищуривается по лисьи и переплетает пальцы с пальцами. Он ощущает, как Курама внутри рычит, пытаясь образумить, выбить дурь из головы. Курама понимает, он нутром чувствуют одну на двоих боль: «Неужели эти идиоты... Собрались? Эй, малец остановись…» Он видит перед собой черные омуты глаз, тонущие в голубой бездне. «Эти двое… они же всех погубят». Курама хмурится, силой заставляя себя смириться, царапает свои лапы, он же все осознает, он же не сможет им помешать, да и не хочет их останавливать. Они, как гром с молнией, за одним обязательно следует другой. И невозможно их разделить и нельзя их заставить отказаться друг от друга. Курама прикрывает глаза. Он слышит раскаты грома, его закрытые веки подрагивают от ярких вспышек молний. «Видимо, небу было суждено содрогаться от грозы» - думает он прежде, чем погрузится в долгий сон.