Finis Initium

      Октябрь, 1977 год

      Стадион гремел от шума трибун. Повсюду реяли жёлто-чёрные и зелёно-серебряные флаги. Ученики всех факультетов толпились, спеша занять лучшие места. Это был первый матч сезона, и казалось, что здесь собрались все: от первокурсников до профессоров. В небе над полем сияло осеннее солнце, заливая площадку холодным золотом, но среди студентов уже разгоралась настоящая буря.       Среди толпы особенно выделялась гриффиндорская трибуна. Она была увешена плакатами, которые переливались на свету с просто красных на «Слизни — в подземелья!», «Лев — король поля!», «Змеям суждено ползать», и еще таких оскорбительных, что их создатели явно рассчитывали на то, что МакГонагалл не разглядит с такого расстояния. В центре этой разноцветном шабаше, развалившись на скамейке с видом хозяев жизни, сидели Джеймс Поттер и Сириус Блэк. Поттер что-то кричал, размахивая флагом, Сириус ухмылялся во весь рот, сверкая зубами. Регулус смотрел на них ровно три секунды. Потом отвернулся. Он уже видел эту картину. Тысячу раз. В этой жизни и в прошлой. Ничего не меняется.

***

      Регулус, уже полностью экипированный, стоял в стороне от остальных, прислонившись плечом к каменной стене и лениво проводя пальцами по гладкому древку своей метлы. Раздевалка Слизерина пахла потом, полиролью для мётел и чужим адреналином. За спиной щёлкали пряжки, кто-то шутил о Пуффендуе, кто-то спорил с Рабастаном, но всё это звучало для него как из-под толщи воды.       Это была его первая игра за команду. Салазар, как же давно хотел ощутить это вновь.       Ветер в волосах, рев трибун, ту яростную лёгкость, когда тело движется быстрее мыслей. Хотел этот полёт и, может, хотел снова почувствовать что-то живое, настоящее. Он хотел этого. Может, даже слишком сильно. Потому что вместе с предвкушением в груди сидело другое, липкое чувство, не отпускавшее с самого утра.       Он знал, что сегодня все будут смотреть на него. И все из-за того, что Эйвери решил до конца скрывать личность нового ловца. Возможно тот был слишком суеверен. А возможно причина изначально была в другом. Возможно его выбрали не из-за его навыков, а чтобы насолить одному ненавистнику Слизерина, новому предателю крови. Он не мог избавиться от этой мысли, хоть режь. Она жгла изнутри, превращаясь в тугой, горячий ком, толкающий вперед. Регулус должен победить. Любой ценой. Доказать им всем, себе, ему на что он способен.       С тех пор, как Сириус сбежал, внутри поселился холод. Регулус научился с ним жить — повторял эту мысль каждое утро: кто-то должен остаться. Но иногда, как сейчас, холод пробирался под рёбра, и становилось трудно дышать. Все вокруг, словно затаив дыхание, ждали, когда этот лёд треснет. Он не собирался дарить им удовольствие от зрелища его краха.       Он не мог уйти с ним. Вбил это в себя давно. Но перед матчем старая мысль всегда возвращалась.       В детстве он говорил всем, что не станет играть против него. Тогда это казалось благородным решением, но сейчас глупостью. Потому что брата не было. Сириус выбрал Поттеров. Он все равно вновь сбежал, оставив его одного. И это чувство было ему уже до боли знакомым. Стоило бы перестать удивляться и надеяться на "брата". Для них с Сириусом не существовало версии мира, где всё кончается хорошо. Ни в этой жизни, ни в любой другой. Пусть Сириус презирает его, лишь бы был жив. Регулус не позволит ему умереть из-за чужой глупости и собственной слабости.       Он не мог уйти с ним. Эту мысль он вбивал в себя каждый день с той злосчастной весны. Кто-то должен был остаться «очищать имя семьи из грязи», в которую их опять втоптал этот эгоист. У них изначально разные роли. Раз роль наследника теперь перешла ему, то это только на руку играет Регулусу, идеально вписываясь в его план.       Блэк провёл рукой по вороту мантии, пригладил ткань и поднял взгляд на зеркало. Оттуда смотрел кто-то чужой с упрямыми, усталыми глазами, в которых отражался стальной блеск, который в его возрасте не должен был существовать. Смешно — пятнадцать лет, а он чувствует себя стариком.       Он слишком глубоко ушёл в себя — и мир вокруг поплыл. Холодная волна прошла откуда-то из-под рёбер, заставив сердце пропустить удар. Воздух сгустился. Стены придвинулись на дюйм, затем отступили, будто сделав вдох. «Не сейчас», - приказал он себе мысленно, сжимая метлу до побеления костяшек.       Он почти видел, как темные контуры шевелятся на краю зрения, будто стены комнаты дышат в такт его легких. Слишком знакомое ощущение. Это было предупреждение. Не теряй бдительность.       Он моргнул, делая вдох, прогоняя оцепенение. И тут же заметил движение впереди. Эйвери, облокотившись на шкафчики, смеялся, обмениваясь колкими фразами с Арлет и Торфинном. Завидев Регулуса у двери, он отделился от группы и уверенно направился к нему, рассматривая с хищным блеском. Капитан, сиял так, будто Слизерин уже выиграл матч. — Блэк, наконец-то с нами. Я рад приветствовать тебя в нашей команде. А то раньше отнекивался. Зря. Все летом видели, как ты летаешь. Более чем не плох. — Тогда были другие приоритеты, — спокойно ответил Регулус, игнорируя взгляд Эйвери, который словно настаивал на продолжении. — Понимаю.       Эйвери кивнул, блеск в глазах чуть померк, но тут же вспыхнул с новой силой. Протянул ладонь для рукопожатия, наклонился ближе, понижая голос до заговорщического шёпота: — Давно стоило убрать Луи с этой позиции. Как удачно его семья уехала во Францию. Слабые люди нам не к чему, не так ли? А с тобой у нас есть шанс на победу. Наконец-то взять кубок и поставить это сборище грязнокровок на место. — он произнёс он это таким тоном, что стало ясно они говорили вовсе не о квиддиче.       Внутри Регулуса вспыхнуло старое, гниющее чувство. Он ответил на рукопожатие, сжав ладонь Эйвери чуть сильнее, чем следовало. Ничего не сказал. Только кивнул, натягивая маску безразличия. Какой же идиот.       Только когда Эйвери вернулся к друзьям, Регулус спокойно выдохнул. Он осмотрел раздевалку, ища на что отвлечься и выплеснуть напряжение. В углу Эван с пафосным видом возился с хвостом своей метлы. Регулус украдкой бросил на него взгляд, мечтая метнуть ему в голову пару бладжеров. Розье делал это уже час — Регулус заметил, когда только вошёл. Час возни с тремя прутьями, будто от этого зависела судьба магической Британии.       Регулус подошёл ближе, затягивая защитные перчатки. Достаточно близко, чтобы другие не слышали. — Если ты планируешь тратить столько времени на настройку, может, просто останешься на трибунах? Нам важнее победить, чем смотреть на твое шоу, Розье. Не думаю, что твое присутствие так важно. — холодно произнёс Регулус, и слова сорвались с его губ с привычной язвительностью.       Эван даже не поднял голову, лишь слегка улыбнулся краем губ. — Забавно слышать это от того, кто ещё неделю назад жаловался и ныл, что я якобы его игнорирую. — Я констатировал факт.. — он приостановился от свистка Эйвери.       Команда зашевелилась, обмениваясь усталыми взглядами — капитан явно собирался произнести очередную напутственную речь, без которой никто не мог обойтись. Чистая формальность. Слизерин не выигрывал финал три года, и все это знали.       Он зовёт всех на поле, и Регулус, проходя мимо Эвана, легко хлопает его по плечу: — Как, например, то, что ты всегда выходишь последним, мистер Розье. Это не нытье. — Как скажете, мистер Блэк. — закатил глаза парень, спешно одеваясь и идя к дверям.       Регулус прищурился от яркого солнечного света, выйдя из темной раздевалки. Комментатор начал перечислять игроков, и зелёно-серебряная волна прокатилась по трибунам. — Блэк, ты просто не имеешь права сегодня облажаться, — язвительно бросил Эван.       Регулус даже не взглянул на него, снова проверяя перчатки. — А ты, Розье, попробуй хотя бы не попасться под бладжер. Хотя бы раз. — Как мило. Сам Регулус Блэк заботится обо мне! — Эван театрально приложил ладонь ко лбу. — Дора места себе не находит из-за тебя с утра. Боится за своего малыша. — Ты просто завидуешь, что теперь не ты звезда команды, — Регулус наконец поднял взгляд. — Конечно. Тебя ещё не выбили из седла, а ты уже вообразил себя легендой слизеринского квиддича. — усмехнулся Эван. — Вы там долго? — крикнула Арлетт, уже сидя на метле. — У нас матч, а не свидание.       Регулус закатил глаза под их смех. Эван, проходя мимо, легко хлопнул его по плечу — и на секунду прижался губами к самому уху, перед тем как взлететь: — Расслабься, новичок. Победа уже наша.       Прикосновение оставило тёплый импульс где-то под кожей. Регулус проводил его взглядом, нахмурившись. — И давайте поприветствуем нового ловца Слизерина... Регулуса Блэка! - голос диктора пронзил воздух. По трибунам прошёлся шепоток. — Ох, этот сезон обещает стать интересным!       Ветер, резкий и холодный, ударил в лицо. Он чувствовал, словно его спину прожигают взглядом. Он обернулся и встретился взглядом с Поттером. Тот смотрел с гриффиндорской трибуны, не отрываясь. Смотрел так, будто увидел призрака. Внутри разлилось темное удовлетворение. Сириус стоял, скрестив руки на груди, и на его лице не осталось и тени привычной радости. Он поднял руку вверх и показал ему средний палец. Регулус рассмеялся. В голос, от души и этот смех полетел через поле, врезаясь в брата, заставляя того побелеть от ярости.       Разнесся оглушительный свист. Слизерин рванул вперёд, как зелёная молния. В тот же миг все тяжёлые мысли рассыпались, оставляя только чистый азарт.       Эйвери выкрикивал указания, и охотники начали игру с агрессивной тактики, оттесняя пуффендуйцев к углам. Регулус резко накренился вперёд, ускоряясь. Он летел выше всех, внимательно сканируя поле в поисках снитча.       В этот момент мимо него пронёсся бладжер, и он резко наклонился, уклоняясь. Регулус успел только выровнять метлу, как в этот момент тот же пуффендуец снова пошёл на сближение. Блэк чувствует удар по плечу, но прежде чем он успевает ответить, метла Эвана врезается между ними, оттягивая Регулуса в сторону. Бладжер ударяется об землю, оставляя там яму. — У тебя всё с головой в порядке? — крикнул Эван через плечо, уносясь с квоффлом. — Нужно ловить снитч, а не бладжеры!       Регулус нахмурился: — Я справился бы сам!       Ответом ему служит лишь ухмылка Эвана, который пулей летит к кольцам и тут же забрасывает первый гол. Трибуны Слизерина взорвались.       Матч быстрыми темпами набирал обороты, становясь всё напряжённее. Счёт рос. 10:10, 30:20, 40:40 — Пуффендуй не сдавался. Регулус чувствовал, как всё внутри кипит — от игры, от злости, от взглядов, которые он ощущал на себе. От всего. Услышав крики болельщиков, он взглянул на счет. Шестнадцатая минута игры, а Пуффендуй уже выбился по счету вперед.

50:40

      Он поднимался все выше, выискивая снитч, щурясь от солнца. Сердце колотилось где-то в горле. Где же ты...       И тут он увидел.       Золотой отблеск у трибун Гриффиндора. Маленькая, юркая тень, метнувшаяся вверх.       Регулус оглянулся в поисках другого ловца. Тот летел ниже него и смотрел в противоположную сторону, иногда оглядываясь в его сторону. Главная слабость Пуффендуя – неповоротливость.       Регулус усмехнулся от этой мысли и резко рванул вниз. Ветер засвистел в ушах, превращаясь в сплошной вой. Метла неслась к земле, и он чувствовал каждую её вибрацию телом, мышцами, костями. Пуффендуец заметил его, дёрнулся следом, но было поздно — Регулус уже летел к стене, к самой нижней линии трибун, где мелькала золотая искра. Быстрее.       Загонщики противника попытались прижать его к барьеру, бладжер просвистел у самого уха. Ещё быстрее.       Регулус делает глубокий вдох и рывком поднимает древко, заставив метлу взмыть почти вертикально. Метла дрожала под пальцами, ныло плечо, куда уже прилетел бладжер, но он не сбавлял. Ветер хлестал лицо и рвал кофту, но он сжал зубы и крепче схватился за древко. Он не слышал о чем кричал диктор. Резкий, срывающий с метлы разворот на сто восемьдесят градусов — и он уже летел вниз, прямо на ошеломлённого ловца. Поздно.       Тот дёрнулся в сторону, не справился с мётлой и на полной скорости врезался в барьер.       Со трибун прокатился единый, захлёбывающийся вздох. В этот момент Блэк ощутил чистое, необузданное наслаждение. Руки сжимали древко так, что побелели суставы.       Регулус фокусирует все внимание на снитче. Он вытянул руку, мышцы заныли от напряжения, ветер пытался отбросить назад. Ещё немного. Ещё чуть-чуть…       На миг всё замерло, и затем его пальцы сомкнулись на холодном металле. Трибуны взорвались зелёно-серебряным ураганом. Регулус, тяжело дыша, опустился на землю, сжимая в онемевшей руке снитч. Крылья трепетали, пытаясь вырваться, но он держал крепко. Смотрел на золотой шарик и улыбался. Впервые за долгое время по-настоящему. Он поднял его над головой. Он поймал снитч! Он сделал это!       Ветер всё ещё шумел в ушах, когда Регулус обнял, подлетевшую к нему, Арлетт. Вся команда постепенно спускалась на поле. Все пожимают руки друг другу и кричали на радости, чтобы перекричать шум трибун. Пока Эйвери и Джон пожимают руки в центре, как капитаны, на секунду его взгляд зацепился за гриффиндорскую трибуну. Сириус с друзьями уже спускался вниз, растворяясь в толпе. Но Поттер остался. Он стоял у перил, опершись на них локтями, и смотрел прямо на Регулуса. Не отрываясь. Взгляд — тяжёлый, прожигающий, странный. В нём было всё: злость проигравшего, уважение к сильному сопернику, досада капитана, чьи планы рухнули. И ещё что-то. Что-то, что Регулус не мог расшифровать, но что заставило его первым отвести глаза.       Регулус первым отвел взгляд. Сейчас это не имело значения. Ему наконец-то хорошо и он позволит Поттеру отнять у него и это.       Вместе с командой Блэк направился в сторону раздевалок. Он инстинктивно повернул голову вбок и увидел, что Эван сбавляет шаг, отдаляясь от толпы. Когда последний человек зашел в раздевалку, он пошел в прохода под трибунами. Регулус поспешил за ним. — Тебе стоит сказать спасибо. — сказал неожиданно Эван. — За что? За то, что чуть не оторвал мне руку? — Нет, за то, что я сделал тебя героем дня, а не пациентом мадам Помфри. — Ты слишком переоцениваешь свою значимость. Я выиграл. — Мы выиграли.       Внезапно из-за угла раздались знакомые голоса. Два студента в синих мантиях приближались к ним. Барти налетел с объятиями на Эвана, поднимаю его. — Ты чертов герой дня, Эван!       Лицо Розье мгновенно осветилось искренней, почти детской улыбкой. Барти что-то зашептал ему на ухо, и Эван рассмеялся — легко, свободно. Пандора появилась следом, тихая, улыбающаяся. Переглянулась с Регулусом с ухмылками, смотря на них. Эти двое всегда были такими. При Више друг друга оказывались а отдельном мире, где больше никого не было. Но почему-то Регулус не мог заставить себя чувствовать обиду или зависть. Это была просто аксиома. Эван рядом и Барти счастлив. И наоборот. С лёгким прикосновением к его плечу, Дора тихо сказала: — Ты так волновался утром, что мы уж боялись, что забудешь, как на метлу садится. — Не настолько я уж и переживал. — Регулус усмехнулся. — Все равно, твое гадание было как никогда кстати — отозвался Эван. — Пандора сказала утром, что мы выиграем и мы выиграли. Заметь, раньше она этого не говорила. Поэтому, дорогая "сестренка". — он приобнял ее за плечи. — почаще гадай нам!       Оно улыбнулась, но внимательно посмотрела на Регулуса. С тем особым смыслом, который бывает только у тех, кто действительно видит. — Я не могу говорить о том, в чем неуверенна. Это не гадание. Был вопрос времени, когда ваши усилия окупятся. А если каким-то невероятным образом в следующей игре вы проиграете, то это не конец света. Не важно кто будет вашим соперником. Ты понимаешь?       Регулус понимал, что она говорила не только о простом матче. Пандора всегда была его поддержкой, хотя её мягкий тон не скрыл переживаний. Она беспокоилась о нём. И он знал, что её слова это не просто пустая лицемерная болтовня. Он не смог сдержать теплую улыбку. — Спасибо, — шепнул он, едва слышно. — Правда. Спасибо       Он обнял её крепко, по-настоящему, держа метлу подальше, чтобы не испачкать ей одежду. Дора поцеловала его в висок, и на секунду стало тепло. Спокойно. — Дорааа… — протянул Барти с лёгкой насмешкой, качая головой. — Твой парень будет ревновать, — подхватил Эван       Пандора отстранилась, закатив глаза: — Фил не придурок, как вы двое, — отрезала Пандора, закатывая глаза, но улыбаясь. — Фанат Розье, скажи лучше: наш Блэк был великолепен?       Барти кивнул, всё ещё ухмыляясь, и передаёт ему флягу с водой. Регулус тут же жадно пьет из нее. — Твоя Петля это нечто. В тот момент я боялся, что у Поттера глаза вылетят из орбит.       Ребята рассмеялись, но Блэк нахмурился от странного нехорошего предчувствия. — Он гребанный фанатик. Для него вот это всё… — он махнул рукой на трибуны и стадион. — это религия. — Он же капитан команды, — тихо сказал он, возвращая флягу. — Конечно, его беспокоит игра. Ему важно опять выиграть финал, как и три года подряд. — От этого он не станет менее фанатичным. Это за гранью. Ты нажил себя врага... — Эван прищурился, как будто оценивая его — И тебе не плохо бы еще поработать над выражением лица во время игры. — Выражение лица? — он сделал шаг в его сторону. — Это комментарий от человека, который чуть не врезался в собственные ворота?       Барти, закатил глаза: — О, хватит уже! Мы не на первом курсе. Серьёзно, вы двое просто созданы для драмы.       Дора усмехнулась: — Как будете праздновать? — Как обычно, наш ждет головокружительная вечеринка в лучших традициях Слизерина! — торжеств объявил Эван.

***

      Воздух в гостиной Слизерина был густым, смешанный из дыма трубок, сладковатого запаха выдержанного эля и старого полированного дуба. Тихая музыка волшебной арфы заполняла гостиную. Регулус стоял у камина, держа в руке хрустальный фужер. Шампанское внутри ловило отсветы зелёных огней, плясавших по дубовым панелям гостиной Слизерина. Он не сделал ни глотка. Вместо этого пальцами медленно водил по ножке, ощущая прохладу напитка — якорь в этом море притворного ликования.       Эйвери, сияющий, с румянцем во всю щеку, постучал палочкой о бокал. Гул стих, оставив после себя почти церковную тишину, нарушаемую лишь потрескиванием поленьев. — За Слизерин! — голос капитана звенел фальшивой позолотой. — За возвращение нашей законной славы! И за тех, кто ведет нас к новому порядку, к силе, которую этот замок давно забыл! Давайте выпьем за нашу новую эру и силу, что прорастёт сквозь ил и сомнения этого прогнившего мира!       Регулус не поднял бокал. «Новый порядок». «Сила». Слова, обкатанные до блеска, отрепетированные перед зеркалом сотню раз. В своей первой жизни они вдохновляли его. Теперь они звучали как дешёвые декорации в дурном спектакле. Он наблюдал за лицами девушек, скучающе болтающих между собой и старшекурсников, особенно тех, чьи отцы уже шептались о «великих делах» на собраниях в особняках, кивающих с важными лицами. Их взгляды, скользя по нему, оценивали не ловца, выигравшего матч. Они оценивали Блэка. Единственного наследника. Ценный актив. Будущую фигуру на их шахматной доске.       Жан Нотт добавил, поднимая бокал: — За тех, кто не боится вершить правосудие своими руками!       Имя Волан-де-Морта не прозвучало ни разу за этот вечер. Но оно висело в воздухе, как знакомый, удушливый запах. Его все узнавали, но вслух не называли из соображений якобы конспирации, а на деле из любви к таинственному клубку намёков.       Регулус сделал глоток и скривился. Шампанское показалось кислым. Или это просто от их речей? Он смотрел на Нотта, который вещал про "правосудие", и видел не героя, а мальчишку, дорвавшегося до взрослых игр. Тошнота подкатила к горлу. Он поставил бокал почти полный в сторону.       Эта игра в избранность, в тайное знание… Напоминали каким идиотом был он сам, поверив в то, что Волан-де-морту есть дело до проблем чистокровных. .Он уже знал, чем кончаются такие игры — кровью и грязью в тёмных переулках, костюмы порвутся, грим размажется, а «великие дела» окажутся ночными нападениями на маглорождённых.       Его взгляд, блуждавший в поисках развлечения, наткнулся на Эвана. Тот, прислонившись к косяку у дальней двери, слушал речи с довольным лицом. Но когда их взгляды встретились, его глаза медленно, с преувеличенной усталостью, закатились к потолку, задержались там на три удара сердца и так же медленно опустились. Сообщение было прочитано без слов. «Я тоже уже блевать хочу от их важности. Уходи».       Ещё одна фраза Эйвери про "новый порядок" — и он просто сойдет с ума. Он не стал пробираться к главному выходу, где толпились старшекурсники. Вместо этого, сделав вид, что поправляет мантию, он отошел в тень к коридору в спальни. Там за тяжелой драпировкой, изображавшей озёрных змеей, его пальцы нашли знакомый выступ в камне. Часть панели бесшумно отъехала, впуская запах сырости. Он шагнул в темноту, и проход закрылся за его спиной, отсекая шум, свет и давящее лицемерие.

***

      Тишина потайного хода была раем. Холод камня просачивался сквозь тонкую ткань мантии. Он шел быстро, почти бежал, глухие шаги отдавались в узком пространстве. Здесь не надо было держать спину прямо, не надо было следить за словами или выражением лица. Он мог просто дышать. Еще немного и он окажется в Выручай-комнате. Там будет настоящий, глупый смех Пандоры, тихий голос Фила и язвительные, но лишенные подвоха колкости Барти. Там Эван отпустит одну-единственную, убийственно точную шутку про Эйвери, и это снимет тошноту лучше любого зелья.       Выйдя в знакомый боковой коридор недалеко от библиотеки, он на секунду приостановился, чтобы перевести дух. Лунный свет лился из высоких окон, рассекая тьму серебристыми лезвиями. Он сделал шаг — и замер. Ощущение было острым, как укол иглой между лопаток. Шевеление в тени за спиной. Он резко обернулся. Коридор был пуст, освещен лишь лунным светом из высоких окон. Но чувство не уходило. Кто-то был там. Следит?       Все его планы, вся осторожность, выработанная за две жизни, сжались в тугой комок инстинкта. Он не побежал, так как это привлекло бы внимание. Он просто ускорил шаг, свернув в первый попавшийся проход, потом в другой. Звук собственных шагов теперь казался ему предательски громким. Мысли метались: Филч? Сириус? Кто-то из Слизерина?       Он свернул в узкий проход за гобеленом с пляшущими троллями, потом в служебный ход, пахнущий пылью и сушёными травами. Знание замка, отточенное за две жизни, работало на него: здесь поворот, там ступенька вниз, потайная ниша. Он двигался как тень, но чувство не уходило. Сердце колотилось, но уже не от страха, а от злости. От этого вторжения в его краткий миг счастья.       Поворачивая за угол за знакомой стеллаж с доспехами с вмятиной от какого-то забытого взрыва, и замирает. Человек стоял там, прислонившись к стене, будто ждал именно его.       Лунный свет из арочного окна выхватывал его фигуру: помятая пижама под накинутой мантией, в руке — свёрнутый пергамент. Джеймс Поттер обернулся медленно, будто давая ему время. Взгляд острый, бодрый, странно спокойный скользнул по парадной мантии Регулуса, застёгнутой на все пуговицы, по бледному лицу, задержался на левой руке, всё ещё сжатой в кулак.       Он не выглядел удивлённым. Взгляд из-под опущенных век был тяжёлым, уставшим, но собранным. Это был взгляд капитана после долгой игры, который продумал все на два хода вперёд. — Блэк, — сказал Джеймс. Без «привет», без «извини». Голос ровный, без колебаний. — Надо поговорить.