Кофе

Кофе - такой универсальный спасательный напиток. Спасает и от сонливости, когда сидишь в одиночестве посреди ночи в своей неуютной квартире, дописывая отчёт, на котором к тому же сложно сосредоточиться, и от холода, пробирающего до костей после очередной неудачной попытки суицида. Потому что после того, как ныряешь с моста, тащиться через весь город в мокром пальто весьма и весьма холодно. Спасает от скуки зимним вечером, когда в голову лезут совсем не нужные воспоминания. Странно, что нечто подобное, из раза в раз возвращаясь во снах, не оставляет ни страха, ни ужаса, одну только мягкую улыбку, словно в те времена он был счастлив. Он не был. Конечно не был. Сегодня Дазай открывает дверь своей квартиры и буквально падает на пол от усталости. Он не будет ни включать свет, ни закрывать дверь на замок - незачем. Для него безопасность своей жизни давно утратила ценность. Сегодня он жутко устал: задание было действительно трудным и морально, и физически. Дазай растягивается на холодном полу и устремляет взгляд в потолок. Разум витает где-то далеко, не спотыкаясь о непроглядную густую темень, обволакивающую усталое тело. Мышцы долгожданно расслабляются. Каждая по отдельности касается пола и только тогда может позволить себе забыть, что она и для чего нужна. Больше не принадлежа телу и превратившись в песок, они наотрез отказываются подчиняться разуму. Встать, раздеться, хотя бы дойти до кровати - Осаму понимает, что это во что бы то ни стало нужно сделать, но не может. Физически. Ему не больно, не плохо, он просто устал. Он не может подняться с холодного пола уже часа три. Холодно во всей квартире, батареи отключены совершенно осознанно - Осаму не любит свой дом, и не тратит хоть сколько-нибудь времени на его благоустройство. Мысли плывут и путаются. Рука совершенно неосознанным жестом тянется к телефону. Пальцы - тоже холодные, как воздух вокруг и как его душа - набирают знакомую, въевшуюся в память, как кофейное пятно на рубашке, комбинацию цифр. Не записанный в списке контактов номер. Удалённый оттуда навсегда с уходом из мафии, из памяти он так и не стёрся. Трубку на том конце поднимают через каких-то коротких три гудка, но за это время Осаму наконец удаётся понять, что он делает. Кому звонит. Ведь теперь он просто не имеет права. Уходя, он знал, что его друг? да кто он ему вобще? Что тогда, что сейчас - неясно. Да это не так уж и важно. Важно, что он будет страдать от неизвестности. Осаму делал ему больно, прекрасно понимая это, оправдывая себя тем, что рыжему мафиози будет лучше забыть о его существовании, вырвать из жизни, как ненужную страницу, и продолжать свою карьеру в мафии. - Да? - голос Чуи звучит обеспокоенно. С чего бы? Дазай молчит в трубку. Ему стыдно произнести хоть звук - звонком он и так обличил свою слабость перед тем, кто должен бы ненавидеть его - но и сбросить рука тоже не поднимается. - Дазай? Что происходит? Не молчи! - откуда он знает? Дазай давно сменил все номера. Звенящая тишина устанавливается ненадолго, после прерываемая коротким, почти неспешным шёпотом: - Прости, - и Дазай кладёт трубку. В пустоте квартиры раздаётся стон отчаяния. Мафию нельзя недооценивать. Чуя уже знает всё, отследил по номеру. Исполнители работают быстро: моргнуть не успеешь, уже мёртв. Поэтому через пятнадцать минут дверь квартиры Дазая осторожно открывается. Чуя заходит, не стучась, как к себе домой, оглядывает фигуру на полу в полумраке и презрительно хмыкает. В руках у него стаканчик кофе, который пока что отправляется на близлежащую тумбочку. Дазай во все глаза глядит на названного гостя. Почти синие губы всё так же шёпотом произносят: - Почему... ты пришёл? Ответ довольно прост, до жути очевиден, но Чуя всё равно говорит: - Ты же позвонил. Мне. Значит тебе действительно плохо. Я знаю это лучше, чем кто-либо. - Ты не... - Молчи. Я не в настроении, и ты прекрасно понимаешь это. Ты же разбудил меня посреди ночи. Но я здесь. Первым делом Чуя включает свет и закрывает входную дверь на задвижку. Легко перепрыгивает через тело на полу и проходит в комнату. Бросает между делом: - Ну и холодина на же тут у тебя! - а сам поворачивает по очереди вентели на всех имеющихся отопительных приборах. Поправляет постельное бельё на небрежно заправленном Дазаевской рукой диване и возвращается в коридор. Управление гравитацией - очень удобная способность, просто гениальная, и с её помощью, облегчив вес Дазая в десять раз, Чуя оперативно снимает с него грязную верхнюю одежду и прертаскивает на диван. Дазай замечает, что руки рыжего коротышки мягкие и тёплые, на уровне рефлексов прижимается и ластится к ним. Контакт кожи сохраняется недолго, Дазая заворачивают в одеяло и впихивают ему в руки бумажный стаканчик с кофе, летевший всё это время рядом с головой Чуи. Дазай делает глоток и даже не удивляется тому, насколько вкус идеальный. Такой, как он любит - с молоком и категорически без сахара. Чуя, хотя сам и сладкоежка, помнит его вкусы как свои. Для Осаму кофе - нечто особенное, сокровенное, слишком дорогое, чтобы быть испорченным. Свой кофе в последние четыре года он не мог доверить никому. Ни один из сотрудников чёртового агентства не мог понять, что значит грёбаные пол кружки молока и никакого сахара. "Кофе же горький без сахара", "я положил сливки вместо молока, так вкуснее" - и такого было ещё множество. Как же достало. Ни разу никто не смог запомнить, что сахар не нужен: клали и по одной, и по две ложки. Рампо однажды положил четыре. Как бы кто не высказывался о том, что без сахара кофе горчит, сладость только перебивает вкус, который ценил Дазай. Вкус, который мог возродить его из пепла. Чуя в это время гремит посудой на кухне. Дазай слышит, как закипает чайник. В недрах холодильника мафиози удаётся найти пельмени, что вполне сносно для позднего ужина. Ждёт когда вода в небольшой кастрюльке закипит, кидает туда пельмени и засекает ровно семь минут. В это время можно заняться поиском посуды: две кружки, одна тарелка и одна вилка обнаруживаются грязными в раковине. И да, это полный список посуды в доме Дазая. Со вздохом Чуя принимается отмывать их. В одну кружку Чуя наливает кофе с молоком и без сахара, потому что одной порции Осаму сегодня не хватит, судя по мешкам под его глазами, в другую - до зубовного скрежета сладкий чёрный чай, размешивая сахар в нём вилкой. Двойную порцию пельменей приходится уместить в одну-единственную существующую в этом доме тарелку. Чтобы переместить всё это в комнату, Чуя снова использует гравитацию. Он хочет торжественно вручить Осаму вилку, но тот вряд ли имеет достаточно мотивации, чтобы носить её в рот. Почти бесшумно выдыхая, но всё ещё не произнося ни слова, Накахара устраивается рядом с экс-мафиози и погибает ноги под себя. То, чем наполняются глаза Дазая в этот момент не передать словами: в них появляются слёзы. Сначала Чуя думает, что это слёзы радости, благодарности или нечто типа того, как всё и должно быть, но еле слышное "Я не могу больше" разбивает это предположение вдребезги. Кажется поговорить всё же придётся. Он разворачивается к Осаму всем телом, обеими руками берёт его за плечи, но через пару секунд перемещает их на его щёки. Карие глаза смотрят прямо в голубые, зрительный контакт сохраняется недолгое время, показавшееся обоим вечностью, после чего Чуя обнимает Дазая и шепчет "говори", почти касаясь уха губами. И Дазай доверяется. Дазай говорит, как ему плохо, как болит всё тело, как смертельно он устал, как нужно найти в себе силы завтра снова строить из себя придурка, горящего искренним желанием безболезненно убить себя, как... Чуя слушает внимательно, а когда голос наконец стихает, говорит: - Осаму, - раньше Чуя не называл его так, но теперь это так подходит моменту, что назвать его скумбрией язык не поворачивается, - сейчас ты поешь, выпьешь свой ненаглядный кофе и просишь ровно столько, сколько захочешь, а потом настанет утро, и тогда ты сможешь со всем этим справиться. Вот увидишь, - Накахара прерывается на полуслове и снова смотрит в глаза, - всё будет хорошо. А теперь давай есть. Тарелка с пельменями пролетает к ним, Чуя сам берёт вилку и отправляет первую пельмешку в рот Дазаю, а вторую тут же - себе. Они сидят вдвоём на диване в постепенно нагревающейся квартире, Чуя кормит их обоих пельменями, Дазай в перерывах между жеванием рассказывает забавные истории с работы. Вскоре после того, как кружки опустевают, голова шатена начинает клониться в сторону, и Чуя осторожно укладывает её на своё плечо. Дазай уже почти спит, но чувствует поцелуй в макушку и сонно улыбается. Завтрашним утром Дазай проснётся, аккуратно укутанный одеялом, и будет думать, что это всё было лишь плодом его фантазии, прекрасным сном, пока не обнаружит, что батареи в квартире тёплые.