Чудесного Хэллоуина, Северус!

      В глазах рябило от оранжевого. Огромные тыквенные головы парили в воздухе, криво усмехаясь и недобро подмигивая пустыми глазами. С импровизированной сцены завывали модные певички.       «Я заберу твоё сердце на Хэллоуин…»       Северус прикрыл глаза. Он бы закрыл и уши, и вообще сбежал бы с этого дикого праздника, если бы мог. Ещё немного, и всё закончится…       — Вам неприятно, Северус? — тихий голос Дамблдора зазвучал в голове набатом. Снейп сжал зубы, выдохнул. Ещё немного.       — Вы же знаете всё, Альбус.       — Да-да, разумеется, но я бы хотел… посмотрите на них, Северус, — мечтательно продолжил Дамблдор, — дети вновь становятся детьми… а посмотрите на Гарри!..       Снейп почти мучительно повернул голову. Ну что там ещё? Поттер целует Джиневру? Давай, смотри, профессор, чтобы добить себя ещё и этим в такой вечер?..       Дамблдор, будто ощутив состояние Северуса, мягко положил руку ему на плечо.       Поттер сидел за слизеринским столом, что-то рассказывая младшекурсникам. Самый маленький из них сидел на поттеровских коленях и смеялся, в то время как сам Поттер шарил по карманам в поисках конфет. Какая идиллия — победитель с детьми побеждённых, ну надо же…       У Снейпа защипало в носу. Он вновь прикрыл глаза, а затем взглянул на Дамблдора.       — Ну? Теперь мне можно идти?       — Да-да, мой мальчик, — рассеянно ответил тот, — давайте выпьем за счастливый Хэллоуин и исполнение желаний!       «С Минервой или Флитвиком не пьётся, старый маразматик!» — в сердцах подумал Северус, но всё же принял из рук директора кубок, осушил его залпом и поднялся.       — Хорошего вечера, — процедил он тоном, каким обычно говорят проклятия.       — Чудесного, Северус… Да, отдайте это Гарри через час, меня не будет в замке, а это крайне важно для… всех нас, — Дамблдор сунул ему запечатанный конверт. — Вы ведь знаете, где его комнаты, верно?       Северус кивнул. После победы Поттеру выделили отдельные апартаменты. Герой войны, кавалер Ордена Мерлина, как же…       Бурча себе под нос, Северус направился в подземелья. Напиться и забыться — вот чего хотелось ему сейчас, но чертов Дамблдор не позволил ему и этого.       «Отдадите это Гарри через час… Да что я, посыльный? Отдадите Гарри… Гарри… Посмотрите на Гарри, Северус… Мерлин, будто я и так не смотрю на него всегда?..»       Северус сел в кресло, протянув ноги к огню камина и прикрыл глаза.       «Гарри… Поттер, и только Поттер, чёрт! Но как же сладко звучит это Гар-р-р-ри… Ненавижу. Ты так похож на отца, а потому — это легко. Такой же наглый, самоуверенный, нарушающий правила. Смеющийся в лицо судьбы. Такой же верный. Преданный. Трогательный, как Лили. Такой же доверчивый. Открытый. Худой и нелепый подросток в странных очках. Глаза умные. Зелёные, но вовсе не такие, как у Лили. Ведь она-то меня любила, а потому её взгляд был таким тёплым, ласкающим, а руки, вечно в пятнах чернил, нежными… Прости Лили, прости, что в этот Хэллоуин я грущу не только о тебе… У него глаза моей персональной Авады, кажется, задержи он взгляд чуть дольше — и я упаду замертво, тут же, подле его ног. Я был бы его, весь без остатка, если бы он только захотел… Какая глупость!»       Тут письмо в кармане слабо завибрировало. Снейп нехотя встал с кресла. Чёртов Дамблдор!       Уже поднимаясь по лестнице, Северус ощутил, будто ступени вдруг стали больше, а весь замок из знакомого становился новым и страшным. Письмо словно само прыгнуло ему в руки.       Нужная дверь нашлась легко и Северус постучал.

***

      — Добрый вечер, — Поттер смотрел дружелюбно и с любопытством, — как тебя зовут, малыш?       Смутно знакомый черноволосый мальчик, не старше восьми лет, испуганно смотрел снизу вверх.       — Я Северус… сэр! — мальчик поёжился — в коридоре было прохладно, и Гарри кивнул в сторону комнаты. — Заходи, согреешься.       Северус недоверчиво мялся, и Гарри мягко подтолкнул его внутрь.       — Ну же, малыш, не стой на пороге!       Тяжёлая дверь беззвучно закрылась, и мальчик оказался в просторной уютной комнате, ярко украшенной к Хэллоуину. Там, дома, праздник не отмечали, а Северусу всегда так хотелось настоящего волшебства. Но кто этот взрослый, и почему он здесь?       — Где я и кто вы? — испуганно выкрикнул он, прижимая к груди письмо. Может, в нём кроется ответ?       «Гар-р-ри П-по-т-те-ру» — медленно прочитал он и поднял глаза на хозяина комнаты.       — Это мне, — улыбнулся тот, и Северус, смутившись, протянул ему письмо.       Ловкие пальцы Гарри вскрыли конверт, пытливые глаза быстро пробежались по строчкам. На миг вспыхнули то ли от злости, то ли от испуга, а потом вновь тепло посмотрели на мальчика.       — Северус Снейп, верно?       Мальчик закивал, доверчиво глядя на Гарри чёрными, как маслины, глазами.       — Тебе семь лет? Так написано в письме. Ты что-нибудь помнишь про…       Мальчик отчаянно замотал головой, прикрывая её руками. Гарри вздрогнул. Слишком знакомый жест.       — Тебя били дома, Северус?       Мальчик молчал, опустив глаза.       — Ясно. И как ты сюда попал, ты тоже не знаешь… — он помолчал. — В письме написано, что ты вернёшься… домой, когда закончится Хэллоуин, думаю это случится после полуночи. Не знаю как, но…       — Я не хочу домой!.. — тихо сказал мальчик.       Гарри присел на корточки перед ним, заглянул в глаза.       — Ты… не тот, кем должен быть, понимаешь? На самом деле ты… старше меня и ненавидишь меня. Ты — мой учитель, Северус!       Мальчик замотал головой.       — Это неправда!       Гарри серьёзно смотрел на него, он открыл рот, но Северус перебил его.       — Это неправда, что я ненавижу… вас… тебя… Я не могу ненавидеть!       — Это почему? — Гарри пытался быть серьёзным, но получалось плохо.       — Потому что… ты хороший, Гарри… почитай мне сказку, а? — вдруг попросил он, указывая на стоявший в углу книжный шкаф.       Тут в дверь постучали. Гарри помедлил, задумавшись, и вдруг ощутил в своей руке маленькую прохладную ладошку.       — Гарри, это мы, Гарри! — голос Гермионы звучал глухо и чуть встревоженно. — Открывай, у нас же вечеринка, помнишь?       Гарри перевёл взгляд с двери на вновь сжавшегося в комок Северуса. Для чего он здесь? Явно не для того, чтобы весь вечер прятаться в углу, наблюдая за развлечениями нетрезвых подростков.       — Это ничего, я не буду вам мешать, только не прогоняй, пожалуйста… — прохладные пальчики чуть сильнее сжали его мозолистую от метлы ладонь.       — Всё в порядке, дружище? — Рон барабанил в дверь, и по тону его голоса Гарри подумал, что ещё минута, и друг откроет дверь Бомбардой.       — Я… заболел, кажется, — старательно изображая простуду крикнул Гарри. — Ничего такого, но, боюсь, вам придётся поискать другое место для праздника, ребята…       Разочарованные друзья просили, чтобы он всё же впустил их, затем наперебой предлагали сходить к Помфри и, наконец, убедившись, что друг непреклонен, ушли восвояси. И сквозь звуки удалявшихся шагов Гарри услышал тихий вздох облегчения.       — Зачем ты солгал им? — спросил мальчик, старательно пряча улыбку. В отличие от Гарри, ему это удавалось уже в семь, вот только глаза… Чёрные, бездонные, они блестели тщательно скрываемой радостью.       — Сегодня ты мой гость, Северус, и… какую сказку ты бы хотел послушать?..       Спустя пару часов «Сказки Барда Бидля» были прочитаны, тыквенное печенье съедено, имбирный чай и сливочное пиво выпито, и мальчик, расслабившись, почти дремал, сидя на диванчике и тесно прижавшись к Гарри. Это был первый человек в его короткой жизни, с которым сразу было вот так — тепло. И вовсе не от тёплого чая или огня камина. Было тепло от того, что просто он рядом, и защитит, и спасёт, и согреет.       На грани сна и яви Северус вдруг встрепенулся, резко сел и уставился на разморённого Гарри вмиг погрустневшими глазами.       — Расскажи, почему я тебя ненавидел?       — Что? — Гарри так не хотелось говорить об этом, но мальчик смотрел, напряжённо ожидая ответа. — Ну… я был несносным ребёнком. Вечно влипал в истории. Сначала делал, а потом думал…       — А я?..       — А ты спасал меня. Всегда, даже не желая этого, потому что… это так сложно, Северус, ты не поймёшь…       — Если бы я был взрослым, я бы полюбил тебя… наверное, я любил? А ты меня любил, Гарри? Того, взрослого? Я был… красивый?..       Гарри отвернулся, не зная, как реагировать на странные фантазии этого ребёнка. Да что это за магия, и разве может быть такое, что Северус говорит сейчас то, что никогда не сказал бы взрослый? Полный бред!       — Ты никогда не любил меня, Северус. А я… думал, что ненавижу, все эти годы жил этим, а потом… — Гарри сглотнул и вновь повернулся к мальчику. — Потом кое-что произошло, и я понял, что если он…ты… если тот Северус умрёт, я просто не смогу дальше жить, потому что…       — Ты любил его, Гарри, — и прохладная рука стёрла с горящей щеки Гарри выступившие слёзы.       — Это неважно, малыш. Завтра ты вновь станешь им и всё вернётся на круги своя… и да, взрослый Северус самый красивый…       — Иногда стоит рискнуть, чтобы желание исполнилось, — тихо ответил мальчик, подложив руку под щёку, засыпая. — Счастливого Хэллоуина, Гарри…       И слушая его мерное сопение, смотря на бледные худые щёчки, чёрные отросшие волосы, чуть крючковатый нос, Гарри угадывал в трогательном ребенке будущего сурового профессора, лучшего зельевара, двойного шпиона, кавалера Ордена… отчаянно любимого саркастичного Северуса Снейпа.       А что если рискнуть?..

***

      Утро наступило неожиданно — настырный солнечный луч ударил в глаза, и Северус поморщился, просыпаясь. Солнце?       Он резко сел, оглядывая незнакомую комнату в оранжевых тонах. Мерлин!       Обрывки вчерашнего вечера калейдоскопом закружились перед глазами, сердце застучало отчаянно и рвано.       Праздничный пир, Дамблдор, кубок, письмо, Поттер… собственная доверчивая ладошка в руке… сказки, а потом…       Мерлин! Снейп закрыл лицо руками и беззвучно застонал.       — Доброе утро! — тихий голос Поттера проник под кожу, согревая и пугая одновременно.       — Доброе… хм… благодарю за гостеприимство, — Северус поднялся с дивана, на котором спал (слава Мерлину, его не раздевали!), собираясь пойти к себе. Палочка лежала в кармане мантии. Так, слабый Обливиэйт на Поттера — только чтобы забыл вчерашний день и...       — Северус, не уходи… пожалуйста…       — Что? Мистер Поттер, что вы себе позволяете? То, что произошло вчера, было чьей-то глупой шуткой! И я не позволю вам!..       — Пусть шуткой, только я не шутил! И он не шутил, то есть вы… дети вообще не умеют лгать, Северус!       Отчаянный стук крови в ушах. Надо уйти, пока не сорвался, пока ещё можешь уйти…       — То был не я. Прощайте, Поттер!       В подземелье было холодно. Даже у камина под тёплым пледом с кружкой горячего чая Северус никак не мог согреться. Кружка обжигала его пальцы, а крупные холодные слёзы резали скулы и щеки, причиняя боль.       Ведь можно было остаться. Сказать, что любит и тогда… Проклятая гордость. Теперь Поттер не придёт уже никогда. Ведь он сын Лили, а она вычеркнула его из своей жизни…       Снейп поставил чашку на столик и закрыл руками глаза.       Стук в дверь.       Ну кто там ещё, Мерлин?       — Войдите.       И… сразу стало тепло. Северус не открывал глаз, уже зная вошедшего.       Поттер подошёл неслышно, сел на пол у его ног, взял в руки прохладные пальцы, подул осторожно, согревая.       — Можно, я буду рядом? Не прогоняй меня, Северус…       Распахнутые глаза-маслины, и будто ему снова семь, и дети не умеют лгать, верно?       — Я хочу, чтобы ты всегда был рядом, мой Гарри… Гарри…       Так сладко от этих букв на языке. У них вкус тыквенного печенья и имбирного чая…       И страшно.       И потому он добавил, смотря внимательно и немного нервно:       — Ведь ты мой, правда?       — Твой, Северус. Навсегда.

***

      И только год спустя, вновь празднуя Хэллоуин, Гарри всё же решился показать Северусу то самое письмо.       Оно заканчивалось так: «Мой мальчик, когда он уснёт, тебе следует перенести его в подземелья — магия пропустит тебя. Ты оставишь ребенка там, и тогда на утро профессор Снейп ничего и не вспомнит, и всё пойдет своим чередом.       Если же ты оставишь его у себя, то этот вечер останется в его памяти, и всё сказанное и несказанное станет частью его жизни.       Прости меня за этот розыгрыш, мне хотелось дать Северусу хотя бы немного праздничного тепла от того, кто ему по-настоящему дорог…»