Последствия температурного бреда

*** Бывает так, что любовь прорастает из дружбы. Из разговоров по душам и заботы друг о друге. Так случилось и с Игорем Громом, который в любви разочаровался ещё много лет назад, как, впрочем, и в дружбе. Но после дела о Чумном Докторе у него появились два друга: Юлька и Димка. И если с первой они виделись только по нечастым праздникам и выходным, то со вторым Гром работал вместе. Впервые за долгое время у Игоря появился напарник, человек, которому он мог доверить и собственную жизнь. Но кроме всего этого пафоса про жизнь, смерть и прикрывание друг друга от пуль, Игорю с Димкой было просто приятно поговорить и провести с ним время. Они, бывало, уходили вместе с работы, разговаривая не о кражах и убийствах (в кои-то веки). А ещё Димка часто приходил к нему в гости, неизменно принося с собой шаву, - без картошки, слава богу. А ещё тот заботился о нём, Игоре, нелюдимом менте с нездоровой тягой лупить людей (обычно за дело вообще-то). *** В тот день мерзкая осенняя погода за окнами казалась Грому ещё более мерзкой, чем обычно. Он просидел в отделении всю ночь, зарывшись в бумаги по текущему делу о шантаже какого-то там коллекционера. Оно и так было мутным, а новые детали всё больше убеждали Игоря, что что-то тут нечисто. В общем, Игорь был никаким, когда заметил рядом с собой Димку, принесшего с собой свежесть улицы, и который что-то ему говорил. Гром заторможенно кивнул ему, чтобы хоть как-то отреагировать, и тут же улыбнувшийся напарник поставил перед ним бумажный стаканчик с надписью «Дмитрий». По бокам стаканчика стекали капли воды. Наверное это из-за уличного дождя… Гром с минуту смотрел на «Дмитрия», а «Дмитрий», казалось, смотрел на него в ответ. – Ну и что мне с ним делать? – в конце концов не выдержал Гром и повернулся к Димке, который уже просматривал бумаги. – Попробуй, - кивнул тот, не поднимая взгляда, - может тебе понравится. – Кто, «Дмитрий»? – тупо спросил Игорь, глядя на надпись на стаканчике. Тут Димка выдал нервный смешок, а Игорь, подняв на него взгляд, заметил, что тот чуть покраснел. Наверное от разницы температур отдела и улицы. – Да нет, - терпеливо проговорил он, - кофе. Дмитрий это просто моё имя, чтобы кассир в магазине не запутался. Гром встряхнул головой, будто пытаясь собраться с мыслями, и тут до него дошло, что он сказал. Он коротко засмеялся, потёр глаза и отхлебнул из стаканчика. И в голову сразу ударила ядерная смесь из сахара, кофеина и какого-то усилителя вкуса (всего в большом количестве), в миг прочищая мозги. – Ого, - только и сумел прохрипеть Игорь, - и как ты, блять, это пьёшь? Но после этого он одним большим глотком осушил стаканчик, окончательно просыпаясь. Кофе из здешнего автомата был просто детским лепетом по сравнению с этой ядрёной гадостью, которая хоть и гадость, а сон смыла мгновенно. – Ну как-то так, - пожал Димка плечами, не поднимая взгляда, но слабо улыбнувшись. А Гром в порыве благодарности положил тому ладонь на плечо и немного сжал. – Спасибо. А то на ходу заснул бы. И показалось ли ему, что напарник покраснел ещё больше, Игорь сказать не мог. В любом случае, он разузнал адрес этой кофейни и иногда приносил оттуда кофе, то себе, а то и Димке. *** Новый год Гром с Димой, как ни странно, отмечали в участке. Кому-то ведь надо было присматривать за ним и отвечать на вызовы, переадресовывая их патрульным. Такой жребий выпал Дубину, а Игорь напросился с ним в компанию. Никто против такого расклада не возражал. А некоторые даже называли их своими спасителями: ведь всем хотелось отметить праздник дома, ну или хотя бы на улице, среди толпы. Всё веселее, чем в успевшем надоесть отделении. Димка же, казалось, был рад его компании. Вызовов было не так много, в их районе за ночь не случилось ничего серьёзного. И Гром мог с уверенностью назвать этот Новый год лучшим за последние несколько лет. Они с Димой ели магазинные салаты, запивая их разными чаями и соками, оставшимися с недавнего корпоратива. И даже без алкоголя (на работе нельзя ведь, ну) в груди Игоря поднималось какое-то иррациональное тепло при взгляде на напарника, а когда уж тот смеялся над его шутками – становилось ещё теплее на душе. Тогда он списал всё это на пресловутое праздничное настроение. И продолжил травить анекдоты, рассказывать разные истории из своей жизни, слушать такие же интересные истории Димки. И неудивительно, что история про поезд, предавшего его товарища и желание купить шарф, как самая захватывающая, была рассказана дважды. Удивительно было то, что уже дня через два Дима подарил ему тот самый шарф, который Игорь купить так и не удосужился. – Вот, - он протягивал ему шарф, только что вынутый из сумки, - я не подарил тебе ничего на сам Новый год, но вот мой подарок с опозданием. Они как раз одевались, собираясь выйти в зимний холод Петербурга из отделения. Шарф, который протягивал Димка выглядел очень мягким и тёплым. Таким он и оказался на поверку. Довольный Игорь обмотал его вокруг шеи, провёл по нему руками и остался очень довольным. Не только тем, что шея больше не будет мёрзнуть, но и вниманием со стороны друга. На следующий день он, не долго думая, вручил другу свой подарок с опозданием: тетрадку для рисования, скет-че-бук, кажется. И пообещал себе, что на следующий год опозданий с подарками точно не будет. Он заранее подберёт что-нибудь такое!.. Хотя димина улыбка определённо значила, что и сейчас с этой тетрадкой Гром не ошибся. *** А весна принесла с собой усиление преступной активности (обострение у них там, что ли?) и сильные дожди. Такие, от которых даже зонты не спасут. А так как с зонтом за преступниками не побегаешь, у Грома этого полезного предмета никогда не водилось. И вот в один из дней, когда Игорь с Димой шли с опроса свидетелей по продуваемому всеми ветрами Приморскому району, с неба зарядил такой дождь, что спасаться от него не имело никакого смысла – они вымокли практически за минуту. По времени рабочий день уже закончился, и продолжать его не было смысла, так что Гром уже раздумывал, как бы побыстрее добраться до почти противоположной части города, домой. И вдруг к шуму дождя прибавился ещё и голос напарника. – Что? – переспросил Гром, наклоняясь к нему, чтобы услышать, что тот хотел сказать. – Я говорю, - почти прокричал Дима, - пойдём ко мне, тут недалеко! А то простудишься… Вот так Игорь и побывал впервые в квартире, которую снимал его друг. Это оказалась небольшая студия в старой многоэтажке. И именно тогда, толкаясь в тесном коридоре, он понял, что в последнее время ему хочется не только приносить напарнику мозговыносящий кофе и дарить ему что-нибудь на праздники, но и обнимать, а может ещё и… но тут Гром тряхнул своей дурной головой, выгоняя лишние мысли, чтобы обдумать их позже и полностью сосредоточился на том, чтобы выкарабкаться из промокшей насквозь кожанки и не прослушать димкины объяснения о нахождении в квартире ванной. Тогда Гром ночевал у друга на диване, - дождь и не думал прекращаться. Дурные мысли, пришедшие ему в голову в коридоре, и не думали убираться оттуда. Гром именно тогда осознал, что был бы не против стать с Димой большим, чем друзьями. Но он не был уверен, нужно ли всё это его напарнику, а потому решил довольствоваться малым. Ведь всё и так было лучше некуда? Он проводил с напарником большую часть времени, мог заботиться о нём, разговаривать с ним и даже не только о работе. И Гром решил не предпринимать ничего. Но один случай очень скоро это изменил. *** Прошло всего несколько дней после громкого задержания угонщика катеров, которого поймали майор Игорь Гром и лейтенант Дима Дубин. Игорь в сражении с преступником получил всего-то фонарь под глазом и ещё пару менее заметных синяков, а вот Димку столкнули с очередного угнанного катера в холодные воды недавно растаявшей реки. И хотя тот и был в спасательном жилете, и Игорь, вырубивший угонщика, оперативно выловил напарника оттуда, доставил в участок, где ему выдали сухую одежду, и погнал его домой отогреваться, тот всё-таки заболел. Сначала это было не очень заметно. Дима всего-то пришёл на работу с чуть более покрасневшими щеками и носом, чем обычно. На следующий день он уже тихонько кашлял, а потом сопел. И вот Игорь, пришедший на работу в очередной раз, не застал напарника на месте. Но долго волноваться ему не пришлось. Димка позвонил ему буквально через пару минут. – Ало, Игорь, - голос в трубке страшно хрипел, - у меня температура, я сегодня не приду. Предупреди Фёдора Ивановича, пожалуйста. И вся эта недолгая речь друга перебивалась сильным кашлем. – Давай, до связи, - только и бросил Игорь, тут же отключаясь, а сам в это время продумывая план действий. Отпросить Дубина, отпроситься самому, забежать за лекарствами, а потом наведаться к напарнику. План вырабатывался неплохой. Фёдор Иванович хоть и удивился просьбе Грома о паре отгулов, почти без вопросов подписал нужные бумаги, пригласив только зайти в выходные на пельмени. Лекарств в аптеке было хоть жопой жуй…. Ээээ, точнее, много очень. Димка терпеть не мог всех этих выражений. А квартиру напарника Гром запомнил хорошо. Дверь в неё оказалась открыта. У порога лежал раскрытый рюкзак, из которого выглядывали зонт, папка с документами и полупустая бутылка воды. Значит с утра Димка на работу всё же собирался, но потом ему поплохело. От мыслей Грома отвлёк душераздирающий кашель, доносившийся из комнаты. Он тут же разулся, запер дверь и прошёл внутрь. На диване в рабочих рубашке и брюках, завернувшись в одеяло, лежал Дима. Лицо у него горело, глаза блестели, а сам он натужно кашлял. Вот и искупался в речке, называется. Тут Гром заметил приоткрытое окно, из которого сквозил холодный воздух, поэтому он первым делом поспешил его закрыть. Казалось, хозяин квартиры не замечал незваного гостя от слова совсем. Видимо, очень ему худо было. Потом Игорь по-быстрому помыл руки, разгрузил сумку из аптеки, порылся на полках в поисках градусника, не нашёл его. Со стаканом воды и каким-то сиропом от кашля он подошёл к другу. Тот всё ещё покашливал время от времени. – Эй, Димк, - он легонько толкнул его в плечо, - вставай, скорая приехала. Тот посмотрел на него бездумным взглядом, будто не понимая, что ему только что сказали. – Ты это, - Гром потянул его за плечо, - немного приподнимись, я тут от кашля какую-то хуйн… э-э-э, фиговину купил. Тот приподнялся, оперся спиной на спинку дивана и снова закашлял. Игорю пришлось с ложечки спаивать ему две порции сиропа, как было сказано в инструкции. – Игорь, - наконец, произнёс тот. Кашлять он стал поменьше. – Да я это, я, - он поставил стакан и банку сиропа на пол рядом с диваном, а потом аккуратно потрогал димин лоб. Температура определённо была. – У тебя это, градусник есть? И он уже собирался встать, чтобы снова поискать этот необходимый при болезни предмет, когда его крепко обняли за шею и прижали к себе. – Не уходи, - прошептали ему на ухо. Вот тут вспыхнул уже Игорь, и отнюдь не от температуры. Они вообще с Димой не часто обнимались. Так, могли пожать руки. А потому Дима, обнимающий его, водящий руками по его спине и шепчущий на ухо о том, что пусть хоть в бреду Игорь от него не уходит, раз настоящий просто сбросил звонок, казался для него каким-то откровением. Но как бы ни хотелось продлить этот момент, Гром понимал, что это Димка реально бредит, и в таком случае температура должна быть очень завышенной, тут и градусника не надо. А потому он осторожно взял руки Димы в свои, снял их со своей шеи и почему-то тоже прошептал: – Я принесу тебе таблетку от температуры и сразу вернусь. Конечно, та подействовала не сразу, и друг, когда выпил её, опять обнял Грома, дрожа всем телом. Точно, при температуре же вечно холодно, вспомнилось ему. И Игорь, хоть самому ему было жарко и от Димки, и от всей этой ситуации, укрыл их одеялом, чтобы хоть чуть-чуть согреть того. Через несколько минут дрожать Дима перестал. А потому Гром приступил ко второй части плана по уходу за больным. Друга нужно было избавить от неудобной голубой рубашки и рабочих брюк. Он вообще не понимал, как их можно носить при исполнении, а уж дома, когда ты ещё и болеешь, эта одежда и вовсе должна была приравниваться к орудию пыток. – Согрелся? – он легонько толкнул притихшего Димку в бок, а тот заелозил, прижимаясь ещё ближе, почти пересаживаясь к нему на колени, будто боялся, что Гром (которого он по всей видимости считал плодом своего воображения) сейчас уйдёт. – Тебе в рабочей одежде не неудобно? Тот что-то пробормотал неразборчиво. Игорь принял это за утвердительный ответ, а потому чуть отстранился, скинул с них одеяло и зашарил по его рубашке в поисках пуговиц. Найдя, он аккуратно начал их расстёгивать. Димка сначала замер, а потом будто в прострации тоже начал расстёгивать пуговицы на рубашке Игоря. Видимо стадия бреда у него ещё не прошла, подумалось тому. Но он не мог не признать, что при других обстоятельствах, это бы ебать как его завело. Пуговицы закончились, а потому Игорь быстро снял с Димы рубашку, оставив его в футболке. А потом случилось то, что заставило Грома подумать, что бред тут не только у его напарника. Димка тоже снял с него рубашку, кинул её куда-то, обнял Игоря за талию и буквально впился в его губы жадным поцелуем. Сказать, что Игорь охуел, это ничего не сказать. Чего, блять?!... На нём сидел и целовал его Дима, его друг и напарник. Которого он тоже был бы не прочь поцеловать, но у того была температура. И мало ли, что могло померещиться помутнённому болезнью уму. Может быть он вообще кого другого представляет в своём бреду… – Игорь… - прошептал тот ему в губы, отстранившись лишь на мгновение, и махом разрушая все логически построенные доводы Грома. И когда Дима провёл рукой по его бедру, а другой рукой залез под футболку, Игорь понял, что пора остановиться. Димка точно не соображал, что делал на все сто процентов, у него простуда и температура, мать его! И Игорь не мудак, чтобы воспользоваться этим. А потому он мягко отстранился, быстро расстегнул брюки напарника, стараясь абстрагироваться от всего произошедшего, но не отказавшись от плана избавить того от жутко неудобной рабочей одежды. И пока тот снова не захватил его в плен, быстро закутал его в одеяло. Опыт полицейского всё-таки не пропьёшь, да. Связывать преступников ему чем только не приходилось. На недовольную возню Димы и его попытки высвободиться из одеяла, Гром ответил поцелуем в лоб. И мягко прошептал: – Ты отдохни, а я приду скоро. И встал, отходя от немного утихшего и уже закрывавшего глаза Димы подальше. И осознал, что встал не только он, но и у него. Вот же блядство… *** Под вечер уже успокоившийся Игорь занимался самым непривычным для себя делом. Он готовил. Причём готовил он по рецепту из интернета, благо на димином ноутбуке не было пароля. Сам же хозяин квартиры крепко спал. И правильно, ведь сон – лучшее лекарство. Запах куриного бульона и гренок витал по всей квартире, но окно Гром открывать не спешил. Продует ещё больного. С утреннего инцидента прошло уже часов восемь. И для себя Игорь решил, что ничего страшного не произошло, даже наоборот. У него появилась надежда, что Дима может ответить на его чувства взаимностью. А даже если нет, и это всё произошло в рамках бреда, у Грома навсегда останутся эти воспоминания. Чтобы думать об этом особо одинокими ночами и дро… хм, вспоминать, в общем. Он уже собирался будить Димку, чтобы тот поел, когда на диване завозились, засопели. А потом встрепенулись и выжидающе замерли. Игорь подошёл в дивану, присел рядом на корточки и аккуратно потряс друга за плечо. – Димк, вставай, ты ведь проснулся, да? Тот не отвечал, а его плечи под пальцами Игоря напряглись. – Ну, ты чего, - Гром присел на край дивана и погладил друга по спине, - вставай, пойдём есть. – Я не пойду, - пробубнили ему в ответ. Понимает его и говорит, облегчённо подумал Игорь, значит стало получше. – Почему? – осторожно уточнил он, всё ещё продолжая поглаживать чужую спину. – Ты меня теперь должен ненавидеть, - глухо ответил тот. Но попыток сбросить с себя руку не предпринимал. Это было хорошим знаком. – Почему это я должен? – приподнял брови Игорь, хотя его собеседник, всё ещё отвернувшийся от него, и не мог этого видеть. Тут Дима резко перевернулся на спину, чуть не прижав игореву руку. Щёки у него были красными, а в глазах, не защищённых как обычно очками, стояли то ли слёзы обиды, то ли злые слёзы. – Я поцеловал тебя, Игорь, - чётко проговорил он, - я знаю, ты этого не хотел, но я думал, что это всё сон, мой бред. У тебя теперь есть полное право ударить меня, уйти и попросить перевести меня в другое отделение. – Ну, наверное есть, - Игорь всерьёз задумался над тирадой напарника, но потом, увидев отчаянье, мелькнувшее в его глазах, добавил, - но я не собираюсь этого делать. – Почему, - прошептал тот, а одинокая слезинка скатилось по его скуле, затерявшись где-то в волосах. – Ну, ты мой друг, - начал тот, - а ещё я не не хотел этого. Дима, на секунду прикрывший глаза, снова открыл их и с недоверием посмотрел на Грома. А тот, исчерпав всё своё красноречие и не зная, что сказать, чтобы переубедить Димку, наклонился к нему и поцеловал уже сам. Тот неверяще выдохнул и приподнялся, схватившись за его плечи, а сам Игорь мягко его приобнял, продолжая целовать. И ему отвечали! Наверное в этот момент он чувствовал себя самым счастливым человеком. Но через несколько минут он всё же заставил себя отстраниться и посмотреть в лицо Димы, и прошептать в его губы: – Представь, если я заражусь от тебя, мы умрём от простуды, а на наших могилах напишут: «Умерли от поцелуя». Они оба не выдержали и рассмеялись над этой дурацкой шуткой, но больше от облегчения, что всё разрешилось. Дима вскоре выздоровел и они снова целовались. Не один раз. Да и не только целовались.