Здесь и сейчас

      Посетителями крупнейшего в Японии заведения подобного рода были высокопоставленные люди с карманами, основательно забитыми деньгами, и с нескончаемым азартом, горящим в глазах.       В редких промежутках между напряжёнными игровыми партиями в осточертевшие работникам казино покер, крэпс, блэкджек и рулетку они пили дорогое спиртное, обжигающее горло и стенки желудка. Алкоголь затуманивал их рассудок, делая более податливыми, расслабленными и свободными — игра становилась чем-то сопутствующим, а не принципиальным, но оставалась всё таким же обязательным атрибутом.       Заливистый женский смех раздавался по всему залу, смешиваясь с бодрыми и в то же время грубыми голосами мужчин. Женщины в чёрных, красных и белых платьях, облегающих и подчеркивающих их округлые бедра и объемную грудь, рассиживались на коленях богачей, лукаво поглаживали их плечи, шепча на ухо заученные наизусть непристойности, намереваясь получить неплохое вознаграждение за тяжкий труд.       Фоном глухо звучал грохот монет и хруст купюр в аппаратах, где отсчитывали выигрышные фишки.       Леви Аккерман. Человек, не нуждающийся в деньгах, лишь испытывающий жгучее желание… нет, даже потребность в исключительном выигрыше, сидел в дорогом кресле.       Его тело украшала белая словно облако рубашка классического кроя, очерчивающая каждый изгиб тела, и зауженные чёрные брюки, плотно облегающие ягодицы. Лакированные, явно дорогие чёрные туфли, поблескивающие в искусственном свете ламп казино, сообщали о том, что их обладатель являлся в высшей степени любителем чистоты, комфорта и тяжелой роскоши. Тщательно уложенные, тёмные волосы средней длины с прямым пробором свободно ниспадали с макушки и были коротко выбриты по бокам. Прическа молодила его и придавала значимый вид, вызывая у большинства присутствующих восхищение смелым внешним видом ее обладателя.       Однако из-за сурового и напряженного вида никто не осмеливался подойти к нему, чтобы заговорить, завести знакомство или просто помочь расслабиться; изогнутые брови, статично сведённые к переносице, сжатые в тонкую линию губы, напряжение, сковывающее движения ловких пальцев, держащих карты, — всё это делало его с виду не самым приятным спутником на вечер.       Поэтому Леви сидел в самой середине круглого стола среди седовласых мужчин в возрасте от тридцати. Он не раз ловил на себе чужие взгляды — заинтересованные и завистливые, мерзкие и вязкие, как грязь после суточного ливня. Но только один взгляд смог заинтересовать его самого.       Высокий, стройный и мускулистый мужчина, сидевший по левую руку от него со строгим и сильным взглядом, сложенными на груди руками, не отрываясь смотрел на Леви, изучая его, прохаживаясь взглядом по той части тела, что была ему открыта.       Дилер перетасовал колоду и по жребию определил первого сдающего. А затем, после подснятия колоды, каждый игрок получил по пять карт. В банк они все заранее занесли оговоренную сумму, и только после этого приступили к игре. — Вам сегодня снова повезёт, Ривай? — один из мужчин, сидящий справа от Леви, назвал его полным именем, поглядывая то на свои карты, то на зеленый, словно искусственный газон, стол с фишками и картами. — В покере задействовано не только везение, но и умение правильно пораскинуть мозгами, — сухо бросил Аккерман, даже не взглянув в лицо интересовавшегося.       Игра шла как обычно тихо и мирно. Никто из играющих не возмущался и не старался устроить скандал на пустом месте. Вокруг их стола столпились другие игроки, с интересом поглядывающие за процессом. И каждый мысленно ставил все свои деньги на Леви, потому что тот ни разу на их памяти не проигрывал.       Фишки ритмично стучали друг о друга. У кого-то они убавлялись, у кого-то прибавлялись, и больше всего было у Аккермана, который до сих пор сидел с безразличным ко всему происходящему выражением лица. Хотя где-то в глубине его души полыхала искренняя, жаркая страсть. Страсть к игре наравне со жгучим желанием выиграть у самого владельца казино, который сидел слева от него. — И фишек не осталось, черт побери! Еще и карты подводят! Сдаюсь, — пожаловался один из игроков, поджимая губы и устало откидываясь на спинку стула.       Леви снова поднял свои карты за край, взглядом оценивая выпавшие масти. — А я, пожалуй, поставлю еще тысячу, — с весельем в голосе отозвался другой игрок и протянул фишки вперед. — «Каре»! — и он откинул карты: четыре семерки и одну девятку. — «Каре»! — Следом за ним свои карты выбросил еще один игрок, после чего забрал банк себе, поскольку пятая карта по достоинству оказалась больше, чем у прошлого. — Я пас! Не собираюсь ставить на кон свою яхту. — Еще один мужчина перевернул свои карты, поправляя волосы и откидываясь на спинку стула.       Леви подметил под себя, что из шести игроков осталось лишь четверо. Двое вышли, двое, как и он сам, еще держались, вместе с мужчиной, до сих пор поглядывающего то на него, то на стол с разноцветными фишками. — Ставлю в два раза больше, — и все удивленные взгляды вмиг бросились на Аккермана. Леви уверен, что его карта не будет бита и в этот раз.       Кто-то из игроков поставил на стол очередную порцию виски со льдом, стучащим о стенки стакана. Леви услышал прикованные к своему затылку взгляды, едва заметный шёпот. — «Роял флеш». —Леви выкинул на стол самую высокую игровую комбинацию.       Он услышал удивленные возгласы. Заметил злобу и зависть у оставшихся игроков, когда забирал все фишки — от красного до темно-синего — себе, намереваясь встать и покинуть это душное помещение, пропитанное запахом алкоголя, сигарет и пота.       Вот только когда он повернулся, то вновь столкнулся со сканирующим его взглядом. Высокий светловолосый мужчина, который во время игры сидел слева, ухмыльнулся и одним махом руки подозвал к себе охрану. Люди в черных костюмах моментально подошли к нему, и он отдал приказ забрать Леви Аккермана и отвести его в свой кабинет.

***

      В темной просторной комнате Леви сидел на стуле напротив Эрвина Смита. Руки связаны и заведены за спину, а ноги примотаны к ножкам стула. Эрвин сидел, упёршись локтями в колени и положив свою наклоненную голову на кулак с обворожительной и в то же время плотоядной улыбкой.       Ривай знал, кто этот мужчина, и его нисколько не пугало, что тот является главой одного из четырех крупнейших синдикатов якудз в Японии. В конце концов он ничего ему не сделал, лишь пришёл сыграть в покер и расслабиться.       Однако волнение окатит волной острых игл под кожей любого человека, которому «посчастливится» оказаться в подобной ситуации. Даже Леви не предполагал возможности оказаться связанным этой ночью. — Говоришь про умение правильно пораскинуть мозгами, но сам выкидываешь на стол карты со словами «роял флеш». Комбинацию, которую в принципе редко можно встретить. — Эрвин поднялся и вплотную подошел к Леви, одаривая его едким, саркастичным взглядом. — Ты с дилером заодно? Поэтому ни разу еще не проигрывал?       Эрвин без колебаний опустился на колени перед Леви, сверля его взглядом и медленно расстегивая его рубашку пуговицу за пуговицей, обнажая бледную, без единого изъяна грудь. — Настолько сложно поверить, что кто-то, постоянно играя в азартные игры, не может проиграть? Да, Эрвин? — Леви приподнял одну бровь, устремляя в сторону Смита такой же пронзительный взгляд. Он серьезен, решителен как и всегда. — С огнем играешься. — Длинные, грубые пальцы резко опустились на бледно-розовый, съёжившийся от прохлады сосок, натирая его, срывая с губ Леви тихое шипение. — Я только затронул твой сосок, а ты уже выгибаешься от одного моего прикосновения. — Смит улыбнулся и губами припал к правому соску. Влажный язык прошелся по нему, оставляя мокрый, поблескивающий в тусклом освещении след. Он слегка прикусил его, и Аккерман в ответ судорожно приподнял правое плечо. — Уже долгое время я так хотел дотронуться до них, — отрываясь, произнес бархатным голосом Эрвин. Его голос донесся до слуха Ривая, проникая настолько глубоко, что сердце зашлось в бешеном ритме. — Если я тебя развяжу, ты немедленно убежишь? — спросил Эрвин, заглядывая в серо-голубые глаза, созерцая всю собранную в этом мире серьезность и непоколебимость. — Развяжи и увидишь, — бросил Леви, точно так же разглядывая лицо Эрвина перед собой.       На кистях рук Леви почувствовал чужое прикосновение, и по его телу пробежали мурашки. Грубые, жилистые руки Эрвина дотронулись до туго стянутой, впивающейся в кожу веревки. Он ловко и быстро развязал крепкий узел. А затем отступил на пару шагов назад, следя за каждым движением Ривая.       Он выставил руки перед собой, потирая запястья и замечая красные следы на коже, будто красные нити. Он приподнял голову, вальяжно встал со стула, наблюдая за реакцией Смита. Аккерман был уверен, что заметил в глазах Эрвина нервозность и даже страх.       Но на удивление Леви не убежал и не попытался позвать на помощь в попытках высвободиться из этого капкана. Наоборот: он подошел к владельцу казино, смотря на него в упор с вызовом. Протянутая рука Аккермана дотронулась до массивной мускулистой груди. Изящные как у пианиста тонкие пальцы искусно расстегнули пуговицы. Белоснежная рубашка, лаская покрытые мурашками плечи бархатом ткани, мягко спала с тела и приземлилась на пол.       Эрвин подхватил Ривая на руки, развернулся и упал на кровать, нависая над ним сверху. Они посмотрели друг другу в глаза: Леви перед собой видел давно испытываемую, затаившуюся в глубинах сознания страсть и сильное желание; Эрвин наблюдал в чужих серо-голубых глазах промелькнувшее сожаление, в миг сменяющееся симпатией и возбуждением.       Грубый, но в то же время трепетный поцелуй пробудил несметное количество мурашек, что пробежались по телу разрядом тока.       Прервавшись, Смит с осторожностью провел подушечками пальцев по щеке Ривая, очерчивая мягкий контур желанных губ. Как только Леви приоткрыл рот, Эрвин тяжело вздохнул, запуская большой палец внутрь и проводя по нижнему ряду зубов. Тот блаженно прикрыл глаза и издал едва уловимый стон.       Эрвину было недостаточно. Поэтому в считанные минуты частыми поцелуями в шею и выпирающие ключицы он опустился ниже, пока не оказался у застежки брюк. Смит заметил, как под одеждой выступает возбужденная плоть. И в его брюках стало так же невыносимо тесно. Несколькими рывками Эрвин стащил оставшуюся на себе и своем партнере одежду, оставляя обоих совершенно голыми.       Он вновь оказался сверху, покрывая каждый сантиметр кожи Леви поцелуями. Леви не находил себе места; тело едва слушалось его и ощущалось тяжёлым камнем из-за неистово напрягающихся мышц, глаза закатывались от каждого соприкосновения горячих губ и покрытой мурашками кожи, а Эрвин опускался всё ниже, изредка оставляя красноватые следы от укусов и яркие засосы. Под его ласками Ривай едва заметно прогибался в спине, шумно выдыхая.       Горячий рот Эрвина обхватил разгорячённый и твердый член. Аккерман невольно опустил руки на чужую голову, грубо сжимая волосы негнущимися от напряжения пальцами. Он прикрыл глаза, чувствуя, как язык Эрвина медленно проходится по всей длине, останавливаясь на головке, размазывая выступившую смазку.       Желание насадиться на член Смита возрастало с каждым толчком в горячий и влажный рот. Как только Эрвин почувствовал нестерпимое желание своего любовника, он прервался и протянул руки к рядом стоящей тумбочке, доставая всё необходимое.       Эрвин медленно, палец за пальцем, подготавливал Леви, желая, чтобы тот не испытал сильного дискомфорта во время процесса. И от проникновения ещё даже не возбуждённой плоти Леви чувствовал, что его распирает. Щеки горят огнем, пальцы сжимают мягкую ткань с такой силой, словно она — единственный причал в буйном море, не позволяющий ему с головой погрузиться в бессознательное состояние. Смит запрокинул на плечи чужие, совершенно идеальные ноги, и стал покусывать икры с доступной ему стороны.       Эрвин не спеша входил на всю длину, позволяя партнеру постепенно привыкнуть к заполненности. Когда Ривай стал сам насаживаться на член, Смит начал набирать темп с каждым толчком, цепляясь за бедра и оставляя на них красно-синие отпечатки пальцев. Спина Леви изогнулась мягкой дугой, тогда как изо рта вырывались тихие стоны.       Потные тела, громкие шлепки тел друг о друга и несдерживаемые стоны двоих мужчин заполняли душную комнату. Воздух стал густым и плотным; теперь казалось, что при желании за него можно было схватиться. В мыслях обоих не осталось ничего, кроме отчаянного желания, абсолютного обладания и полной отдачи. Их руки касались каждого гладкого участка кожи друг друга. Едва Эрвин склонялся к уху, как руки Леви касались липких лопаток, цепляясь за них, оставляя впадины в виде почти незаметных лунок.       Секс выходил порой грубым, словно всю жизнь они прожили страстными любовниками, расставшимися на несколько лет, но сейчас вновь сошедшимися в судорожной, дурманящей страсти.       Как только Леви взял инициативу на себя, толкая и опрокидывая Эрвина на спину, он сам стал насаживаться сверху, позволяя себе побыть в роли ведущего. Смит не был против. Даже наоборот: он был рад смотреть на человека, к которому питал давно бушующую страсть и интерес, наблюдать, как тот самостоятельно и так самозабвенно насаживается на его член, вгоняя его в себя почти до самого основания и запрокидывая голову назад.       Леви шипел, чертыхался, царапал короткими ногтями грудь Эрвина и выглядел в его глазах абсолютным божеством. Прилипшие к бледному лицу черные волосы; губы, сжатые в тонкую, иногда размыкающуюся с прерывистым стоном линию — всё выглядело так, будто он был создан идеалом.       Не в силах просто наблюдать и проводить руками по телу, Эрвин приподнялся, обвивая одной рукой талию Леви, и принялся издевательски покусывать левый сосок, оставляя рядом ещё несколько жгуче-красных укусов. Вторая рука порхала вдоль ягодиц. Как только Леви приподнимался и опускался на член, по всей комнате эхом раздавались звонкие хлопки от соприкосновения ладони и ягодицы.       Первая их совместная ночь длилась для них очень долго, из-за чего казалось, будто рассвет уже никогда не наступит. Но он пришел, как только они, обессиленные и уставшие, прижимаясь к друг другу, заснули.       И только ближе к вечеру, когда оба окончательно пробудились, Эрвин с интересом спросил у измотанного Леви, придет ли тот ещё раз. На что Леви с уверенностью ответил: «Да, если все игры будут заканчиваться именно так».