Роднее нет

Яков пристально смотрел на мальчика и не находил такого уж сходства. Коротко стриженые темные волосы, пухлое, детское еще личико. Серые глаза, но они у половины страны такие. Переносица. «Из-за этого всем чудится, что он мой? Но это же мелочь». - Как зовут? Парнишка тоже рассматривал его, но молча, глядя снизу-вверх. На юном лице его была эмоция, которую Яков сразу не распознал, уж очень она не соответствовала ситуации. Он понял её гораздо позже. Это было счастье. Мальчик опустил крышку, забрался на унитаз и уставился на мужчину почти вровень. - А тебе в Германии куда надо? Штольман потер подбородок. С наглым шкетом методы требовались соответствующие. Протянув руку к двери, Яков взялся за щеколду. Пацан оказался сообразительным. - Митя. То есть Дмитрий. Ой, еще Митрофан, - он хихикнул. - Миронов. - Где родители? Лицо парнишки стало грустным. - Мама уехала, далеко-далеко, а папы с нами никогда и не было. Я с бабушкой и дедом живу. У меня еще один дедушка есть, он веселый, но редко к нам приезжает. - Как попал в самолет? - Ты меня не сдашь? Поняв по хмурой физиономии отца, что общение сейчас закончится, Митя затараторил: - Я уже пробовал, и тогда попался, потому что глупый был. А сейчас подготовился. И я умею отвлекать людей. Вот смотри… Самолет на воздушной яме тряхнуло, пацан обеими руками схватился за Якова. В глубине умывальной стойки что-то брякнуло, из краника, брызнув на Штольмана, полилась вода. Свет в уборной стал слабее, показывая, что щеколда на двери открыта. - Самолет не я, - испуганно сказал мальчик. «Кран не в порядке, задвижка от тряски съехала. А у мальчика хорошая реакция», - Яков вновь закрыл дверь. - Дмитрий, еще раз. Как ты попал в самолет? - Я правду сказал! Бровь Штольмана поползла вверх. Вздохнув, пацан пояснил подробнее: - Там, где проверяли бумажки, я сбоку пробрался, где багаж – просто было много народу. При посадке хлопушку подложил. Ну тут еще семья большая шла, я за ней… На полку забраться – легкотня. А когда тетя подошла закрывать, я ее отвлек и сам крышку закрыл. Правда, я ловкий? «Даже слишком. Быстрый. Умный. Предусмотрительный. Служба безопасности аэропорта не лыком шита, а этого малыша прошляпила. Готовый террорист, в учебники надо вписывать». - Телефон родных? - Он в мобильнике забит, я его не взял, - быстро сказал мальчишка. - Но им нельзя звонить! У дедушки с сердцем будет плохо, а у бабы Маши давление. Да они не будут волноваться, я сказал, что к Сережке пошел на выходные, они мне разрешают. Вцепившись в мужскую ладонь, Митя умильно улыбнулся. - Можно я с тобой? Прикосновение горячей ладошки произвело на Штольмана странное впечатление. В груди стало тепло - будто рука мальчика коснулась сердца. Нахмурившись на свою неожиданную чувствительность, Яков сказал: - Много врешь, Дмитрий. Говори номер. - Не помню, - надулся пацан. - Ты мне не веришь и поэтому сдашь? Господин Штейнберг мог потратить некоторое время на отправку хулигана обратно в Россию, но лишнее внимание к своей персоне привлекать не стоило. - Нет, - ответил Штольман. - Возвращаешься к себе на полку, дальше сам. Мальчик закусил губу, и Яков узнал это движение. «Дьявол, он действительно на меня похож. Совпадение?» - Ладно. А ты куда поедешь? Тебе в какой город надо? Во Фрайбург? Не дождавшись ответа, Митя горестно вздохнул. - А если вы не… Ты когда в Москву вернешься? - Не знаю. Может, и никогда. Лицо пацана вытянулось. Он соскочил на пол, отвернулся к раковине и плечи его сгорбились. Мальчик старался не всхлипывать, но Яков понял, что тот плачет. В душе циничного и расчетливого специалиста по неявным операциям что-то дрогнуло. Ему захотелось прижать к себе хрупкие детские плечи, погладить вихрастую голову. Сказать, что все будет хорошо. «Что хорошо, Штольман? Ты его еще на ручки возьми». Внезапно Яков вспомнил, как держал ребенка на руках. Какого-то кроху, которого надо было отнести подальше от родителей, пока тех не заковали в наручники. Тот малыш доверчиво положил голову ему на плечо и спросил: - А они когда вернутся? Яков покачал головой, отгоняя образ беспомощного ребенка. Мальчик, стоявший перед ним, вовсе таким не был. - Лицом ко мне встань. Парнишка утер рукавом слезы и только затем повернулся. Вытащив из кармана телефон, Штольман сделал несколько снимков. - Отчество? - Яковлевич, - буркнул пацан. - Дата рождения? Город? Мальчик ответил. Мужчина сосредоточился, припоминая. Он не был аскетом, но романов в зрелом возрасте заводил крайне мало. Некогда было. «В тот год я был в Питере, Твери и Лодзи. И с кем я тогда встречался?» - Выходим из уборной, сперва я, когда дам знак, ты. Заберешься, через несколько минут полка откроется, положу тебе еды. Не шурши и много не пей. - Я колу не люблю, мне яблочного сока. И кексик! Когда нахальный пацан скользнул наверх, Яков понял, что не узнал самого главного. Зачем мальчишке понадобился сам Штольман?