Роднее нет

Он отвел взгляд от окна. Холодное бешенство грозило выплеснуться наружу, но Штольман глубоко вдохнул, выдохнул, снова вдохнул. Снова медленно выдохнул. Представил, что его ударили, и удар надо выдержать достойно. Так в том числе проверяли кандидатов в его конторе - испытуемого предупреждали держать себя в руках и били, внимательно следя за реакцией. Удары следовали разные, и обидные, типа хлопка по щеке, и вполне себе болезненные. И не дай бог кандидат дернется и решит ответить. Хотя ничего таким дуралеям не грозило, кроме техничного укладывания на пол, извинения и вежливого «вас известят», а также заключения, что офицер не готов к службе в условиях высокой психологической нагрузки. Давным-давно Яков проходил такие проверки, но способ помогал до сих пор. И сейчас помог – на лице агента появилась ничего не значащая улыбка, с которой он вновь посмотрел наверх. Ему даже захотелось увидеть Анну в объятии с другим, чтобы вытравить оставшееся сожаление. Но занавески были задернуты. … В шумном кабаке на площади Штольман заказал "Хеннесси". Домой ехать не хотелось. Нина наверняка учует его состояние и в очередной раз будет томно вздыхать, намекая, что не против. Он опрокинул рюмку, оперся затылком о стену. Яков удивлялся сам себе. Даже в юности он старался никому свои чувства не показывать, а годы в конторе довели природную сдержанность до совершенства. Но в парке он вел себя, как влюбленный щенок. Сейчас перед глазами стояла Анна, и, несмотря ни на какие ухищрения, справиться с наваждением не получалось. Он выпил еще. На этот раз коньяк показался мерзким на вкус. - Вы позволите? – высокий молодой человек показал глазами на соседний стул. Свободных мест в обозримом пространстве не было, Яков кивнул. Юноша плюхнулся на сиденье, позвал официанта, вытащил телефон и уставился в какую-то фотографию. - Ах ты, маленький негодяй! – воскликнул он. Несмотря на то, что Яков не выказывал ни малейшего интереса, сосед повернул к нему экран. В объектив устало смотрела Анна, а рядом стоял кто-то повыше с лицом, замазанным красным, и рожками на голове. - Представляете, я невесте букет подарил и хотел красиво сфотографироваться, чтобы маме отослать. Правда, Анна с цветами не захотела… Слово «невеста» резануло острым ножом, но разум Штольмана еще не был затуманен. «Я идиот, он просто принес цветы. И Аня не могла пойти со мной, будучи чьей-то невестой. Парень выдает желаемое за действительное. Или… Нет!» - Значит, пока я искал вазу, мальчишка стащил телефон. Вот же засранец! Ну я ему завтра покажу мороженое с вафельками! Парень улыбнулся, и стало понятно, что сердится он не сильно. - Сегодня мы гуляли, и он всю дорогу что-то бурчал. Он вот такой, как вы, только ростом пониже. Поняв, что сморозил глупость, молодой человек смутился, а затем представился. - Клаус Фроммель, полицейский инспектор. Якову пришлось пожать руку и назваться. «Мите куплю грузовик с мороженым». - А мама его… - Клаус любовно провел пальцем по экрану, и Штольману захотелось оторвать этот палец по самую голову. - Она пока не дала мне согласия. Но завтра мы вернемся в наш город, и я начну ухаживать по-настоящему. Как думаете, девушку из России прилично пригласить на прогулку в лес? У нас есть березки! «Смотри, дровосека там не встреть», - Якову внезапно стало некогда. Он кинул на стол купюры, кивнул полицейскому. - Не торопите эту девушку, инспектор. По фото кажется, что она еще не готова. - Возможно, вы правы, - вздохнул парень. – А как вы ду… Но собеседник уже исчез. … На тумбочке зазвонил мобильный. Анна натянула на ухо одеяло, но сопящий рядом сын толкнул ее. - Мам! - Сейчас, - она потянулась отклонить вызов. - Это наверняка реклама. - Чего? - Нам ничего не надо. Спи, Митя. Анна взглянула на экран. Входящий номер был скрыт. Она набросила халат и отошла к окну, уставилась на притихшую площадь. Вновь отчего-то быстрее забилось сердце. От донесшегося из трубки хрипловатого голоса, назвавшего ее по имени, у Анны едва не подогнулись колени. Она коснулась пальцами холодного стекла. После ссоры в парке она уверяла себя, что взрывная ревность Якова ей претит, что она не собирается общаться в таком тоне и действительно хочет узнать, каково это – целоваться с нормальным мужчиной. Поцеловавшись с Клаусом, Анна поняла, что сглупила. Ей стало просто плохо от ощущения не тех губ. - Яков, я… - Посмотри в окно, - сказал он. - Смотрю. - У дома с аркой. - Яша! Ты и вчера там стоял? – прошептала девушка, увидев темный силуэт и припомнив вчерашнее ощущение. - Сын спит? Можешь выйти ненадолго? - Ты опять не отвечаешь на мои вопросы, - улыбнулась Анна. Сердиться вовсе расхотелось. Она обернулась. Сынишка был уже рядом и махал в окно рукой. - Митя, ты посидишь здесь? Никуда не убежишь, как в прошлый раз? - Иди, мам! – хихикнул мальчишка. - Дай ему трубку и приходи, Анечка. Этому бархатному голосу она противиться не могла. Уже из коридорчика она увидела, как державший телефон сын сперва обрадовался, а затем задумался. - Что такое, Митя? Он не ответил. Одевшись, Анна переспросила: - Что тебе сказал Яков? Мальчик почему-то потрогал свои уши. - Все хорошо, мама. Я буду тут. Мультики посмотрю, можно же, да?