В разведке

— Запомни, Поттер, — говорил лежавший в соседней луже Северус Снейп, и каждое четко выделенное ударение будто пыталось проткнуть меня насквозь, как преподавательская указка. — Главное в разведдеятельности — точность и методичность. Я выплюнул лезшую в рот мокрую и горькую травинку — почему-то Снейпу в рот они не лезли, доставаясь целиком и полностью мне — и подумал, что главное в разведдеятельности — это крепкий организм, которому на любую ледяную лужу начхать… — Только попробуй чихнуть! — цыкнул на меня Снейп. Я не понимал, как он умудряется говорить так четко и разборчиво и при этом вообще не шевелить губами. У меня они тоже не шевелились — но только из-за холода. — Чихнешь — и нас тут же обнаружат. Поймают, посадят в подвал, пытать будут — долго и со вкусом… особенно тебя. Орденцы спасать полезут, на засаду напорются, естественно — план потайных ходов мы ведь так и не выкрали, — полягут в бою. Какой-нибудь идиот из УПСов придет к власти, Англия будет стонать под игом тирана-психопата — ты все еще собираешься чихнуть? Какое там чихать — я и дышать-то уже передумал. На всякий случай, ради свободы Англии. — Улетели, — неожиданно сказал Снейп. — Пойдем. Впрочем, я и сам уже почувствовал, что дементоры покинули Кастл-Рок, промчавшись прямо над нами, усиленно прикидывающимися грязью болотной — лужа, в которой я лежал, подернулась ледком, и когда я рывком поднялся, его хруст прозвучал в тишине неуютного осеннего леса треском ломаемой Гроххом на щепки дубовой рощи. — Англия будет стонать под игом тирана-психопата… — будто в пустоту, повторил Снейп. А ведь я не специально! Короткими перебежками мы передвигались все ближе к древним стенам Кастл-Рока, больше всего походившего на присевшую у перевала старуху-нищенку, в серой драной мантии и дурацком капоре. — А… вы уверены, что нас не заметят? — спросил я, подражая Снейпу, одними губами. Снейп, естественно, не услышал — видимо, действительно был уверен. Ну, или искусно делал вид — с ним ведь не поймешь. После того, как его Нагайна укусила, он еще таинственнее стал. Действие яда, я думаю. Вот всегда оно так: что людям отрава, то Снейпу лишние баллы в копилку загадочности и притягательности… Не говорите ему, что я так считаю. А лучше и не думайте об этом в его присутствии… Он плел вязь заклинаний вокруг пробирки с зельем, втиснутой в расщелину старой, потрепанной кладки, а я глазел по сторонам, гадая, зачем он взял меня с собой: пользы от меня было меньше, чем от баньши среди вампиров. Кастл-Рок торчал среди скал гнилым зубом, подъеденным кариесом со всех сторон, и я от нечего делать представлял щипцы, которые возникают откуда-то из густых серых туч, плотно обхватывают этот клык и раскачивают, выкорчевывая к дементоровой матери… а из окон сыплются недобитые УПСы, обещая Мерлину все блага земные за исправный парашют… И тут из окна крайней правой башни действительно выпорхнуло нечто белое и, выписывая прихотливые вензеля, полетело все ближе к земле. Я толкнул Снейпа в спину, он качнулся вперед и чуть не ткнулся носом в паутину заклинаний. Наверное, мне стоило все-таки написать завещание перед этой операцией. — Там что-то упало, — сказал я невинно, указывая подбородком в направлении «там». — Нерадивый ученик? — предположил мой напарник. Я помотал головой. — Похоже на бумагу… документ. Наверное, это план потайных ходов! — озарило меня. — Все-таки Авада существенно снижает уровень интеллекта индивидуума, — сам себе сказал Снейп — будто на манжете записал. Подумаешь! Я подождал, пока он отвернется и продолжит свое паучье дело, а сам достал из кармана верную «невидимку» и пошел проверять свои предположения. Я ведь не обязан оборачиваться на каждый шип в спину? Может, это вообще ветер. Добравшись до бумажки, я радостно цапнул ее и сунул в карман. Ну и кто тут нерадивый ученик? — Поттер! — услышал я чей-то хриплый и радостный голос. — Гарри Поттер! Да что ж это такое! Ко мне приближались два с виду глубоко запущенных УПСа с выражением ликования на лицах, пробивавшимся сквозь трехнедельную щетину. Я закрутил головой, не понимая, что происходит, и вскоре обнаружил свои ботинки, а также все остальное — и ни малейших признаков мантии-невидимки. Либо я ее потерял, либо… потерял. Зеленоватый череп с выползающей из беззубого рта змеей издевательски качнулся перед мысленным взором. Повеяло могильным холодом и застарелым перегаром. Я подумал о том, что Северусу осталось доделать совсем немного… — Ну, Гарри, ну, Поттер, — сказал я нахально, делая шаг навстречу недобиткам, в которых с усилием опознал Эйвери и вроде как Роули. — А вы тут кого-то другого ожидали увидеть? Шока им хватило ровно на то, чтобы схлопотать от меня Петрификус Тоталус для Эйвери. Ступефаем в Роули я промахнулся, а Силенцио попал, но было поздно — от замка уже направлялась ко мне дружная процессия из троих Упиванцев… Они спеленали меня, как куколку, но вряд ли мне суждено было дожить до превращения в бабочку — разве что иносказательно. От нечего делать я принялся придумывать себе некролог: «…И тогда душа его в образе прекрасной бабочки воспарила в синь небес, обретя вечный приют в сонме ангелов…». Не успел я домечтать насчет сонма, как мое тело больно уронили на грешную землю лицом вниз. Поэтому видеть дальнейшие события я не мог, реконструируя происходящее только по голосам. Впрочем, это не требовало чрезмерно богатого воображения. Восхищенно-изумленный мат УПСов, в сети которых за пять минут попались две, фигурально выражаясь, самых жирных птички из гнезда Фениксова, прервал холодный и невыносимо снисходительный голос моего напарника, сообщивший, что, если они не оставят меня в покое, то замок взлетит на воздух со всем содержимым ровно через три минуты и пятнадцать секунд. — Что за?.. — переспросил кто-то — судя по голосу, Скабиор. — Три минуты тринадцать секунд, — сказал профессор голосом высокоточного таймера. — Авадьте Снейпа! — завизжал очнувшийся Эйвери. — Три минуты десять секунд, — прокуковал профессор невозмутимо. — Всем молчать, — раздался наконец в среде УПСов глас разума, в котором я опознал вроде как Мальсибера. — Раз он просит оставить мальчишку — мы его оставим… прямо здесь, — довольное хмыканье. — Ты и ты — хватайте профессора… мистер Снейп, вашу палочку, будьте так любезны… — Еще один довольный смешок. — А теперь, мистер Снейп, пойдемте, избавим Кастл-Рок от печальной участи… И ехидный голос Снейпа: — Советую вам, господа, поберечь мантии — здесь такой чертополох, вцепляется намертво. Надо полагать, вы таким образом пытались вырастить несокрушимую линию обороны? И короткое Режущее в ответ. Вот черт… Грязные подолы мантий прошуршали мимо, и одновременно я почувствовал легкое дуновение магии. Вместо того, чтобы попытаться… ну, не знаю, как-то защитить себя, Снейп невербально освободил меня от пут. Как Дамблдор, когда-то потративший спасительную секунду на адресованный мне Петрификус. История повторяется. Хотя это мы еще посмотрим. Очень осторожно я поднял голову и посмотрел на растущий в десяти шагах от меня чертополох. Если присмотреться, было видно, что некоторые его стебли возникают прямо из воздуха. Вот где осталась моя мантия! И как Снейп догадался? Риторический вопрос, конечно. Примерно вечность и еще чуть-чуть я полз к мантии, надеясь, что успеваю до того, как УПСы вернутся. Но они не вернулись — видимо, в замок вела не одна дверь. Значит, Снейп оказался внутри… и, очевидно, рассчитывает, что я доберусь до мантии, под мантией — до границы аппарации, перемещусь в Лондон и все расскажу орденцам… его тем временем, конечно, убьют, но это уже такие мелочи, правда? Как он там всегда говорил? Тупицы и болваны? Я быстренько почувствовал себя индивидуумом с крайне низким уровнем интеллекта. Таким, которому и в голову не придет аппарировать в Лондон без напарника. В конце концов, мог я не понять всей глубины замыслов профессионального шпиона? Конечно, мог! Еще как мог! И пусть Снейп только попробует это оспорить! Ему ведь тогда придется признать, что он подозревает наличие у меня мозгов, не уступающих его собственным… Он безусловно влип! Я закутался в мантию — на этот раз очень тщательно — и подождал, пока из замка отправят кого-нибудь подобрать бесхозно валяющегося спасителя мира, о котором на радостях забыли, но должны были неизбежно вспомнить. Обезвредить Роули было проще, чем перехватить снитч под носом у Малфоя. Куда сложнее было натянуть его мантию, давно не знавшую Очищающих чар. Чувствуя себя в трех мантиях сразу неповоротливым, как Фродо в орочьей кольчуге, я решительно зашагал к оставшейся открытой двери. Это уже потом Снейп долго издевался надо мной, спрашивая, что бы я делал, если бы дверь была зачарована пропускать только обладателей Метки. Что, что… Вот если бы дверь меня не пропустила, тогда бы и подумал, что. В конце концов, у меня есть волдемортовская метка, пусть и не там, где у всех. Но дверь меня пропустила. Ее счастье — ведь я был настроен очень решительно. Ну… когда сносишь половину зала простым Петрификусом — это же о чем-то говорит? После Петрификуса я использовал не глядя все, что приходило мне в голову, выгадывая для нас самую малость — пару минут форы. Вокруг сыпались обломки камней, отбитые Бомбардо, вспыхивали и гасли стены огня, пахло тухлыми яйцами и летали невесть откуда взявшиеся перья — а я перебежками пробирался к дальней стене, где, зацепленный связанными руками за крюк от портретной рамы, висел Снейп. Оказавшись на расстоянии, позволяющем прицелиться достаточно точно, чтобы сорвать путы, а не голову профессора, я освободил его и, подхватив Левикорпусом, рванул к выходу. Потом Снейп утверждал, что УПСы успели его только пару раз круциатнуть, а все шишки и ссадины на голове он получил, пока я тащил его извилистыми переходами Кастл-Рока. Ну… я не спорю. Может, так и было. О сохранности черепа профессора я тогда думал меньше всего. Меня больше заботила сохранность его содержимого. Вырвавшись из-под неприветливых сводов замка, я совершил еще одну невероятную глупость — аппарировал из-под антиаппарационки. Профессор к тому времени слегка лишился сознания. Поэтому я и подозреваю, что насчет «пары Круцио» он врет. То есть слегка преуменьшает. В общем, он говорит, что на самом деле я пересек барьер — но в состоянии аффекта. А потом уже аппарировал. Я молчу — хотя мне-то лучше знать. Я просто хотел выбраться оттуда. Я просто хотел выбраться оттуда вместе с ним. Очень хотел. Вот в это Снейп в основном и не верит. И предпочитает говорить об аффекте. Ну, таком долгосрочном непреходящем аффекте. Он говорит, что именно под влиянием аффекта я и приглашаю его на свидания, напрашиваюсь в гости и периодически пытаюсь затащить его в постель. Он говорит, что попозже это непременно пройдет. Ну, это он еще с моим аффектом не сталкивался… Да, кстати, Кастл-Рок тогда все-таки взлетел на воздух. Со всеми остатками УПСов. Оказывается, Снейп его не разминировал — он просто отсрочил действие зелья примерно на полчаса. Так что аппарируй я в Лондон за подкреплением, мы прибыли бы как раз к кучке камней — оставалось бы только эпитафию написать. Сам он… в состоянии аффекта. Пожизненном. Так что мы просто созданы друг для друга.