У него частичка моей души

Звуки чётких размеренных шагов отскакивают от сыроватого бетона. Под тёмными подошвами остаются еле заметные в тени кровавые следы. Чёрные блестящие под слабым голубоватым лунным светом ботинки отбивают ровные широкие шаги. Уверенность шага постепенно ратворяется. Подошвы всё медленнее и медленнее шаркают по крыше десятого этажа. - Ты куда это направляешся, мудила?- Дазай окончательно остановился в двух метрах от края. - Хочу полюбоваться ночной Йкогамой перед смертью.- Дазай не повернулся в сторону Чуи, но его голос как всегда был весёлым. - Только попробуй спрыгнуть вниз. Сегодня твоя очередь писать отчёт.- Чуя скрестил руки в чёрных перчатках перед грудью и тоже подошёл ближе к краю. Тысяча огней цвета Апероля покрывали тёмные силуэты зданий как искры. Свет города отражался в воде и переливался разными красками рядом с портом. - Красиво- Чуя повернул голову в сторону тихого голоса. Дазай стоял на том же месте. Полы чёрного плаща и густые пряди каштановых волос слабо развевались на ветру. Бледные пальцы почему-то крепко сжались на складках чёрной ткани. Дазай покачнулся и упал на бетон лицом вниз. На секунду Чуя замер. -Дазай!- Он быстро подбежал к телу и перевернул его на спину. От волнения сердце забилось быстрее. - Ты чего удумал, придурок?- Ответа не последовало. С и без того бледного лица, частично скрытого бинтами, сошли все краски. Пушистые ресницы вздрогнули, но не открылись. На сухих бледно-розовых губах выступила алая капелька крови. Чуя судорожно обхватил пальцами запястье, но, нащюпав пульс, немного успокоился. Конечно этот кретин не мог так просто сдохнть. Не стоило переживать за него. Поваляеться немного и снова встанет. Наверное опять выпил какой-нибудь яд. Чуя вздохнул и, недолго думая, поднял Дазая на руки. Уже через десять минут они были в кабинете доктора Мори. Как и ожидалось, Дазай выпил какой-то подозрительный припарат, но доза была не смертельной. - Отнеси его в свою комнату. Пусть поспит, а потом выпьет вот это.- Мори протянул Чуе небольшую круглую таблетку. - Не переживай, с ним всё будет хорошо.- Как будто Чуя собирался переживать за этого суицидника. Он только раздражённо цыкнул и положил таблетку в карман. Мори ещё раз осмотрел Дазая и, убедившись, что тот в норме, вернулся к поиску потерянного скальпеля. Поблагодарив Мори, Чуя вынес Дазая из кабинета. Почему он должен нести Дазая в собственную комнату? Разве у Дазая нет своей? Чуя задумался. Он никогда не видел, чтобы Дазай подолгу задерживался где-то в штабе. Есть ли у него вообще дом? Дом? Из мыслей Чую выдернул скрип открытой им же двери. Он на месте. Теперь вокруг полутьма, знакомые потёртые бордовые обои, незаправленная напоминающая больничную койку кровать покрытая белой простынёй. Чуя аккуратно кладёт Дазая на кровать. Тот всё такой же неподвижный и холодный. Накахара тянет за цепочку свисающую с торшера цвета сливочного ликёра, стоящего на небольшой тумбочке. В тихой комнате раздаётся звон цепочки о стекло и лампочка загорается. Помещение залило жёлтым светом. Чуя со вздохом приземлился на пустой край кровати. Почему он должен тратить своё время на этого придурка? На грудь и горло давит какое-то противное чувство. Кожа без причины покрылась мурашками. Чуя остался один на один со своими мыслями. Рассматривать кроме Дазая было нечего, поэтому Чуя обводил взглядом черты его мёртвенно бледного лица. От чего его кожа всегда такая бледная? Может быть от количества принимаемых этим критином таблеток, или из-за того, что он чаще работает по ночам, или потому что носит закрытую одежду и эти дурацкие бинты. Почему первое, что приходит на ум при взгляде на Дазая - мат? Чуя перевёл взгляд на покрытые бинтами запястья и без задней мысли аккуратно положил чужую ладонь на свою. Как и ожидалось, руки совсем холодные. Может Дазай вообще не человек, а ходячий труп? А что? Вечно бледный и холодный, как показывает опыт практический бессмертный и ведёт себя совсем не как человек. Чуя посмотрел на Чужое лицо и удостоверившись в том, что Дазай всё ещё без сознания, лёгким движением размотал часть потёртого бинта. Он не слишком удивился увидев на ранее закрытой коже ярко выделяющиеся, алые полосы. Зачем скумбрия продолжает делать это? В чём смысл? Чуя немного раздражённо снял остальную часть бинта и отошёл в соседнюю комнату поставить чайник греть воду. Когда Дазай находится не в этом мире, Чуя чувствует себя совсем по-другому. Так он может быть с собой откровеннее, но при этом будто бы теряет часть себя. Пустая серая кухня залитая белым светом вытянутой лампочки, почему-то ещё сильнее напоминает больницу. Пока вода в железном, редко используемом чайнике булькает постепенно закипая, Чуя достаёт из почти пустого шкафчика две немного потрескавшиеся кружки. Удивительно, но пару пакетиков заварки тоже нашлось. Чуя так редко бывал в этой маленькой пустой холодной квартирке, что даже не знал, что находится в ящиках на кухне. Взяв две кружки Чуя снова зашёл в спальню и немного вздрогнул. Дазай неподвижно сидел на кровати смотря в пустоту. Услышав шаги он повернул голову в сторону кухни пристально осматривая Чую незнакомым взглядом. Затем Осаму как ни в чём не бывало улыбнулся и немного приподняв бровь заговорил в своей обычной лукавой манере. - Ты снял мои бинты? Неужели стало интересно что я под ними прячу? Если хотел найти секрет моего роста, то разочарую, таким нужно родится!- Чуя почувствовал, как к нему возвращается привычное раздражение. - Когда решишь выпилиться в следующий раз, прийми что-нибудь чтобы язык отвалился! - Ой, да брось! Ты ведь волновался за меня?- Чуя уже не мог поверить, что минуту назад это правда было так. Сейчас, хотелось только чтобы этот придурок сдох и наконец замолчал навсегда. От одинокой атмосферы не осталось и следа. - Помолчи, скумбрия! Мори тебе таблетку передал.- Чуя наконец поставил одну из кружек на тумбочку и достал из кармана таблетку. - Выпей и заткнись наконец! - Я же говорил! Ты сегодня такой заботливый, Чу!- Дазай всё ещё улыбаясь без проблем проглотил таблетку и потянул к себе кружку. - Не испытывай моё терпение.- Чуя устало потёр точку между бровей и сделал глоток согревающего чая. Квартира уже не казалась такой пустой и холодной. Всё таки вместе с Дазаем к нему вернулась частичка души, родной уют и привычные перепалки.