Снег в океане

— Серёж, когда ты позвал меня прогуляться, я не думал, что через час мы окажемся на крыше какого-то здания, — Олег переступил последнюю ступеньку лестницы, которая вела на открытую крышу. — Это не какое-то здание, это — Эрмитажный театр, — Разумовский отряхнул снег с пальто, вдохнув морозный воздух. — Нашёлся ценитель искусства, — саркастически сказал Волков. — Но это не отменяет того факта, что на улице снегопад, а мы почти час шли под ним и в итоге пришли на эту чёртову крышу. — Ну не нуди, — Серёжа опустился на только что выпавший снег, прижимая его своим весом. — Посмотри лучше на вид. Скажи же, зимний Питер прекрасен. — Ты как обычно, — Олег сел рядом, устремив своё взгляд в даль реки. Ночь была прохладной. Ветер обдувал холодным воздухом, от чего лицо неприятно покалывало. Снежинки завораживали. Кружась на ветру, они вырисовывали узоры, а после соединялись в единое целое. Снег хлопьями падал на дорогу, покрывая всё белой пеленой. Посмотрев на Неву, можно было заметить потрескавшийся лёд на ней. Он ещё не до конца замёрз, но река уже покрылась ледяной коркой, которая блестела в лунном свете. Звёздная ночь предвещала что-то важное. — Знаешь, когда мы впервые встретились, тоже шёл снегопад, — Серёжа опустил голову на плечо Волкова. — Ты помнишь тот день? — спросил Олег, посмотрев на собеседника. — Конечно, — Разумовский улыбнулся. — Ты стал моим первым другом. Волков ещё некоторое время смотрел на потрескавшийся лёд, засыпанный снегом. Он прокручивал в голове первый день в детском доме. Он был такой же снежный, что и сейчас. Тогда его поселили в одну комнату с рыжеволосым мальчиком, который почти ни с кем не разговаривал, а лишь рисовал в своём блокноте. В то время, Олег даже не догадывался, каким дорогим станет ему тот самый мальчик, мечтающий о справедливости. — Почему ты вообще тогда заговорил со мной? — Серёжа взял ладонь Волкова, проводя по ней пальцами. — Потому что мы жили в одной комнате? — Олег аккуратно сжал руку Разумовского. — Ты замёрз? Руки холодные. — Всё в порядке, мне не холодно, — ответил Сёрёжа. — Так почему заговорил? Ты не первый, кто со мной жил, но раньше никто не хотел со мной говорить, наверное считая меня странным. — Меня привлекли твои глаза, — после недолгих раздумий ответил Волков. — Глаза? — не унимался Разумовский. — Я в глазах твоих видел, — Олег задумался, всматриваясь вдаль, — Снег в океане. Они были ещё совсем детскими, но уже с такой глубиной, как-будто ты познал все прелести жизни и разочаровался в ней. Серёжа затих, отвернувшись от Волкова. Наверное, он пытался взглядом растопить снег, но ещё несколько секунд Разумовский смотрел в одну точку, вспоминая что-то. — Серёж, всё хорошо? — спросил Олег. — Я что-то не то сказал? — Нет, нет, — он быстро развернулся обратно, смотря на Волкова. — Просто вспомнил, как изначально думал, что мы чужие с тобой, — и другими не станем. Не знал, что так всё обернётся. — Ну, судьба — интересная штука, никто не знает, как всё обернётся, — Олег наклонился к нему, поцеловав в макушку. — Но я рад, что именно так всё обернулось. — Я тоже, — Разумовский сжал руку, которую всё это время держал, переплетая пальцы. — Люблю тебя, Олег. — И я тебя, Серёж. Они ещё долго смотрели на реку и звёзды. Разумовский несколько раз показывал полярную звезду и ещё какие-то созвездия. Олег же просто слушал, голос Серёжи всегда его завораживал. А глаза, которые когда-то были такие же холодные, как снег в океане, сейчас, наполненные энтузиазмом и любовью, грели душу Волкова.