Подмена

Франция сидел на мягком красном диване в гостиной, укутавшись в пушистый плед чёрного цвета, ворсинки которого время от времени щекотали нос, заставляя поморщиться, и смотрел на часы, что висели на противоположной стене. За окном давно потемнело, зажглись на улицах фонари, на небе появились первые тусклые звёзды, большая часть которых скрывалась за наплывшими облаками. Стрелки на часах медленно подбирались к цифре восемь, и никакой радости это французу не доставляло. Наоборот, он очень сильно переживал, и это чувство росло с каждым оборотом секундной стрелки, которая сопровождалась не прерываемой ничем посторонним тишиной, такой давящей сейчас на Франца. — Опаздывает. Сильно опаздывает, — проговорил шёпотом Франция, переводя взгляд с часов на свой телефон, лежащий рядом. Он вытащил одну руку из-под пледа и потянулся ей к устройству, включая его с надеждой увидеть другое время и с облегчением понять, что те, настенные, часы просто-напросто торопятся, но ожидания не оправдались. Как, в общем-то, и в прошлые разы, когда он так делал. К его сожалению, время шло правильно. Слишком правильно. Великобритания никогда не опаздывал домой. Он всегда приходил вовремя. А если и случалось так, что нужно было задержаться, то предупреждал. Либо сообщением, либо звонком, но главное, что он давал знать Франции о задержке. И да, можно было бы допустить, что сейчас та же ситуация, а сказать разволновавшемуся любимому про опоздание он забыл или на это нет времени, но во-первых, Британии нет уже как три часа, а во-вторых, за всё время он приходил позже максимум на час. И эти два факта не давали Францу успокоиться. Внутри него бушевали эмоции, он нервно теребил пальцами края пледа и с волнением вёл мысленно отсчёт от трёх до одного каждые полчаса, надеясь, что дверь откроется по окончании счёта, чего, что и так уже понятно, до сих пор не произошло. А если Британия больше не вернётся? Что если завтра утром его труп найдут в каком-нибудь тихом закоулке? Или его сбила машина? Что тогда будет делать Франция? Он точно станет жалеть, что не пошёл искать Вела. Тревожные мысли опутывали сознание Франции, казалось, ещё чуть-чуть, и он начнёт обзванивать все городские больницы и морги. В подъезде послышался звук открывающейся тяжёлой подъездной двери и тихий писк домофона. Сердце Франца ёкнуло, и он подскочил с дивана, отбрасывая плед в сторону. Он выбежал в прихожую, где всё это время горел свет в ожидании возвращения возлюбленного, и прислонился ухом к двери, слушая шаги поднимающегося по лестнице человека. Франция душой чувствовал, что это он, Британия, наконец-то вернулся домой. Живой, целый. И он наверняка сейчас откроет дверь, войдёт в квартиру и с виноватым видом начнёт объяснять французу причину столь большой задержки, после чего Франц крепко обнимет его и, безусловно, простит. Вот Брит наконец дошёл до третьего этажа, а Франц отошёл от двери и приготовился кидаться на него с объятиями, однако ничего не случилось. Дверь не открылась, а человек за дверью, кажется, пошёл дальше. Вмиг улыбка спала с лица француза. Он закусил нижнюю губу и опустил взгляд в пол. Ошибся. Это не Британия. Руки сжались в кулаки, но быстро расслабились, а Франция развернулся и зашагал на кухню, включая там свет. На обеденном столе стоял нетронутый остывший ужин на двоих, так и не дождавшийся своего часа, а на столешнице лежал блистер с таблетками успокоительного. Франция подошёл и взял их в руки, намереваясь достать ещё одну таблетку, но замер и, недолго подумав, положил успокоительное на место — в коробку с прочими лекарствами, которую следом убрал в один из навесных шкафов. Тут внезапно открылась входная дверь. Франц вздрогнул из-за неожиданности, а когда понял, что сердце его всё-таки не обмануло, и Великобритания правда вернулся, ринулся обратно в коридор, где пришедший уже закрывал дверь на замок. — Брит! — воскликнул Франция и кинулся к любимому. Тот пошатнулся, когда его резко обняли, и выставил руки назад, чтобы опереться о дверь. Француз вдохнул полной грудью родной запах и потёрся щекой о грудь любимого. — Почему ты так сильно опоздал? — спросил он, подняв голову и заглянув в лицо озадаченного британца. — Я… — начал тот говорить хриплым голосом, а после прокашлялся и продолжил: — Прости, дела были на работе. — Он криво улыбнулся и неуверенно обнял Франца в ответ, совсем слабо прижав его к себе. В другой ситуации Франция бы обратил на его поведение внимание и начал бы подозревать, но сейчас его мысли были сосредоточены на другом. — Почему ты меня не предупредил? Я волновался между прочим! — начал возмущаться Франция. Он отошёл на шаг от Великобритании и упёр руки в бока, испепеляя его обиженным взглядом в ожидании извинений. Но несмотря на своё поведение, Франция всё же чувствовал великое облегчение от того, что англичанин жив, и радость. — Забыл. Прости, виноват. — Британия отвёл взгляд и неловко почесал затылок. Француз кивнул и собрался пригласить любимого на ужин, но, быстро оглядев его, оставил слова при себе, потому как возник ещё один вопрос, но уже насчёт внешнего вида британца. — Почему ты такой потрёпанный? И грязный, — Франц нахмурился и подошёл чуть ближе. Он протянул руки к одежде Великобритании и начал стряхивать с него пыль, но оказался остановлен Британией, который взялся за его запястья. — Всё в порядке. Я просто споткнулся и упал по дороге, не стоит волноваться, — сказал Вел, убирая от себя чужие руки. — Аккуратнее надо быть. Ладно, иди переодевайся, я буду ждать тебя на кухне, — с этими словами Франция приподнялся на носочках, поцеловал англичанина и ушёл разогревать их ужин. Великобритания кивнул и направился в противоположную сторону. Теперь француз заметно повеселел. Он напевал себе под нос первую вспомнившуюся песню, пока ставил по очереди тарелки в микроволновку, и думал, как же глупо было полагать, что с Британией случилось что-то серьёзное. Ну правда же, он зря волновался о нём эти долгих три часа, за которые мог заняться более полезными делами. Например, прибраться в квартире, принять душ или поесть самому, в одиночку. Когда микроволновая печь пропищала, оповестив о том, что вторая тарелка с едой разогрелась, Франция аккуратно, чтобы не обжечься, взял обе тарелки в руки и повернулся к столу, но испугался, увидев перед собой Британию, который успел довольно-таки быстро переодеться, но ещё не умылся, что было видно по испачканной в уличной пыли щеке. Ещё и руки наверняка не вымыл. — Божечки, — выдал Франц, чуть не уронивший тарелки на пол, — когда ты так подкрадываться научился? Дал бы знать хоть, что уже здесь, — он склонил голову набок, рассматривая лицо Вела. Обычно тот был очень чистоплотным и не позволил бы себе разгуливать в таком виде, так что было странно лицезреть его выпачканным. И что ещё более странно — он не собирался исправить ситуацию. — Иди в ванную, приведи себя в порядок хоть. Умойся, помой руки. — Ох, да, точно, — Брит хлопнул себя по лбу. — Прости, сейчас вернусь, — он быстро ушёл с кухни, по пути закатывая рукава свитера, чтобы не намочить его в воде. Франция поставил наконец тарелки и посмотрел в проход в коридор, наблюдая за Велом, который как будто неуверенно шёл в сторону ванной комнаты, а оказывшись перед двумя дверьми — в ванную и туалет — замешкался. А после ошибочно открыл туалет, после чего тут же закрыл и обернулся в сторону француза, который пытался понять, что случилось, и смотрел на него, вскинув одну бровь. Брит мило улыбнулся и на этот раз точно зашёл, куда надо. — «У него точно всё хорошо?» — задался вопросом Франция, но быстро отмёл в сторону плохие мысли. Вел задержался на работе на целых три часа, так что сильно устал, потому и перепутал либо же задумался. С кем не бывает? Тем более сам француз тоже порой уходит в свои мысли, а, очнувшись, понимает, что сделал не то, что хотел, или пришёл не в ту комнату, в которую собирался. Включив чайник, Франц сел за стол и стал ждать британца, потому как не хотел начинать без него. Тот не стал надолго задерживаться и через пару минут вернулся. Он уселся напротив Франции, и они начали ужинать в мирной тишине. — Расскажешь, как день прошёл? — поинтересовался француз. Обычно британец рассказывал что-нибудь интересное, что произошло в течение дня. — Ничего необычного. Даже не знаю, что сказать, — пожав плечами, ответил англичанин, не поднимая взгляда на Францию. Сейчас он был больше сосредоточен на том, чтобы поесть. Хмыкнув, Франция ответил ему: — Ладно. И, раз уж Британия собрался сегодня помолчать, Франц сам взялся пересказывать прошедший день, а точнее, все самые интересные моменты, над которыми можно было даже посмеяться, хотя хохотал только один француз, в тишине, разбалвяемой звуком закипающей воды, что вскоре заставило его неловко отвести взгляд и умолкнуть, подумав, что любимый не настроен сегодня на разговоры. Мужчина предположил, что у того что-то произошло на работе, но спрашивать не стал. Потом разузнает всё, а сейчас Брита лучше не трогать, раз тот этого не хочет. Уходил спать Франция без настроения. Не только потому, что Великобритания явно не хотел с ним общаться. Тот ещё и не захотел идти с ним в спальню. Сказал, что недолго почитает перед сном, и засел в гостиной, дабы не мешать спать Францу. — «Он точно странно себя ведёт», — думал Франция, лёжа в кровати и смотря в тёмный потолок комнаты. — «Надеюсь, завтра всё вернётся на место». Он перевернулся набок и сильнее укутался в одеяло. Холодно. Хорошей идеей было включить обогревание, но зачем свет тратить, когда можно накрыться тёплым одеялом? По крайней мере, так считал Франция, а вот Британии было не жалко хоть на целый день оставить включённый кондиционер, либо же на целую ночь, если они забудут выключить его перед сном. Могли себе позволить. Повертевшись и так и не найдя самую удобную позу, мужчина встал с кровати и уверенно пошёл в гостиную, где сидел Вел с книгой в руках. Он сразу обратил внимание на пришедшего француза и опустил чтиво на колени, выжидающе смотря на своего партнёра. — Просто хотел сказать спокойной ночи, — уверенности у Франции заметно поубавилось, стоило ему встретиться взглядом с Британией и начать говорить. От того, как на него смотрели, стало ещё холоднее. И куда подевался тот тёплый взгляд, полный любви, которым англичанин всегда глядел на него? — Спокойной ночи, — ответил Брит, слабо улыбнувшись, словно через силу выдавил из себя эту улыбку. Помедлив некоторое время, он отложил книгу и встал с кресла, чтобы подойти к французу и, приобняв, поцеловать. Напряжение между ними вмиг рассеялось, и Франция, в наслаждении прикрыв глаза, отвечал на поцелуй, переняв на себя инициативу. Когда они отстранились, Франция открыл глаза и заметил румянец на щеках Вела, а в его полуприкрытых глазах играл огонёк. Улыбнувшись, Франц напоследок поцеловал любимого в щёку и отошёл. Теперь он был доволен и готов со спокойной душой ложиться спать. — Не сиди допоздна, — попросил он. Великобритания кивнул, и Франция, развернувшись, собрался уходить, однако его остановили, потянув назад за руку. Он обернулся и вопросительно посмотрел на британца. — Погоди, — сказал тот и взял с дивана плед, который Франция оставил здесь, когда уходил встречать его. — Смотри, не замёрзни. — Он вручил плед своему партнёру. — Хорошо, спасибо, — поблагодарив его, француз, оставшийся в принципе довольным на сегодня, ушёл в спальню и спокойно заснул, не застав тот момент, когда Великобритания закончил читать, вернулся и лёг на второй половине кровати.

***

Утро встретило Францию приятным запахом кофе, доносящимся с кухни, а также холодом той части кровати, где должен бы быть Британия. Француз сразу распахнул глаза и приподнялся на локтях, смотря на пустующую половину кровати. Похоже, англичанин встал очень рано, раз постель успела остыть. Но в этом есть плюс. А заключается он в том, что Францию ждёт великолепный завтрак сегодня. И мысль об этом завтраке помогла ему пересилить себя, подняться с кровати и лениво поплестись в ванную, чтобы для начала привести себя в порядок. Быстро проделав все утренние процедуры, француз в приподнятом настроении пошёл на кухню, но улыбка пропала с его лица, когда он увидел, что на столе, как и на плите, ничего не было, а Великобритания спокойно сидел за столом и пил кофе. — Ты… Ты пьёшь кофе? Не чай? — удивлённо спросил Франция, смотря на кружку в руках любимого. Тот вскинул бровь и опустил взгляд на напиток, который пил. — Да, и? — Но ты же больше любишь чай, Брити, — недоумённо продолжил Франц. — Решил дать кофе второй шанс, — ответил англичанин, перед этим помолчав в раздумьях пару минут. — Кстати, с добрым утром, — сказав это, он встал и подошёл к французу с целью поцеловать его, но тот выставил руку вперёд, чтобы притормозить его. — Что такое? — Ну… — Франция хотел поинтересоваться насчёт завтрака, но быстро передумал. Вел ведь не обязан готовить для него. Он это делал по своей воле, а теперь не захотел. Что же тут поделать. — Ничего. Доброе утро, — ответил француз и позволил подойти к себе и поцеловать. Сегодня суббота, у них обоих выходной, а это значит, что целый день они смогут быть вместе. И смогут глянуть фильм, который давно планировали. Только вот для начала следует позавтракать. Прервав первым затянувшийся поцелуй, Франция прошёл к плите и достал сковороду. Не было ни сил, ни желания делать что-либо, но так как принимать пищу было важно, он собрался готовить самый простой завтрак для себя. И тут возникает вопрос: а завтракал ли англичанин? — Брити, солнце, — обратился он к возлюбленному и обернулся к нему. Как оказалось, тот остался стоять на месте и облизывать свои губы. Однако от занятия пришлось отвлечься. — Ты уже ел? — Да. Так что на меня можешь не готовить, сладкий, — ответил Брит и сел обратно за стол. — Хорошо. — Франция продолжил заниматься своим завтраком, не замечая на себе пристального изучающего взгляда. — Посмотрим кино сегодня? — Я не против. Что за фильм? — Тот, который мы хотели глянуть вместе. Ты забыл? — с разочарованием спросил француз. — Нет, что ты. Конечно, я помню. И мы обязательно посмотрим его сегодня после завтрака. — Отлично. — Франц улыбнулся. И чего это на него нашло? Даже если бы Великобритания забыл, он бы напомнил. Ничего страшного в этом не было. Достаточно быстро расправившись с завтраком, Франция помыл всю посуду и утянул Британию в зал. Они разместились на диване и включили телевизор. Француз в нетерпении ждал, когда серый экран сменится картинкой с какого-нибудь телевизионного канала, и он сможет зайти в интернет и найти нужное кино, а Великобритания же в этот момент спокойно сидел, смотря, как казалось, в пустоту, однако длилось это недолго, и он придвинулся ближе к Франции, когда тот уже набирал название фильма в поиске. Англичанин приобнял его и уткнулся носом в шею. — Щекотно, — хихикнув, сказал Франция и вжал голову в плечи. — Ты приятно пахнешь, — прошептал Вел и прижал чужое тело поближе. Франция ойкнул и упёрся руками в грудь Британии. — Чего это ты вдруг? — спросил он. Разве недавно у англичанина не было плохое настроение? Хотя зачем спрашивать, если всё хорошо, не так ли? Это только к лучшему, что он перестал вести себя так, словно Франция ему надоел или кто-то умер. Так что, не дождавшись в итоге ответа, Франц обнял любимого в ответ и прикрыл глаза. Он вдохнул, чтобы насладиться родным ароматом, но среди привычного запаха учуял странные нотки чего-то другого. Приторно-сладковатого, чужеродного. Он принюхался сильнее и понял, что пахло… Гнилью. — Брит?.. — Француз поднял голову и посмотрел в лицо широко улыбающегося британца. Тот прищурился и спросил: — Что-то не так, котик? — «Он никогда не называл меня так… Что с ним случилось?» — пронеслось в голове Франции. Он еле заметно свёл брови. В груди зародилась тревога. — Франция? — позвал его англичанин и провёл рукой по его голове. По телу последнего прошёл холодок. Очень сильно хотелось спросить насчёт присутствия этого запаха, но что-то внутри него просило этого не делать. И Франция решил промолчать, потому что он не глупый персонаж какого-то фильма, который говорит или делает что-то, не подумав хорошенько заранее. И неважно, что это Британия, его возлюбленный. Паранойя сейчас сильно перевешивает свою чашу на весах. Любовь любовью, а инстинкты самосохранения никуда не делись. — Всё в порядке, Брити, — эти слова давались ему с трудом. — Давай смотреть кино? — Англичанин кивнул и отпустил француза, чтобы позволить тому наконец-то включить им фильм. Быстро дописав название и найдя хороший сайт, он запустил видео и отложил пульт в сторону. — «Всё в порядке. Всё в порядке, — повторял Франц в голове. — Может, это потом объяснится само. Я просто себе выдумываю проблемы, которых на самом деле нет». — Он прилёг на плечо Англии, а ноги закинул на диван. Как бы он не убеждал себя, что нет причин для паники, мысли о том, что Британия изменился после того, как пришёл домой намного позже обычного, не переставали крутиться в голове. Что такое произошло с ним? Не зря, наверняка, не зря он опоздал на три часа. — «Да нет, это же бред. Мне кажется». — Глубоко вдохнув и выдохнув, француз постарался расслабиться. Напоследок сделав мысленно заметку о том, чтобы проверить, вдруг запах исходит только от одежды Великобритании, он переключился на фильм, начало которого из-за переживаний удачно пропустил.

***

«Начал любить то, что не любил» «Запах гнили исходит всё-таки от Него, а не от одежды» «Обращается слащавыми прозвищами, которые всё это время терпеть не мог» «Я заметил, что Он всегда следит за мной» «Начал испытывать больной интерес» Франция сидел в ванне, закрывшись занавеской, и писал в блокнотике, который стал для него чем-то вроде дневника. Дневника по наблюдениям за Великобританией. И так как француз не хотел, чтобы тот его раскрыл, он делал записи втайне от Брита, а блокнот прятал там, где его не найдут. Потерев рукой шею в том месте, где пару дней назад утром обнаружился укус, прямо рядом с большим засосом, оставленным точно так же, без ведома Франции, мужчина добавил к последней записи: «Это какая-то зависимость» «Вначале, в тот самый день, вёл себя так отстранённо, но потом что-то будто переклинило в Нём. Я вижу этот непонятный огонь в Его глазах» «Кто это, чёрт возьми, и где мой Британия?» — «Он стал другим человеком», — размышлял Франция. — «Нет, он буквально больше не Британия. Это кто-то другой…» Раздался стук в дверь ванной комнаты, который испугал Францию. Он выронил ручку и уставился в сторону двери, несмотря на то, что перед ним была занавеска. — Франция, у тебя всё хорошо? Похоже, в этот раз Франц задержался надолго, что, конечно же, не смогло не вызвать панику у Великобритании. — Прости, я сейчас! — крикнул ему в ответ француз, выбираясь из ванны. Он быстро бросил блокнот вместе с ручкой за стиральную машинку, включил воду в раковине, в спешке умылся, вытер лицо и вышел в коридор, где ждал его британец. — Уход за собой — это важно, и я не люблю жадничать своим временем в этом случае, — сказал он, улыбаясь, и провёл ладонью по своей щеке. — Люблю пользоваться разными масочками. Кожа после них такая мягкая. — И правда, — согласился Вел после того, как повторил действие француза, проведя тыльной стороной ладони по его второй щеке. Франция еле сдержался, чтобы не скривиться. — Что ж, я пойду в душ, раз ванная теперь свободна. — Да, конечно, иди, — ответил Франция, в душе помолившись, что блокнот за стиральной машинкой англичанин не сможет обнаружить. По идее, если он не захочет специально искать его, то и не найдёт, а раз он не знает о его существовании, то можно не беспокоиться. Отойдя в сторону, Франция пропустил Британию в ванную. Тот закрыл дверь, но не на замок, что было понятно по отсутствию щелчка, и теперь французу можно было спокойно выдохнуть. Первым делом он вытер лицо в том месте, где его касались, а после ушёл в спальню. Прошла уже неделя с тех пор, как Великобритания вернулся не Великобританией. И всё это время Франция жил с ним, старательно делая вид, что ничего не подозревает, и вообще жизнь прекрасна и, возможно, даже прекраснее, чем была. Плана, что делать с самозванцем, не было. Франц не знал, куда ему деваться, что делать, к кому бежать за помощью. С каждым днём ему становилось всё хуже, он больше сходил с ума, а голову чаще посещали мысли о том, что ему придётся либо убить Британию, либо себя, либо жить с ним бок о бок до тех пор, пока тот не сделает с ним что-то. А намёки на то, что англичанин может это сделать, были. Те же укусы или засосы, сделанные, пока Франц спал; частые слова о том, как он вкусно пахнет или что сам он сладкий. И от этого казалось, что однажды утром он проснётся либо не целым, либо не проснётся вообще. На самом деле, дневник, который он вёл, был полезен лишь в одном: выговориться никому, кроме страниц блокнота, больше не было возможности. Любой подумает, что Франция сошёл с ума. А, может, оно так и было? Но он ведь точно видит странное поведение британца, точно видит, что он больше не он. Однако в нереальность происходящего хотелось верить больше, чем в то, что его Великобритании больше нет рядом, и он никогда не вернётся. Сев на кровати и подтянув к себе ноги, Франция уткнулся лбом в колени. Ничего не имело смысла, потому что изменить как-либо ситуацию он не мог. Он попал в ловушку ещё неделю назад. Отсюда не было выхода. Направить нож на Вела тоже не казалось достаточно хорошим вариантом, потому что мало ли Франц правда болен? В таком случае он убьёт своего возлюбленного, а после попадёт либо в тюрьму, либо в больницу для психически больных людей. Да, он очень много раз представлял себе убийство. И каждый раз мысли заканчивались на надеждах, что всё было иллюзией сознания. Жестокой игрой разума, который решил подкинуть испытание на стойкость Франции. Пожалуй, это самое сложное и мучительное — не осознавать, безумен ты или весь мир сходит с ума? Через несколько минут раздумий, Франц понял: терять, в общем-то, ему было нечего. Он должен поговорить с Великобританией о том, что происходит. Всё равно это жизнью уже нельзя было назвать. Если Франция был прав, то Британию всё равно не вернуть, а жить с монстром, притворяющимся им, он не хочет. Если же он на самом деле нуждается в лечении, то ему помогут, и скоро всё вернётся на круги своя. — Решено, — сказал сам себе француз. — Была не была. Он дождался, когда Великобритания выйдет из душа и сообщил ему, что они должны поговорить. Тот сразу согласился, и они вдвоём перешли в гостиную. — Тебе посушить волосы? — предложил Франция, садясь на диван. — Давай. — Британия сел на пол между ног Франции и отдал ему полотенце. Тот взял его и начал медленно, заботливо вытирать мокрые волосы, что помогало ему немного успокоиться и настроиться на важный разговор. — Я хотел сказать… — Он замолчал, пытаясь подобрать правильные слова. С чего стоило начать? С того дня? Или с изменившегося поведения британца? — Не торопись. Как соберёшь мысли в кучу, можешь начать говорить. Я подожду, — сказал Вел и погладил ногу Франца. — Хорошо. — Франц легко улыбнулся. Единственное, что, пожалуй, осталось прежним, это забота, которую проявлял Великобритания. Он по-прежнему сильно любил Францию, был к нему внимателен и ухаживал за ним. — «Разговор точно должен пройти на лучшее», — подумал француз и вдруг осекся. Улыбка спала с лица, он перестал вытирать чужие волосы. Он явно на что-то наткнулся в голове Вела, и первой мыслью было, что тот недостаточно хорошо вымыл волосы, либо забыл про какую-нибудь заколку (а заколками он порой правда пользовался). Отодвинув немного полотенце, Франц залез пальцами в волосы англичанина и нащупал что-то металлическое. Он нахмурился и, убрав полотенце совсем, чтобы не мешало, раздвинул пряди, смотря на голову Брита. То, что увидел Франция, вызвало у него ужас. По голове Великобритании шёл длинный шов, уходящий вниз, к спине, и закреплённый нитями и железными скобами. Франца начало мутить. Он резко соскочил с дивана и понёсся в ванную, где встал над раковиной, уперевшись руками по её бокам. Сердце в груди стучало в бешеном ритме, а в голову пришло осознание причины, по которой Великобритания не раздевался при нём, ложился спать позже, вставал намного раньше, чем он, причины, по которой тот приобрёл запах гнили… Француза стошнило. Из глаз лились слёзы, лицо покраснело. Он вымыл рот водой, когда это прекратилось, и продолжил стоять, наклонившись. Он словно задыхался, в глазах темнело. Парализующий ужас скрутил внутренние органы. Это правда неужели он, Брит, его родной Брит правда... Франция не знал, куда себя деть. Громко и сильно прокашлявшись, он поднял голову и увидел в зеркале отражение Британии, который стоял за его спиной и с ухмылкой наблюдал за ним. Француз дёрнулся и в страхе застыл. Чужие руки крепко оплели его талию. Великобритания наклонился к уху Франции и, смотря в его глаза через отражение зеркала, хищно прошептал: — Ты давно догадался, не правда ли?