Бархатные нежности

Летнее солнце-ранняя пташка, поэтому к девяти, оно во всю билось сквозь окно в квартиру Шастуна, разбудив Арсения. Он с удовольствием просыпается рано, но сегодня, как никогда раньше хотелось подольше поспать в тёплых объятиях и прислушаться к мирному сопению коллеги под боком. Антон всю ночь не отклеивался от мужчины, а наоборот пытался целиком перетираться на него, заменяя тому одеяло. Сегодняшнее утро для Арса стало тем, когда ты действительно рад, что проснулся спустя долгое время «спячки». Голова Шаста была на груди Попова, позволяя тому некую шалость в виде краткого поцелуя и лёгких касаний вдоль длинной шеи, от чего та машинально покрылась мурашками-неосознанно. Арсений улыбылся, не думая о том, что скажет его ,все ещё просто друг, когда проснётся. Хотелось ли сбежать? Нет, хотелось уснуть заново и проснуться только тогда, когда в лицо прилетят родные джинсы и его выставят за дверь, а собираться самому, лишая себя возможности побыть с солнечным мальчиком ещё-глупо. Уснуть не удалось, хотелось кофе, это уже как привычка. Кто-то курит по утрам, а кто-то выпивает чалку крепкого кофе, разрушая своё сердце самолично. Пришлось аккуратно выпутаться из тёплых объятий, заменяя себя одеялом под телом Антона, а он и не понял. Лишь поморщился и уткнулся в ткань поглубже. —Где тут у тебя что…—прошептал Арс, разговариваю с собой в попытках найти свою одежду на полу. Он вчера и не заметил, как выбросил ее куда то за спину, на складывание вещей времени не было. Сейчас же он по очереди находил каждый элемент и попутно одевался, пытаясь тихо проползти в ванную. Холодная вода, как нельзя кстати освежила мужчину этим утром, приводя в сознание. Утренние нежности и дорогой ночной секс-прекрасно, но слишком романтизировано. В память врезались слова Тоши, который дале во время их близости думал о том, кто он и для чего это все. Очередь таких мыслей вынудила Попова провести перед раковиной неприлично долго, но даже шумящая вода не заставила младшего в комнате проснуться, это Арс понял, когда возвращался сквозь комнату на кухню. Первый глоток кофе-самый горький и неприятный, по горлу проходит терпкость и остаётся это знакомое послевкусие. Арсений вспоминает испуганные глаза Антона и вопросы «я гей,да?». На лице кажется выступает походив шок и затмение разума. Второй глоток самый желанный, когда ты чувствуешь все краски напитка и наслаждаешься каждой его ноткой. В память врезались слабоумие стоны и страстные касания, Арс проводит пальцами по губам, вспоминая как пару часов назад, там были чужие губы и обжигающий шёпот. Последние глотки-ощущение, что ты хотел, что бы все так быстро заканчивалось, как это кофе. Он вспоминает это утро и боится, что это конец… Руки пробрала мелкая дрожь и хотелось убежать, розовые очки снялись. Если до этого момента Арсений верил, что Антон разделяет его чувства внутри себя—сейчас убеждён, что это не так. Хотел отвлечь, помочь, развлечься… Но не прожить. Напоследок хотелось доказать младшему свои намерения остаться в хороших отношениях, то есть приготовить завтрак. Арс помнил все эти весёлые истории Антона о дружбой с плитой и сковородками. У него не единоразово сгорали яйца и яичница откладывалась в далёкий ящик, окончательно тот забросил идею готовить, когда поджег кухонное полотенце Ире, в попытках приготовить для неё, что то романтическое. Арсений вспоминал это и так тоскливо улыбался плавающему по сковородке маслу. Шаст то такой романтичный на самом деле, каким бы ветреным и не казался. Попов завидовал Ире сейчас, потому что он знал наверняка, ради неё Антон пойдёт на такие вещи, а ради него нет. «Насильно мил не будешь» Пронеслось в голове Арса, прежде чем кухня заполнилась приятным ароматом оладьев и словно на запах из комнаты вылез помятый Антон. Попов все ещё не видел его, но отчетливо слышал шаги за спиной и тихий бубнеж на страдающий зад. —Ты не ушёл?—спросил Антон и со смачным матом присел за стол, каким бы хорошим и аккуратным не был бы секс вчера—сегодня задница болит настолько неприятно, что скрывать этого даже не хотелось. —Подумал, что я достаточно повзрослел, что бы убегать—улыбнулся сквозь призму туманных мыслей Арс и выставил на стол тарелку с едой, было трудно не заметить блестящий взгляд коллеги, который облизывался при виде блинчиков перед собой. —Я бы убежал, но спасибо, что остался. И за завтрак тоже—Шаст как то вяло потянулся за объятиями сквозь боль, но все равно притянул к себе Арса, утопая в нем безвозвратно—спасибо за все..—пошептал он ему на ухо и аккуратно поцеловал в шею, отпуская его. Руки быстро потянулись к тарелке, но стоило прикоснуться к еде, как Антон отдёрнул палец и принялся облизывать его, снимая боль. Арсений лишь улыбнулся и присел рядом, переворачивая стопку блинов так, что бы сверху были остывшие. —Поспешишь, людей насмешишь. Аккуратнее—посмеялся Арс и откусил своего творения первым-вполне съедобно. Даже вкусно, ну или он не задумывался о том, как может быть. —Это наша работа, вкусно хоть?—тоскливо посмотрел Антон, пытаясь не думать о том, что он сейчас сплошной болезненный синяк. С Арсом хорошо, просто дышать легче и Антон боялся подумать о том, что тому прийдется уйти и оставить его со своими мыслями один на один. —Нам стоит обсудить?—как то аккуратно спросил Арсений, выжидая трагической паузы после бесконечной похвалы своему кулинарному навыку и воплей Антона, как его желудок ему благодарен. —У меня болит задница, что делать?—все ещё смеялся Шаст, пытаясь не вникать в суть. Он поступал так всегда. Легче пошутить и посмеяться, чем брать на себя ответственность за свои слова или поступки, не хочется обещать того, чего ты не гарантируешь выполнить. Ему настолько не хочется даже думать о чем-то сложном, что он всегда сбегал в прямом смысле слова, сейчас же он в собственном заточении квартиры и уйти банально некуда. Антон позабыл даже о горящем заде, пытаясь поерзать на стуле, от неудобства этой темы. Да он не знал что говорить! Ему понравился секс с мужчиной, нет, ему понравился секс с Арсением! Ему нравится целовать его губы, ему нравится слушать фигуральные басни и просыпаться с ним в одной постели, чувствуя лёгкие поглаживания по спине! Только кардиограмма сейчас не даст солгать о том, как хорошо и приятно это все вспоминать… Но Антону страшно признать самому себе в этом, он боится представить, что это может повториться, но и умрет от осознания того, что эта акция была единоразовой. А думать об этом под натиском натёчных глаз было невыносимо трудно, даже еда перестала быть вкусной и комом вставала в горле. —Шаст, я не Ира. Мне говори прямо, по крайней мере постарайся—выдохнул Арс, словно чувствуя все эти внутренние терзания парня на себе. Попов хотел было сказать, что он признался себе в том, что влюблён в парня, но не мог. Спустя столько времени знакомства с этим солнечным парнем, он успевал замечать это нелепое влечение и кульбиты Сердца, но всерьёз он не задумывался об этом - никогда. Времени на это и не было:семья, работа и куча заморочек. Господи, да его не принял бы ровным счетом никто! Родители, которые не готовы были поддержать идею с искусством, не перелили бы новости о гомосексуальной ориентации… Точнее не так. Есть такая ориентация, что бы чисто по ШАСТУНУ? Арс улыбнулся такому каламбуру в своей голове, но редко погрузишься в те мысли, что не может потребовать с парня того, в чем не разобрался сам. —Хорошо подмечено, Ира. У меня есть девушка, у тебя жена. Мы не можем… —запнулся Антон, нервно сглатывая. Каждый раз когда он отрицает факт своего влечения к Арсению, то вспоминает эти мимолётные касания и их «личные» шутки на сцене. Шасту всегда было приятно, что в глазах этого Питерского красавца он был чем-то иным спели всех, но ведь… Арсений сам был для Антона иным, но он не знал сколько времени ему потребуется, что бы произнести это тихо и шёпотом хотя бы за закрытой дверью. —Или можем, Шаст? Я ни на чем не настаиваю…—несмело говорил Арс и подсознательно потянулся к бедру Шастуна, укладываясь свою руку на нем в жесте поддержки. Антон даже не Дёрнулся, он улыбнулся, чувствуя тепло рядом с собой. Это хороший знак… —Мы подумаем, ладно? Оба. Но давай…—запнулся Антон, даже не мечтая о том, что серьёзный до мозга костей Арс сейчас перебьёт его коротким поцелуем и так по родному улыбнётся. —Давай продолжим эту интрижку, пока будем думать. Я сам бы не удержался—лучезарно улыбнулся Попов, разглядывая зелень чужих глаз, которые не моргая смотрели на него. Антону тяжело долго держать зрительный контакт, но с Арсом он подвисал, забывая о своих неудобствах—но это на время. Быть героем любовником я не хочу, у тебя шкаф не удобный для пряток—заливисто посмеялся Попов, туша свой страх этим смехом. В отличии от Шаста он знал, что подаст на развод и не создаст для парня неудобные условия скрытной жизни.