Бархатные нежности

Арсений не знал, когда этот двухметровый комок его личной жажды привалит свою задницу в Питер, поэтому особо не навязывался в сообщениях и не кормил себя завтраками о скором приезде и пытался не думать о том, как ему поступать дальше. Законный брак. Жалость. Ее слёзы. Тихий смех Кьяры из кроватки и ощущение дома… Он физически был дома и съедал себя изнутри чайной ложкой по крупице, ощущая себя вне. Конечно, он испробовал все тонкости семейной жизни и знал как приятно, когда ты знаешь, что тебя ЖДУТ… С Антоном все было бы иначе, вот как и сейчас. Он же совсем других мировоззрений, для него важен хороший секс и сладкая лесть по утрам, но не обязанность. Его юная тяга к свободе и открытым легким будоражила Попова, ведь кто знает, когда он сам остепенится. Сейчас с Шастуном хорошо ютиться с коморки в Коморку, в душе играют былые дьяволята и искра зажигалась снова и снова, но ведь так может быть год? Два? Сколько вообще это может длиться? А что Арсений может ему предложить сейчас? Ничего. Он все ещё обручён, пусть и без кольца… Его по прежнему называют ее мужем в редких кругах и он не сможет играть на два фронта , патронов не хватит… Хотелось сейчас просто так по родному прижать к себе огромного Шастуна и выдохнуть, понимая, что ему просто хорошо. Он сидел около кроватки и наблюдал за тем, как ребёнок в ней ласково посапывает и улыбается во сне. Тонкие пальчики нащупали свисающую к ним руку отца и сжали фалангу, вызывая у Попова тонну тёплых чувств. Арсений не любит детей, а они его. Всегда между ними огромная пропасть и адское желание сбежать. С Кьярой было не так, она была своя… Родная. Тёплая и самая светлая девочка на планете, которой он подарил все своё сердце. Она. Единственное, что вызывало у отца желание находиться в семье, но… Арс вглядывался в аккуратный Носик и понимал, как она похожа на Алёну. К ней ничего. Пустота. Куча благодарности и едва слышная боль жалости… Из такого нежного и порою болезненного момента лёгких касаний выбило входящее сообщение на телефон, в котором Арсений забыл выключить звук и спохватился. Сейчас он хранитель сна своей дочери и не позавидует он тому, кто разбудит ее После двухчасовый колыбелей. 14:35 Антон «Я под дверью, подумал, что звонить будет громко:)» Солнце! В Арсения сейчас светило солнце, только где то изнутри. Он приехал… Не смотря на ненавязчивость их отношений. Попов тихонько прикрыл дверь в детскую и подошёл к двери, снимая лёгкую дрожь с пальцев. Ничего он так не хотел сейчас, как вцепиться в родные за это время губы и растерзать из в приливе своих чувств. Когда на пороге показался улыбчивый до мозга костей Шастун, Арс не выдержал и просто, что было силы прижал парня к себе вдыхая едкий запах сигарет с его волос. Ему не нравился этот запах, на всех, но не на Шасте. —Эй, я же с подарками приехал. Раздавишь—тихонько посмеялся Антон на ухо Арсению, который не мог поверить собственному ощущению рядом с ним и просто плыл—хотя я так соскучился—прошептал Шаст, целуя мужчину в макушку, которая была прямо перед его носом. Парадокс, на фоне с Антоном, Арс был маленьким комочком, которого хочется погладить и защитить, а на деле, он мог с лёгкостью подхватить длинное тело и без усилий таскать его на себе, внутри себя зная, что возраст важнее роста… —Что? Ты?…—опомнился мигом Попов, отскакивая от парня назад. В его руках был маленький Мишка, который держал в лапках алое сердце. Слишком по гейски, нет? Арса аж передернуло, это точно не сон? —Нам предстоит пиздец какой разговор, но оставим это к вечеру? Пока просто пусти меня—чуть громче посмеялся Антон и прошёл в квартиру, сбрасываясь с плечей рюкзак. После весёлой ночи с Ильей, голова гудела так, словно в ней была собственная Колокольня, которая ежесекундно била «двенадцать». Но не смотря на общее недомогание, где-то внутри было чрезмерно легко. Слова друга коркой въелись в сознание и Шастун не думал о том, что не больной или чего хуже. Он почувствовал себя на вновь влюблённым, как тогда кучу лет назад с Ниной и пару лет назад с Ирой, только тут все глубже. Хотелось действительно раствориться в человеке, чувствуя некую эйфорию от происходящего… Это тот самый пик крайности, когда ты не думаешь о последствиях и мнении других. Кому в коллективе понравиться эта новость? Ладно, может быть кому-то это покажется очевидным, но только не тому человеку, который словно с ладони кормит подрастающего Шаста. Стас был своеобразным гомофобом , мол «ебитесь с кем хотите, только мне не говорите, а то я вас расстреляю». Откровенно говоря, наверняка Антон придерживайся такой позиции ровно до того дня, пока глаза океаны не встретились в его скудной до того дня жизни. С самого начала между мужчинами возникла тоненькая нить, которая с каждым днём становилось толще и не давала им продышаться от ее натяжения. Арсений снова вернулся в детскую, направляя младшего в ванную, и снова завис над кроваткой. Кьяру хотелось разглядывать вечно, но ровно до того момента, пока рядом не слышится знакомый аромат и пара изумрудных глаз уже сьедает малышку. Антон-большой ребёнок. Но он с таким трепетом ворковал над чужой дочерью, словно в этом ребёнке была его собственная отдушина. Он боялся пошевелиться или нечаянно подышать в ее сторону, ведь взгляд поместился на ее подрагивающих от сна ресницах и сердце замирало. Арсений почувствовал то, что Шастун перерастёт свои гормональные всплески когда нибудь. И именно тогда в их «мы» родиться, что то больше, чем просто сочетание гласной с согласной. Попов тихо подошёл со спины к Антону и умостился подбородком на плече, аккуратно дыша в шею, тот дрогнул в его руках от неожиданности и слышно прошипел на старшего, пытаясь угомонить его. Но Арсений слишком сильно соскучился, что бы делить своего любовника с собственной дочерью. —Я голодный, давай поедим—Антону хочется сорваться с собственных петель и стать уязвимым, разложить себя самого в соседней комнате и позволить трахать его так, как душа пожелает. Только мысль об этом, вынуждала капельки ледяного возбуждения прожечь кожу и закатить глаза от того, какими жаркими казались на фоне чувств губы Арса на его шее. —Мы даже не целовались, какого че…—не успел было выругаться Попов, как его заткнули наглым поцелуем, от чего он и вовсе потерял голову и простонал в в рот Шастуну, который не смотря на эти мысли в голове держался из последних сил и не углублял поцелуй до состояния «либо мы тарахаемся, либо я вылижу твою глотку». Поцелуй был настолько нужным сейчас и нежным, что без особых представлений, строгий и сильный до мурашек Арс, растянулся в улыбке и так по девчачьи прикусил чужую губу, натягивая на себя. —Кто из нас ещё примерный отец?—улыбнулся Антон и так показушно-пошло облизал кровоточащую губу. Алёна была умна, что бы сообразить, что ее экс-муж в готовке такой же импровизатор. Нет, элементарные вещи он сумел бы приготовить, но что-то на уровне «вкусно и более изыскано врядли». Поэтому на первое время в холодильнике стояла приготовленная еда, которая полагалась ровным счетом на одну персону, но Арс явно был голоден за другим процессом, чем за едой. Антон с дороги не раздумывая уминал отваренную куриную грудку с какой-то неизведанной его желудком хуйней, смахивающей на крупу. Желудок буквально ныл от суток алко-марафона и голодовки, поэтому вкусовые рецепторы благодарили умелые руки Алёны, которую он то и едва помнил. —Я не буду шутить, Окей? Просто очень вкусно—похихикал сам себе Шастун, от каламбура этой ситуации. Ты ешь еду от той, кто по закону лена твоего героя-любовника, а он ненасытно поедает взглядом тебя напротив—кстати, пока с темы не сошли. Что у вас?—как-то менее улыбчиво спросил Шаст, разглядывая переменившееся перед ним лицо. Вот секунду назад, он улыбался и готов был треснуть от этого, а сейчас уголки губ спустились вниз и взгляд потух, а в нем читалась целая история. Арсений может быть таким? Не раз Шастун ловил себя на мысли, что никто не знает Арса, он же как горный козел скачет тут и там, и раздаёт свою энергию другим. Невероятное зрелище , завораживающее, но и трагическое одновременно. Если бы лишь Арс позволил побывать в его мире, Антон бы не отказался взять билет в один конец. —Она все ещё на что-то надеется, а я дал ей время встать на ноги без меня—вдохнул во все лёгкие Арс и на выдохе выпалил—глядя на дочь, я понимаю, что разобьюсь, если ее не станет в моей жизни. Пусть мы и разведёмся, но…—не хватило запала. Все же этот едкий осколок терзал огромную душу Арса, вспоминая детский хохот—не могу без них, а с ними тошно—подытожил он, прежде чем почувствовал себя в мужских объятиях. Казалось, Антон сам был пассивным в из отношениях и позволял другому человеку владеть им, но сейчас он впервые сделал, что то такое, что противоречило их отношениям до этого дня. Он мог набросится на Арсения первым, но всегда подстраивался и позволял держать себя. Но сейчас он был немного сильнее и позволил Попову почувствовать себя под защитой. —Мы не в разных странах, это твой город, Арс. Приедешь, когда захочешь и навеваешься с Кьярой. Алёна справится и станет независимой от тебя—так по нужно-тёплому говорил Антон, поднимая подбородок Арса на себя. —Я знаю—прошептал он, пытаясь дотянуться до желанных губ и раствориться в них целиком. Сейчас как никогда. Все было бы так же трепетно и нежно, если бы не детский плач, который встревожил их личный момент. —Иди, папаша. Я помою посуду, и мы пойдём гулять—рассмеялся Шаст и так по собственнически чмокнул Арса в лоб, когда тот помчался к дочке—все же, лучше него, я пока никого не встречал—пронеслось толи внутри, толи с губ Шастуна, который провёл мужчину взглядом и принялся искать этот Чертов фейри!