Рядом

      – Как думаешь, сможет ли хоть один из них вернуться? – до мужчины донесся тихий женский голос, звучащий где-то рядом.       – А кто ж это, милая, знает, тóкмо седьмой день на исходе. Исчо подождати надыть, авось и получится у них всё, – также тихо ответил второй голос, судя по присутствующей хрипотце и странным словам принадлежащий явно пожилому человеку.       Ильдар хотел было сказать, что они здесь, вернулись, но вместо этого из его груди вырвался наружу кашель, сухой, раздирающий горло. Уже на автомате он крепче сжал свою руку, которой до сих пор держал камушек и Женю, помня про наставление.       – Ох, Яри́на, водицы надыб им сейчас хоть испить, зрети, кака́ хворь напала на него-то, шо и слóва тяжкы молвить, – мужчина до сих пор слабо понимал, что происходит, перед его глазами проносились картины пережитого и от этого становилось страшно, на самом ли деле он вернулся в свой мир? А вернулся ли Женя? А помнит ли тот всё произошедшее так, как помнит его он сам?       В закрытые глаза ударил слабый свет. Но и этого хватило, чтобы захотелось загородиться от него рукой, что Ильдар и попытался сделать.       – Да ты не закрывай очи-то, нéжто спа́ти исчó хотение есть? – спросил у него довольно громко голос старушки.       И правда, мужчина просто теперь потер глаза, и осознание того, что он проснулся в своём мире и до сих пор держит чью-то теплую руку в своей руке, наконец-то пришло к нему.       – Женя, – прошептал Ильдар, открыв глаза. Он с усилием повернул голову в ту сторону, где должен был теперь лежать парень, страшась того, что могло открыться его взору.       Макаров лежал на кровати и смотрел в потолок, явно не до конца понимая, что произошло и где он сейчас находится.       – Держите, – к ним неслышно подошла девушка, которую они заметили только сейчас, и протягивала два стакана, – Да отпускай уже, отпускай, сейчас уж никуда не денется, – улыбнувшись, проговорила она, видя, что мужчина продолжает сжимать руку парня.       Переборов страх, Ильдар всё же ослабил хватку и теперь ощущал только холодок камушка. Приподнявшись с кровати и свесив с нее ноги, он положил амулет на кровать и, взяв из рук Яри́ны стакан, жадно припал к нему, за пару секунд осушив его полностью. Никогда еще обычная вода не была для мужчины такой вкусной. Девушка же подошла к парню, который до сих пор просто молча лежал и смотрел перед собой, поставила стакан рядом с ним и, присев на кровать, тихо спросила:       – Ты помнишь, как тебя зовут? – парень перевел свой взгляд на неё, а Ильдар, наблюдая за происходящим, чувствовал, как всё внутри него замерло в ожидании ответа и осознании того, что еще не всё закончено.       – Евгений, – шепотом произнес Женя в ответ, после чего получил еще вопрос.       – Что последнее ты помнишь? – наверно, ей важно было убедиться, что он не сошел с ума и не причинит сейчас никому из нас вреда, догадался мужчина о смысле такой проверки. Макаров чуть задумался, вспоминая, а тем временем Ильдара бросило в жар и в холод одновременно.       Потому что он всё помнил...       Потому что перед глазами проносились те сцены...       Потому что в голове звучали те фразы...       – Как Ильдар что-то выпил, мы легли в этой комнате и взялись за руки, а потом, – прошептал Женя и чуть нахмурился, пытаясь выудить из памяти еще хоть что-нибудь, – Потом ничего не помню, – он посмотрел сначала на девушку, а затем на мужчину рядом, – Ильдар? Ты плачешь? – от этого вопроса Хабибуллин чуть вздрогнул, прикоснулся рукой к своей щеке и, ощутив под ней дорожки влаги, спрятал лицо в ладонях, опершись локтями на свои колени и бесшумно разревелся, содрогаясь всем телом. Состояние, похожее на истерику, сжимало всё его существо в тиски и не хотело отпускать. Осознание всего пережитого раз за разом по новой прокручивалось в голове, запуская новые витки истерии.       – Так ты всё помнишь, значит, – Яри́на сочувствующим взглядом наблюдала за Ильдаром, – Ба, неси сюда ту кружку, говорила же, пригодится, – сказала она старушке, которая уже сама торопилась к ним, неся в руках что-то, от чего исходил приятный аромат трав.       – Вот, держи, милок, – ласково проговорила, протягивая напиток, старая, обеспокоенно глядя на мужчину. Мелко дрожащими руками он принял из её рук кружку и припал к ней, жадно, большими глотками выпивая содержимое, а затем протянул её обратно. Разлившееся по телу тепло понемногу успокаивало, но сил на то, чтобы встретиться взглядом с Женей у него не появлялось. Будто придавленный чувством вины, Ильдар так и сидел, опустив голову, игнорируя направленный на него взгляд парня.       – Что там произошло? – вместо ответа на вопрос Макарова, произнесенный шепотом, мужчина лишь покачал головой, спрятав лицо в ладонях. Сам парень только сейчас понял, что у него настолько пересохло в горле, что последнее слово чуть ли не царапало его изнутри. Вспомнив о принесенной воде, он с небольшим усилием сел на кровать, опершись на её спинку, взял кружку и залпом осушил её, чувствуя, как к нему возвращаются привычные человеческие ощущения жажды, голода, холода и всего остального. Небольшая слабость по всему телу именно сейчас даже радовала, ведь она значила, что Женя точно вернулся в свой мир, что всё закончилось, и эта слабость одно из меньших последствий, которые вообще могли быть после подобных злоключений.       – Мы уйдем пока, как в себя придете, к нам выходите, – девушка, решив, что ни им, ни парням ничего не угрожает, забрала лежащий рядом с Ильдаром амулет и вышла вместе со старушкой из комнаты, притворив за собой дверь.       Парень хотел было перебраться на вторую кровать, чтобы наконец-то по-настоящему обнять мужчину, чтобы сказать ему обо всех тех чувствах, которые он мог только доносить касаниями, как замер, услышав прорезавший тишину голос:       – Я всё пойму, если ты больше не захочешь меня видеть... Я... надеюсь, когда-нибудь ты сможешь меня простить..., – с непониманием смотря на сгорбленную фигуру Ильдара, на то, как он, до сих пор, так и прятал от него свои глаза, закрыв их руками, опираясь локтями на свои колени, Женя произнес:       – Не захочу видеть? Простить? Ты о чем? Ты меня только что с того света, считай, вытащил, спас, хотя это могло стоить тебе жизни, сам слышал же. Это я должен у тебя прощения просить, что вообще из-за моей глупости вся эта каша и заварилась, – Макаров покачал головой, а затем всё-таки сел рядом со старшим, обнимая того с боку и утыкаясь лицом в шею. От такого всё тело Ильдара мгновенно напряглось, так, что он сейчас напоминал даже сам себе каменное изваяние, – То, что произошло там, это неправда, эта не та реальность, которая есть на самом деле, – тихо проговорил парень, пытаясь развеять сомнения мужчины и донести свою реальность, – И это я должен у тебя спрашивать, сможешь ли ты меня простить и..., – Женя запнулся в нерешительности, чувствуя, как краска приливает к его лицу, – И принять?       Тепло, возникшее в душе Ильдара, расползалось по его душе, согревая... Пережитый ужас постепенно вытеснялся из мыслей услышанным, убеждая, что вот это его настоящая реальность, в которой нет места тому кошмару, который довелось испытать. События потустороннего мира, несомненно, еще долго будут иметь свой отпечаток в жизни Хабибуллина, но он не допустит, чтобы его отголоски стали реальностью. Ведь сейчас его настоящее состоит из таких теплых, живых объятий Жени и из тех переполняющих их обоих чувств, которые они обязательно донесут друг до друга...