И мне по прежнему больно...

— Киллиан, только не ты...       Нет, нет... НЕТ! — Мы знаем — другого выхода нет... — Бред... Выход есть всегда!       Пожалуйста, нет... Всё не может так кончится... А как же счастливый конец...? Он же... герой. Всегда им был. Да дело даже не в этом. Он не может умереть... Не может. . . — И времени тоже. Экскалибур долго тьму в себе не удержит, бери... — Нет!       Нет... Нет! НЕТ! — Помоги мне, Свон...       Так нельзя... Нельзя. . . — Бери.       Протянутый меч, и его глаза. Полные боли и мольбы. — Не могу...       Руки дрожат, а сердце разбивается на тысячи осколков... — Ну почему ты...? — почему это не могу быть я? Всё из-за меня... Я во всём виновата. . . — Кто нужен семье? — Какой невеский аргумент... — А мне за мои грехи прямая дорога в царство Теней... Я слабоват...       Всё ещё кажется сном... Ты не можешь умереть... Киллиан... — Я не ты... Хоть напоследок проявлю силу духа...       Слёзы текут, не переставая. Сердце разрывается на части, но ничего не меняется. Всё та же темнота, из-за которой почти не видно ничего. Кроме его лица. Кроме лунного света, такого красивого и ненужного сейчас. Тот же холод, что не чувствуется и не ощущается. И осознание того, что это конец. Конец всего. Осознание собственной беспомощности и вины. Вины перед ним. — Я тебя не отпущу...       Как же глупо и беспомощно звучат эти слова. — А я уходить не хочу...       Я тоже... Я не хочу, не хочу, чтобы ты уходил. Я не могу тебя потерять. По своей вине. — Но что поделать, надо... — Надо... Кому...? — Дай умереть героем... Тем, кого не стыдно будет вспомнить. . .       Шаг... Ещё один... Рука затряслась, протягивая мне меч. И это осознание... Осознание того, что убить его должна... я. Убить того, кого люблю больше жизни...       Руки трясутся. Пытаясь сдержать вопль, так рвущийся из груди, я беру из его рук этот кусок железа, который я сейчас ненавидела даже больше, чем себя... Я не могу этого сделать... — Я тебя люблю... — понимаю, что больше никогда ему этого не скажу...       Последний раз чувствую вкус его губ, последний раз он рядом. — И я тебя люблю... — сердце пропускает удар.       Отстраняюсь назад, руки и всё тело трясутся... Мозг всё ещё не хочет это принять. Так нельзя... — Не бойся...       Эти слова звучат так уверенно, так любяще... И взгляд. Взгляд, полный не страха, страха смерти, а поддержки и уверенности... Он до последнего в меня верит.       Я не могу... Плечи дрожат, руки дрожат, всё дрожит. Я должна его убить. . .       Плотно сжатые губы, сосредоточенный взгляд, глаза, смотрящие с доверием и полной уверенностью.       Я тебя очень люблю. Всегда буду любить. Прости меня. Прости, если сможешь. Прости, любимый...       Собрав все силы, всё, что есть сейчас во мне, я сжимаю холодную рукоятку меча и делаю это.       Лезвие входит в тело, слышится его короткий крик, и всё. Всё....       Он ещё живой, но уже поздно. Поздно... Ничего уже не сделать.       И мне по прежнему больно...       Но главное, что уже не больно тебе...