Курение убивает

      Она смотрела на него украдкой. Наблюдала издалека, стараясь запечатлеть каждую деталь человека, что буквально выбил её из себя. Не обладая той решимостью, чтобы хотя бы поздороваться с ним, девушка лишь вздыхала, пытаясь «одуматься»: ей стоило готовиться к предстоящим экзаменам, а не следить за рыжими парнями с параллели.       Чайлд Тарталья.       Он тут же становился центром обсуждений, стоило кому-либо заикнуться о прекрасном синеглазым юноше с рыжими волосами, что всё время были небрежно уложены. Но был же шарм! Шарм во всей этой бунтарской манере, когда он по-дружески, без должной осторожности, пихал друзей в плечо; когда хищно ухмылялся, подмечая длину юбок сверстниц; когда его синие глаза, казалось, смотрели в душу, уже пересчитывая все грязные секреты, что сумели откопать за недолгий зрительный контакт.       Чем-то он всё-таки цеплял. Чем-то нравился девушкам.       Вот и Люмин, лучшая в классе по успеваемости, староста 11 «А» и, конечно, любимица самого директора, попала в ловушку привлекательного рыжика с глазами цвета морской волны. В страшную ловушку, раз уж, когда он мимо проходил, её щёки краснели, как у ребёнка во время лихорадки, а сердце стучало так быстро, что казалось выпрыгнет из груди, оставив её тело мучаться в безысходности от одного осознания — она влюбилась. Да, влюбилась. Причём впервые за свою жизнь длинной в шестнадцать лет.       Первая любовь всегда такая нежданная и порой пугающая, но настолько нежная и манящая, что поначалу и не замечаешь, как розы цветущие в районе груди скоро приобретают шипы.       Это случилось летом, когда невольно забываешь о школе, о нудных нотациях, что проходят стабильно по восемь часов в день; забываешь о пыльных кабинетах и разрисованных книжках, содержание которых порой бывает совсем ненужным.       Тогда было очень жарко, Люмин отчётливо помнит, как вздыхала, подвигаясь ближе к вентилятору.       В тот злосчастный вечер, когда её брат, как назло, задумал отправится со своей девушкой в увлекательное путешествие от их старой многоэтажки до центрального парка, Люмин решила выйти из дому, дабы размяться в вечерней прохладе и забежать в магазин, купить продуктов по мелочи.       Накинув чёрную джинсовую куртку брата, она обула летние тапочки и подобрала старенький тканевый портфель с кучей значков и брелков, который, однако, уже давно не носила.       Шагая вдоль старых домов, девушка невольно подумала о брате. Несмотря на то, что они были двойняшками, характеры обоих сильно отличались. И, если честно, она завидовала ему, пусть за её холодным выражением лица этого не было видно. Итэра, так звали брата девушки, любили все за лёгкость и непринуждённости его характера. Он легко протягивал руку, чтобы познакомится, без промедлений соглашался на встречи, будь то в снег, в дождь или в пекучую жару. Этот блондин с длинной косой был открыт ко всему и всем. И Люмин завидовала этому.       Люмин быстро купила всё то, что нужно, на удивление не попав в частую вечернюю очередь.       Проходив вдоль детской площадки у дома, она замедлилась, вдыхая полной грудью вечерний прохладный воздух. Пустые качели тихо скрипели, у песочницы лежали маленькие пустые ведёрки с поломанными лопатками. Люмин не сразу услышала, как её окликнули, засмотревшись на царство её детства — «вернуться бы в эти беззаботные будни в песочнице».       — Эй, ты чё глухая!? — в очередной раз позвали её и, чтобы наверняка заметила, схватили за хрупкое плечо, укрытое курткой брата. — Алё!? На что уставилась!?       — А? — непонимающе пискнула Люмин, поначалу вовсе не заметив того, что её держат за шиворот, а перед глазами местная банда хулиганов.       — Ммм.. А что это у тебе? Не поделишься? — поинтересовался один из них, выхватывая у девушки пакет, что она отчаянно сжимала в руках, думая, что это большое везение угодить безлюдным летним вечерком в лапы этого трио. — О, то что надо!       — Отпустите.. — промямлила Люмин, пытаясь хоть как-то противостоять обидчикам, но чужое напорство было сильнее. — Отдайте.. не т-трогайте.       — Лучше помолчи, если не хочешь, чтобы лишили тебя и других вещей, — хихикает, похоже, самый главный из них, тот, кто взял на себя её. Его рука сместилась на её бледную, не видевшую знойного солнца шею сжав. — Выворачий карманы! Телефон с собой?       Та поморщилась, пытаясь нормально вдохнуть кислород, доступ к которому благополучно перекрывали чужие цепкие пальцы.       — Отвечай!       Пока двое остальных рылись в пакете, оставляя её лишь с порванным целлофаном, Люмин пыталась позвать на помощь, уже не чувствуя земли под ногами. Осознание пришло болезненно и быстро: её благополучно душат, заставляя задыхаться и всему вокруг темнеть перед глазами.       — Отпустил её! — крикнул кто-то сзади, заставляя хулиганов обернуться, а Люмин попытаться сфокусировать своё зрение на человеке, что приближался к её обидчикам. — Обижаете бедных девушек?       — Чайлд.. — буквально проскулил один из них, хватаясь за брюнета, что придерживал Люмин над землёй. — Эй.. может хватит.. Задушишь ведь её!       — Хах, посмотрю обворовали вы бедную, — посмеялся рыжий, глядя на порванный пакет, что сносил лёгкий летний ветерок.       — Мы уже уходим, — спокойно, даже с некой серьёзностью ответил хулиган. Он небрежно оттолкнул девушку, будто это вовсе не хрупкая школьница. Люмин прижалась к горячему асфальту, жадно глотая воздух. — Пошли, парни.       — Стоять, — грозно приказал Чайлд, делая пару шагов навстречу. — Как же у вас рука поднялась обидеть её?       — Не твоё дело, Тарталья. Мы уже уходим, а ты выключи свои геройские повад-.. — уже было начал главарь группы, как хорошенько так получил по носу.       — Быстро. Пакеты, куда сложили всё — на землю, — продолжил Тарталья, проигнорировав парня, что сложился пополам от боли, прикрывая лицо ладонями. — Живо!       Когда Люмин смогла нормально подняться и посмотреть на своего спасителя, она узнала парня из параллели, о котором шептались все девчонки с класса. Чайлд Тарталья..       Ему удалось разогнать местных хулиганов и вернуть её продукты.       — Эй, красотка, — девушка дрогнула. — В каком подъезде живёшь, давай хоть провожу. Мало ли какие ещё уроды пристанут.. Вон коленки себе сбила.       Тогда то, глядя на парня в солнечном свете уходящего солнца, что остановилось у края линии горизонта, её сердце непривычно дрогнуло, а в нос ударил запах табака, что позже станет наведываться в самых ужасных кошмарах.