Когда жизнь наполняется красками

Дазай, сколько себя помнит, всегда жил в приюте. История такая же, как и у большинства сирот — отказались родители. И он уже давно смирился с этим фактом, как и с тем, что до его совершеннолетия его никто не заберёт в семью. Воспитатели и учителя, как и во многих таких заведениях, были тем ещё говном и относились к сиротам соответствующе. А потом, спрашивается, чего это большинство детей из подобных мест выходят злющими? Вот именно. Никакого доброго отношения к себе ни от них, ни от других детей, так как Дазай ни с кем так и не смог близко сдружиться. Жизнь напоминала сплошную серую полосу, даже не белую и не чёрную. Дазай просто ждал. Ждал, с каким-то пассивным оптимизмом, когда сможет вырваться отсюда. А пока он вынужден был томиться в этом месте, прозябать обычно одни из самых лучших лет в жизни человека — своё детство. Ну что ж… Он смирился. А потом у них неожиданно появился новый учитель физики. Чуя Накахара. Осаму познакомился с ним, когда опаздывал как раз на этот урок, но столкнулся с каким-то рыжим парнем, чуть ниже него, спешившего в тот же кабинет. — Аккуратнее! — спокойно сказал Дазай, так как никогда не был особо агрессивным, а потом, разглядев, наконец, парня, немного улыбнулся. — Никогда тебя здесь не видел. Новенький? — рыжик посмотрел на него с секунду, а потом тоже улыбнулся в ответ и сказал: — Ага. Я ведь правильно к классу физики шёл? — Да, это вот он. — Отлично, тогда пошли! Они зашли в кабинет, и только Дазай хотел предложить сесть рядом с собой, как этот паренёк уверенно прошёл к столу учителя и положил на него свой портфель. Осаму удивлённо раскрыл рот. А рыжик тем временем расслабленно прислонился к столу бедром и сложил руки на груди, всё ещё мягко улыбаясь. — Здравствуйте, я ваш новый учитель физики, Чуя Накахара, — сказал он, переводя взгляд на Осаму, всё ещё стоявшего в проходе. — Можешь пройти на своё место. Спасибо, что подсказал дорогу, … — …Дазай, — всё ещё в шоке отозвался шатен, всё-таки садясь за свою парту. Ну надо же. С каких пор к ним стали нанимать таких красавчиков-учителей. Хотя нет, скорее — как Накахара сам решился к ним прийти? Непонятно… Но понятно стало потом, в процессе, когда Чуя стал для него первым человеком, от которого он стал получать банальную поддержку и внимание. И который заботился о нём. Заботился. Это такое непривычное слово здесь, в детском доме, что просто невольно забываешь его значение со временем. А вот Чуя это изменил. Вообще, он относился одинаково тепло ко всем ученикам, но Дазая, кажется, он всё-таки выделял. Осаму сначала шугался его и воспринимал все добродушные комментарии к своей персоне со скепсисом, но со временем, кажется, оттаял, всё больше сближаясь с Накахарой, и больше не проходило ни дня, чтобы они не болтали вместе о чём угодно. И какая разница, что у них всего 2 часа физики в неделю… Для Дазая стало нормой вломиться в комнату, где теперь жил Чуя. Помимо него на этаже жили и другие учителя, так что это было ещё тем испытанием — пройти незаметно, но оно того стоило. Осаму уже как у себя мог спокойно пройти и прыгнуть на чужую незаправленную кровать, что-то пошутив про это по дороге, лишь чтобы услышать в ответ ворчание рыжика, проверяющего тетрадки с лабораторными. — Изыди, демон. — Неа) вы сами меня вызвали! — Ой, не надо мне тут! Ты сам припёрся! Тебе разве не надо делать домашку? — Надо… Поэтому я принёс её сюда! — А у себя сделать? — Но там скучно, там нет Накахары-сана! — Боже мой… На самом деле, Чуя не против. Он так долго добивался доверия этого пока ещё ребёнка, хоть тому и было семнадцать, что сейчас прогонять того и в мыслях не было. Чуя изначально, как-то даже неосознанно, привязался к нему. Он увидел в этих невероятно грустных карих глазах бесконечную тоску и не мог ничего с собой поделать — ему хотелось хоть как-то скрасить жизнь сирот и этого конкретного паренька. Ну что ж… Он и скрасил. Теперь не проходило ни дня без шуточек Осаму где-то под ухом, отвлекающего его от подготовки к урокам, да и на самих уроках, но… На душе от этого было легко. Приятно осознавать, что ты хоть как-то помог кому-то. Особенно, когда сам испытал всё это на своей шкуре в детстве… Дазай, когда в один день узнал о том, что Накахара тоже приютский, как-то даже замолк на всё время, пока был у учителя в комнате. Накахара заметил, но не подал вида, понимая, что тому надо это переварить. Ну да, раскрылась вселенская тайна, почему рыжик оказался в этой дыре. А потом, когда Осаму уже надо было возвращаться в свою комнату, он остановился на пороге, развернулся и подлетел к Чуе, заключив его в крепкие объятия, грозящие сломать рёбра. Накахара тогда опешил, но улыбнулся и мягко обнял подростка в ответ. — Спасибо. Спасибо за то, что ты здесь… — отчаянно прошептал Осаму, еле слышно, но достаточно, чтобы Накахара уловил его слова. Дазай тогда впервые позвал его на «ты», вызвав ещё более тёплую улыбку у преподавателя и ещё более крепкие объятия. Они постояли так какое-то время в тишине. Когда от Осаму откатили эмоции, он понял, что сморозил и вообще что сделал, поэтому поспешил ретироваться, старательно отводя глаза. А стоя за дверью уже в своей комнате он тщетно пытался успокоить быстро бьющееся сердце. Но на следующий день, не изменяя своим привычкам, он всё так же неизменно терроризировал Чую своим присутствием, но на этот раз было очевидно, что он немного переигрывает в своей клоунаде, но это всё из-за нервов, и рыжик лишь только тихо усмехался себе под нос из-за этого. Но, кажется, Осаму немножко сильно потрепала данная ситуация, раз в итоге он вырубился прямо у Чуи на кровати. Тот тогда лишь вздохнул, покачав головой, и когда закончил все свои дела перед сном, аккуратно передвинул шатена к стеночке, благо, что кровать двуспальная, они спокойно на ней поместятся. Одеяло он ему тоже полностью отдал, бережно укрыв, а сам взял себе плед, так что на утро, совершенно предсказуемо, начал мёрзнуть, но всё это происходило сквозь сон, так что совершенно не хотелось решать эту проблему, проще всего же свернуться в клубок и добывать тепло так, верно? Да, только в какой-то момент он всё-таки почувствовал, как ему больше не было холодно, и нужды ютиться под пледом больше не было, так что он смог выпрямиться во весь рост. И это уже под утро он осознал, что лежит под одним одеялом с Дазаем, который лежал теперь не так далеко, как он его оставил перед сном, но всё же ещё не вплотную. Ресницы подростка подрагивали во сне, он немного хмурился, но лежал смирно, не ворочаясь, что Чуя аж немного залип, развернувшись к нему боком и смотря на лицо Осаму. Накахара задумался, почему такие дети, как Дазай, вообще вынуждены находиться в детском доме? Вот просто… Почему? Он ведь заслуживает всего самого лучшего и… он просыпается. Чёрт. Нужно конспирироваться. Учитель мгновенно закрыл глаза и замер, но, кажется, он не остался незамеченным, ведь следом он услышал короткий тихий смешок Дазая. — Вы не спите! Хорош притворяться! — Ну, ты тоже не спишь, так что давай, сваливай из моей комнаты. Ты вообще не должен здесь спать… — Так вы могли вчера разбудить и выпроводить меня. Почему вы этого не сделали? — Ну… Ты выглядел слишком как побитая псина, так что не захотелось что-то… — А одеяло своё зачем отдали? Я же видел, что вы без него мёрзнете! — Ой, Осаму, заткнись, а? Заботу обычно молча принимают… — Простите, я просто не знал этого слова до вас… Тут Чуя открыл глаза, взглянув на погрустневшего Дазая, и его сердце сжалось. А потом он сам не понял, как придвинулся ближе и… обнял подростка. Тот очень удивился. — Хватит из раза в раз вызывать у меня жалость, а то от частых объятий у тебя скоро будут сломаны рёбра… Осаму сначала лежал просто, переваривая сказанную информацию, а потом счастливо улыбнулся и ответно обнял Чую, забив на всю неправильность их положения и просто утопая в счастье. Им пришлось всё-таки вылезти из-под одеяла, когда они поняли, что безбожно опаздывают каждый на свой урок. Уже на выходе Чуя аккуратно высунул голову за дверь, оглядев коридор, а потом посторонился и дал пройти Осаму. — Ну всё, чисто, можешь идти. Встретимся позже, мелкий, — улыбнулся Накахара, потрепав Дазая напоследок по голове, а тот развернулся на миг, усмехнувшись. — Кто ещё мелкий? Я, вообще-то, выше вас, Накахара-сан! — Ой, вали уже… Да, их разница в росте была смешна, так как, ну, принято, что ваши учителя выглядят старше и выше вас, но нет, Накахара ни разу таким не был. Дазай спросил у него один раз о возрасте и выяснил, что Чуя старше всего-то на 6 лет, хотя выглядит как самый настоящий подросток. Именно поэтому в первый день их знакомства Осаму его и перепутал с обычным учеником. А сейчас это всё было не важно, так как Накахара просто ворвался в его жизнь и наполнил хоть какими-то красками, пролил свет на непроглядную тьму, окружающую шатена в этом месте. И Дазай не мог перестать нарадоваться… В этот же день он уже намеренно решил заснуть именно в чуиной комнате, заранее даже притащив пижаму и учебники на завтра. Рыжик лишь усмехнулся на такую наглость, продолжая проверять тетрадки и слушая размеренное дыхание его засыпающего ученика. Когда Чуя закончил со всем и лёг в кровать, его вдруг сразу же накрыли одеялом. Накахара удивлённо посмотрел на Дазая, придвинувшегося к нему и вновь изображающего спящего, и мягко улыбнулся, принимая одеяло и разворачиваясь на бок, чтобы видеть лицо шатена. Осаму какое-то время лежал смирно, а потом тоже раскрыл глаза и посмотрел в ответ. — Накахара-сан, я могу у вас кое о чём попросить? — Да, конечно. — Вы не могли бы обнять меня, как тогда… Чуя сначала снова удивился, но потом коротко посмеялся и тут же исполнил просьбу, придвигаясь ближе и заключая ученика в объятия. Дазай сначала резко выдохнул от облегчения, так как до этого его сердце чуть не разрывалось от страха, и сейчас сам уже обнимал преподавателя за талию, уткнувшись куда-то тому в грудь. Сердце снова затрепетало, когда он почувствовал лёгкий поцелуй в макушку. — Спи уже, вредитель~ Проснулись они только в обед следующего дня, так как настал наконец выходной на неделе, и обнаружили, что Осаму во сне по-хозяйски так закинул на рыжика ногу и всё ещё плотно прижимался к нему. Чуя тоже не распустил за ночь объятий и сейчас лишь с обречённым вздохом пытался сообразить, как он вообще до такого докатился. Но глядя на сонное лицо Дазая, все ненавязчивые мысли быстро испарялись, так как шатен выглядел слишком мило. Но при этом эта наглая зараза не спала. Это точно. — Эй, может отпустишь меня уже? — с усмешкой тихо спросил Чуя, вытаскивая одну руку из-под Осаму и заправляя тому одну прядь за ухо. Подросток на это лишь нахмурился. — Но мы же так хорошо лежим, зачем вообще что-то делать… — промямлил он, ещё ближе, кажется, прижимаясь к преподавателю, на что тот лишь вздохнул. — Мне теперь и в туалет сходить нельзя? — Но можно же потерпеть… — Дазай!.. Ученик отпустил его, начиная строить из себя жертву всем своим видом, на что рыжик лишь закатил глаза. — Сейчас вернусь, хватит драму закатывать. И он вернулся, только к этому моменту Дазай снова заснул, чем очень рассмешил Чую. Тот аккуратно поправил одеяло на нём и тихо пошёл заниматься своими делами. Правда, когда подросток проснулся, то чуть ли не закатил шуточную истерику по поводу того, что его не разбудили и дали потратить полдня впустую, хотя у него ещё домашки мерено-немерено. В итоге весь оставшийся день он доставал Накахару своими комментариями по поводу уроков и не только. А вот когда дошло до дз по литературе, Осаму с хитрой мордой начал вещать с ещё большим энтузиазмом, всякими способами отвлекая Чую, сидящего за своим столом. — Нет, ну как так можно! Я совершенно не понимаю эту девушку из «Чистого понедельника» Бунина — тот парень готов землю целовать там, где она прошлась, а ей всё чего-то другого надо! Бесит! Ну как так? — Осаму, для каждого человека существуют разные ценности… — попытался было хоть как-то ответить Накахара, но его перебили. — Я знаю, но всё равно — у неё есть человек, который бесконечно её любит, что ещё надо от жизни? — Ну, когда-нибудь подрастёшь и, возможно, поймёшь! — ответил Чуя, на секунду развернувшись в своём кресле и глянув на него с натянутой улыбкой, тут же вернувшись обратно к каким-то бумагам. У Дазая почему-то загорелись глаза огоньком предвкушения. — А, то есть, хотите сказать, что я ничего не смыслю в любви? — спросил он, явно нарываясь на спор. — Ну, даже не знаю. Ты обычный подросток с разыгравшейся манией величия, раз решил, что знаешь всё на свете и смеешь капать мне на нервы который час! — Ах так?! — сказал Дазай, подходя ближе к преподавателю и вставая прямо над его головой. — Тогда я докажу, что лучше той героини! — Да? И как же ты это сделаешь? — с иронией спросил Накахара, отложив даже ручку и обратив полностью своё внимание на него. Он уже понял, что ему не дадут спокойно закончить работу, так что лучше раз и навсегда (ладно, хотя бы на некоторое время) утихомирить Дазая. Но, пожалуй, в его рвении было что-то забавное. — Я!.. я… нууууу… — как-то сразу стушевался под пронзительным взглядом синих глаз Осаму, вызвав усмешку на лице учителя. — Ну? Вот что ты знаешь о любви, Осаму? — Эммм… Это такое чувство, которое может переполнять тебя до краёв и заставлять сердце биться чаще, — неуверенно протянул Дазай. — Ещё тебе становится бесконечно тепло на душе и ничто тебя так не беспокоит, как объект твоего воздыхания. — Отлично, — снова мягко улыбнулся Чуя. — А ты когда-нибудь сам испытывал это чувство? — Я… Ну… — растерялся Дазай, отведя взгляд, лишь бы только не плавиться под взглядом Чуи, которого безумно умилял лёгкий румянец, появившийся на щеках шатена. И он решил ему подыграть. — Тебя, как ты сказал, кто-нибудь когда-нибудь заставлял чувствовать тепло на душе? — спросил Накахара, снова ловя взгляд карих глаз и чуть понижая свой голос. — А кто-нибудь заставлял… — тут он вдруг протянул руку и коснулся ладонью груди Осаму немного с левой стороны, -… заставлял твоё сердце биться чаще? Чуя прекрасно ощущал, как под его рукой сердце стремительно краснеющего Дазая бьётся с безумной силой, но всё никак не мог стянуть улыбку с лица. Такой, смущающийся Осаму ему нравился больше. — Я… — еле прохрипел Дазай, тут же откашлявшись. И когда у него успело пересохнуть в горле? — Вы, наверное, не так меня поняли, — всё-таки сумел произнести подросток, медленно убирая руку учителя с себя, при этом не разрывая зрительный контакт. — Ах, да? Ну прости, — усмехнулся Чуя. — Тогда ты позволишь мне наконец доделать все мои дела? — Да, конечно, — тут же пробормотал Дазай, отступая назад и отходя чуть ли не к самой двери, тщетно пытаясь успокоить сходящее с ума сердце. Ему потребовалось несколько минут и несколько вдохов-выдохов с закрытыми глазами, чтобы успокоиться, а вместе с тем вспомнить, чего вообще он хотел добиться, когда полез к Накахаре-сану. И тут у него в голове что-то щёлкнуло, вернулись привычные дерзкие мысли и былое подобие уверенности, так что он выдохнул в последний раз и развернулся обратно. Сейчас или никогда. Чуя обернулся на звук стремительно приближающихся шагов, но стоило ему полностью повернуться, как Дазай тут же подлетел к нему, хватая обеими руками его лицо и наклоняясь к нему близко-близко, чтобы в следующий момент отчаянно впиться в губы Накахары поцелуем. Тот сначала опешил от порыва Осаму, который теперь даже присел сверху к нему на колени и старался прижаться всем телом, будто только и ожидая, что его в любую секунду оттолкнут. Это был настолько безумный и необдуманный поступок, что голова уже шла кругом, а адреналин снова запустил бешено бьющееся сердце. Боже, и как он только решился это сделать… Дазай вздрогнул, когда почувствовал мягкое прикосновение рук у себя на талии, а следом и нежное движение губ, накрывших свои собственные, и чуть готов был не расплакаться от облегчения, что его не прогнали. Наверное, Чуя прекрасно почувствовал дрожь, прошедшую по всему телу подростка из-за этого, что он даже слегка усмехнулся в поцелуй, начиная медленно поглаживать его по спинке, стараясь успокоить. Инициатива в поцелуе давно уже была отдана ему, так как Осаму вообще не ведал, что творит, и, ясное дело, опыта у него никакого не было, зато безбашенности хоть отбавляй! Его нервная система за эти минуты столько всего пережила, что он уже физически ничего не мог делать, лишь только получать ласку, которую дарил ему Накахара. И это было так приятно, что в какой-то момент он уже окончательно забылся, просто наслаждаясь процессом, и потом даже не сразу сообразил, что Чуя, вообще-то, уже от него отстранился, весело глядя в ответ, так что вся неуверенность Дазая снова валом обрушилась на него. А он ведь всё ещё бесстыдно сидит у Накахары на коленях! Правда, тот его сам прижимает к себе и не выглядит недовольным, но всё же! — Браво, Осаму! От тебя я такой глупости не ожидал! Ты меня прям удивил! — Неправда! — тут же вскричал шатен, когда самообладание к нему немного вернулось и он мог нормально повозмущаться. — Это вы всё со своими двусмысленными фразочками про сердце и прикосновением! — Ну, ты сам заговорил о любви! А моя ладонь на твоей груди была только для наглядности! — Чуя всё ещё забавлялся, смотря на смущённого, но возмущённого подростка у себя на коленях. Ну что за прелесть. — А вот и нет! Это всё вы! — Но поцеловал-то меня первым ты! А вот тут Осаму крыть было нечем. Он открыл рот, но тут же закрыл его за неимением чего сказать. И только до него дошёл смысл и осознание всего случившегося, как нервы опять начали потихоньку сдавать, и он уже хотел было вырваться из рук преподавателя, чтобы в панике убежать, но рыжик, видимо, уловил все его эмоции, поэтому мягко прижал крепче к себе, не давая вырваться и пытаясь обратить на себя внимание. — Эй… Эй, успокойся, всё хорошо… — зашептал он, ловя взгляд Дазая. Тот вроде успокоился, но всё ещё смахивал на загнанного зверька. — Ты не один такой, — сказал Чуя, улыбнувшись и перехватив руку Осаму, перекладывая её к себе на грудь. — Чувствуешь? Да, сердце Накахары билось не так быстро, как у Дазая, но всё-таки быстрее обычного. Подросток неуверенно посмотрел ему в глаза. — И что теперь? — так же неуверенно спросил он, всё-таки чуть расслабившись и наконец начиная по-настоящему балдеть от того, как классно руки учителя ощущаются на своей талии. А ещё как приятно вообще сидеть на нём вот так верхом, но об этом потом… — Теперь? — усмехнулся Чуя, наклонившись к нему и чмокнув зажмурившегося Дазая в носик. — Теперь ты дашь мне закончить мою работу, которую не даёшь мне сделать вот уже который час! На Осаму тут же накатил приступ стыда, что в принципе с ним редко случается, но тут уж ситуация позволяет. — Я… кхм-кхм… Тоже, пожалуй, пойду, доделаю домашку… — Хорошая идея) В этот раз ему позволили слезть с колен, и тогда Осаму, всё ещё с красным лицом, вернулся к учебнику по литературе, оставшемуся валяться на кровати рыжика, где, собственно, он и расположился вместе со всей домашкой. Чуя проводил его взглядом, а потом с лёгкой улыбкой на губах вернулся к работе. Чудеса, но после этого случая Дазай действительно умолк, да и не на несколько минут, а аж до самой ночи, когда уже надо было ложиться спать, ведь завтра снова рано вставать. Осаму уже лежал под одеялом спиной к нему, когда Чуя закончил дела и приблизился к кровати, залезая под одеяло на некотором расстоянии от шатена. Накахара смотрел ему в спину какое-то время, улыбаясь, а потом закрыл глаза. Подросток лежал недвижно какое-то время, и Накахара уже подумал, что тот заснул, но через несколько минут он вдруг услышал шуршание простыни, которое так же резко оборвалось, а потом повторилось снова через некоторое время. И так несколько раз, пока Накахара не почувствовал, как Дазай придвинулся к нему почти вплотную. Затем он снова замер, не двигаясь и явно прожигая учителя взглядом, который тот чувствовал даже с закрытыми глазами. Улыбку стало подавлять сложнее, и в итоге Чуя сдался и с наигранным тяжёлым вздохом всё-таки взял и перекинул свою руку через талию Осаму, прижимая того к себе ближе. Дазай сначала напрягся, а потом наконец расслабился, кажется, впервые за этот вечер. Он теперь тоже закрыл глаза, прижимаясь в ответ и обнимая рыжика. Чуя приоткрыл один глаз, лишь чтобы увидеть довольную мину подростка в неярком свете луны, просачивающемся из окна. — Ты мелкий вредитель, ты знаешь это? — лениво спросил Накахара, поглаживая Дазая по спине. Тот ухмыльнулся. — Но тем не менее, вы меня любите! — Довольно самоуверенное утверждение… — Но я ведь прав? — спросил Дазай, всё ещё ухмыляясь, но голос его на секунду всё же дрогнул… от страха ли? Чуя вздохнул и наклонился, чтобы в следующую секунду мягко запечатлеть короткий поцелуй на губах Осаму. — Да, пожалуй, здесь ты прав, Осаму. И не смей в этом сомневаться… На лице Дазая снова появилась улыбка, а потом он потянулся к губам Чуи за ещё одним поцелуем, уже более долгим и глубоким, тем самым, от которого все внутренности сводит от предвкушения. Кто ж знал, что с учителем так приятно целоваться под одеялом в ночи… Впоследствии жизнь Дазая больше не казалась мрачной и унылой. В ней снова появился смысл, появился стимул просыпаться по утрам, да хотя бы просто для того, чтобы беспардонно поцеловать одного рыжего преподавателя в губы, разбудив того и услышав тихое ворчание по поводу того, что слишком рано. Отдельным видом искусства становится находится на грани срыва урока физики своими выходками, лишь чтобы привлечь к себе дополнительное внимание, будто с него и так почти не сводят взгляда. А после уроков, получив заслуженных пиздюлей, ведь можно отвлекать рыжика своими поползновениями, пока тот тщетно пытается проверять тетрадки. Дазай уже не стесняется просто подойти, обнять со спины и начать целовать в шею, вызывая неминуемый гнев Накахары, у которого в какой-то момент всё же сдают нервы, и он прижимает ученика к стене или постели, даря ту самую ласку и внимание, которого тот так добивался. Это теперь становится отдельным хобби Осаму. А ещё подростку, хочешь не хочешь, а пришлось отточить навыки незаметного проникновения в комнату учителя, почти незаметно переселившись туда со многими своими вещами. Если что, отговорка всегда одна, мол, он не понял одну тему по физике, хотя и стояла у него честно твёрдая пять всегда по этому предмету. Никто так и не заметил ничего подозрительного, а когда пришло время Дазаю выселяться из этого ужасного места, которое стало не таким уж ужасным с недавних пор, то радости ему не было предела, когда он осознал, что Чуя, вообще-то, уже давно планировал, куда они отправятся после выпуска Осаму. Шатен тогда чуть не расплакался на месте от осознания того, что Накахара так спокойно вписал его в своё будущее, как будто это само собой разумеющееся. А ещё он был благодарен. Бесконечно благодарен за то, что в его жизни появился Чуя, который уже показывал ему несколько вариантов их будущей квартиры, в которую они переедут, как только он закончит с оформлением документов на новую работу и отправлением Дазая в универ неподалёку. Благодарен настолько, что в итоге не выдерживает и просто обнимает Накахару, ни с того ни с сего. Тот сначала опешивает, но потом приходит понимание, и он обнимает Осаму в ответ, шепча что-то про то, что: «…ты больше не один, придурок…»