День наоборот.

      Уже наступил ноябрь, постепенно стало холодать, Хэллоулей был повержен, Эрниго, да и в общем-то Тостамус с культистами не объявлялись. Троллейбусы вздохнули с облегчением. Можно не париться о злодеях и опасности...       Однако один троллейбус не спал...       — Что же мне для него сделать, как показать ему, что я ценю всё то, что он для нас делал! Он побеждал тех, на битву с кем у нас уходило несколько лет...       Питер думал и думал очень напряжённо, проговаривая мысли вслух. Он толком не знал, что подарить Веному, за то, что он помогал им. Причём не только в битвах с антагонистами, а даже в каких-то бытовых мелочах: помогал судить, помешал Урсуле превратить Будённых в хлам, не дал обезумевшей Лории уничтожить их, поймал Щелкунчика и Потрошителя...       Всё что делал Веном, он делал от души, и 22-ому казалось, что нужно показать энергополианцу то, насколько он ценит его старания, хотя он и не обязан...       — Я ЗНАЮ, ЧТО Я СДЕЛАЮ!!! — воскликнул Измайлов, срываясь с места. Он решил поехать во второй троллейбусный парк, чтобы кое-что подготовить, в то время как его сестра Патриция крепко спала...       Примерно час он ехал до остановки "второй троллейбусный парк", но ему повезло в том плане, что ему после этой остановки, не доезжая до конечной "Фабрика большевичка       – Комсомольская площадь", поворот направо прямо в парк.       Когда троллейбус заехал внутрь, там, помимо него, были Порфирий и Лория.       — ХИХИ! Здравствуй, Питер! — радостно поприветствовал 25-ый.       — Привет, Питер! — поздоровалась 51-ая, заприметив друга.       — Ого! Ты меня не перепутала! — поразился механик, — как так?       — Легко, дружище, — Соловецких ухмыльнулась, — теперь я решила дифференцировать вас по номерам, а не по именам! Цифры я не путаю!       Питер задумался, но ничего не ответил. Вдруг Лубянский, ни с того ни с сего, подал голос:       — Эй, Пит! А зачем ты здесь?       — Как зачем? — удивился 22-ой, которому показалось, что это и так очевидно, — Чтобы построить кое-какую аппаратуру!       — Опять твои механические делишки, — отозвалась комментатор #2, проговорив затем с любовью, — А вот тут поделку делаю для Граундера, чтобы он понял, насколько сильно я его люблю...       — А я тут пишу картину для Венома! — не отрываясь от работы, заметил художник, — он столько раз спасал наши металлические зады от культистов, особенно от Лорелейн!       — Эй! Я вообще-то не Лорелейн! — смеясь ответила измайловка, — и вообще, я всё это время была под воздействием чипа!       — Не разозлись ты на Эда, — уверенно заявил Измайлов, — чип бы не сработал и наполовину так хорошо! Я разбираюсь в нанотехнологиях пусть не так хорошо, как Троллейман, но точно знаю: электроника никогда не повлияет на тебя полностью. А тут ты убила почти всех!       — И меня в том числе! — влез Порфирий.       — Да ладно вам! Да, пусть не все из вас идеальны, — начала Лория, — бывает такое, что нервы, даже самые крепкие, не выдерживают, и хочется просто взять и перебить ВСЕХ РОГАТЫХ!!!       Фары 51-ой полыхнули красным, А сама она конец фразы прокричала почти как Берсариус, чуть не сломав при этом, свою поделку.       Механик, почуяв неладное, крикнул:       — Какие классные конфеты, Граундер!       — Конфеты? — избранница 41-ого пришла в себя, — мой милый Граундер! Я скучаю...       — Продолжай заниматься подарком, чем раньше ты его сделаешь, тем быстрее подаришь! — посоветовал 25-ый.       Соловецких занялась подарком, а Питер назидательно сказал другу:       — Знаешь, тут мы были сами виноваты. Если бы не загнобили Лорию не получили бы ответочку! А Эдмунду за такое отношение к сестре, рога бы оторвать! Да, моя Патриция тоже не подарок, но я её не дразнил и не бил!       — Попробуй я такое провернуть с Николь, она сама бы, ХИХИ! Оторвала бы мне рога! — невесело усмехнулся 25-ый, — кстати о подарках, а что ты там собирался подарить Веному?       — С чего ты взял, что я что-то хочу по-подарить В-веному? — занервничал троллейбус.       — Да ты что-то говорил про сюрприз для Венома, когда ехал сюда, бормотал что-то про машину, — припоминал Лубянский.       — Ладно-ладно! Будь проклята моя привычка проговаривать всё вслух! Признаю! — сдался наконец 22-ой, — я хотел построить машину для Венома, чтобы он вернулся на Энергополис!       Художник от неожиданности выронил кисточку, а возлюбленная Граундера просто застыла...       — Эт-то как это на Э-энергопо-полис? — заикаясь, тихо спросил Порш.       — Неужели это всё? — убито произнесла Лория, — может Веному не пора на Энергополис?       — Лория! — укоряюще сказал Измайлов, — как тебе не стыдно? Энергополис – это его родной дом! Он наверное скучает по нему... по родителям... по друзьям...       — К несчастью, ты прав! — огорчился 25-ый, — похоже что нам пора прощаться!       — А можно нееееет!!! — 51-ая заплакала...       — Я понимаю, это непросто, но так будет лучше для всех, — приобнял подругу брат Патриции, — удерживать его здесь тоже неправильно!       — В таком случае, почему Веном не сделал ни единой попытки вернуться на Энергополис? — въедливо поинтересовался брат Эрика. — Так, Порфирий, прекрати! — осудил его механик, — я понимаю, что без Венома, мы все будем скучать...       — Это ещё повезло нам! — сквозь слёзы проговорила Соловецких, — у нас есть братья и сёстры! У меня Граундер, у тебя твоя Николь (будь у Лубянского глаза, они полезли бы на лоб)! А у Порша – клика! Эрик! Центр! А ЧТО ДЕЛАТЬ УРСУЛЕ, МАРИ, ЭРИКУ И ТРОЛЛЕЙМАНУ?!       Питер задумался.       — У Троллеймана по-прежнему есть Ефрем, у Эрика мы, а у Урсулы есть её семья...       — КОТОРАЯ ЕЁ БЕСИТ! — вклинился художник, — и что ты подразумевала, когда сказала, что у кого-то есть Николь?!       Он злобно прищурился на троллейбусы, но те промолчали...       — Питер, а как быть Мари? — осторожно осведомилась сестра Эда.       — У неё есть Терренс!       — Почему Николь не у меня, а у кого-то! Она моя сестра!!!       — Но Терренс не проводит с ней время, она одинока! Признай это уже!       — Ни за что!!!       — ЭЭЭЭЭЙ! ТЫ НЕ ОТВЕТИЛ МОЙ ВОПРОС!!!       — ТРОЛЛЕЙМАН – ТРОЛЛЕЙБУС! А ЕФРЕМ – АВТОБУС!!! ТАК НЕ ПОЙДЁТ!!! — голосила Лория.       — ЖИЛИ ЖЕ КАК-ТО! И ЩАС ПРОЖИВЁМ!!! — огрызнулся 22-ой.       — НУ ЭТО НЕ В КАКИЕ НЕХИХИ! ТЫ ЧТО ВЛЮБИЛСЯ В НИКОЛЬ?! — раздался возмущённый писк Порфирия.       — МОЖЕТ ТЫ УЖЕ ЗАТКНЁШЬСЯ?! — хором крикнули измайловцы.       — ДА, Я ПИТАЮ ЧУВСТВА К ТВОЕЙ СЕСТРЕ!!! — заорал Измайлов на весь парк.       — Сразу нельзя было сказать, — удовлетворённо сказал 25-ый.       — Питер, — серьёзно заговорила 51-ая, — может есть какой-то другой способ?       — Какая-то ты сегодня осмысленная, — недовольно заметил воздыхатель Николь, — хотя обычно играешь в дурочку.       — Пусть я и не так умна, как вы все, но я чувствую, что на душе творится у каждого, получше вашего и, потому, точно знаю, что произойдёт после твоего "подарка", — уничтожающе произнесла Соловецких, — ТЫ РАЗОБЬЁШЬ ИМ СЕРДЦЕ ПИТЕР ИЗМАЙЛОВ! ИЗ-ЗА ТЕБЯ ОНИ БУДУТ НЕСЧАСТНЫМИ! С ЭТИМ НАДО БЫЛО ПОВРЕМЕНИТЬ ЕЩЁ НА ПОЛГОДА! ОНИ НЕ ГОТОВЫ К ЭТОМУ!!! В ОСОБЕННОСТИ ОЛЯ!       Троллейбусы поражённо замолчали. У Лубянского даже затеплилась надежда, что его друг всё же передумает, поскольку по поводу Оли всё и вправду очень туманно и неясно...       Этот аргумент звучал настолько убедительно, что они оба уже посчитали, что ещё не всё потеряно. Но всё это разбилось вдребезги. Механик был непреклонен...       — Я займусь машиной, так что не мешайте! Ваша наивность дорого вам обойдётся, если вы считаете, что сможете подселить Веномуса сюда навсегда! ОН ВЕРНЁТСЯ ДОМОЙ! СЕГОДНЯ ЖЕ!!!       И он уехал в свой гараж, заниматься проектом. Оставшиеся рогатые обречённо вздохнули...       — Неужели это конец, — беспомощно пролепетала Лория, — всё напрасно...       — Мы должны быть сильными Лория, — еле выдавил художник, чувствуя, что вот-вот заплачет, — Веном хотел бы этого...