День наоборот.

      — Что случилось? — спроил Порфирий, очнувшись.       — Случилось то, что Николь творит беспредел! — вскричал Питер.       — Николояма вконец охуела! Я набью ей ебало! — вызывающе сказал 25-ый, у которого почему-то был более грубый голос чем обычно.       — Порфирий? — растерянно спроил 22-ой.       — Я не Порфирий! — брезгливо ответил Лубянский, — что за девчачье имя? Я Порш!       — Порфирий, что с тобой? — удивилась Оля, — ты же так любишь и гордишься своим именем!       — Да, Поршик чего это с тобой? — следом очнулся Троллейман, — ты же такой одарённый и красивый!       — Замолчи! Я пытаюсь понять, где Николь! — очень резко крикнул художник.       К всеобщему удивлению, 64-ый разрыдался. Измайлов испугался.       — Эй, Троллейман, ты чего? Не плачь, а вообще, почему ты плачешь?! — недоумевал троллейбус.       — Всё предельно просто, мой рогатый дружок с автономным ходом! — Лория неожиданно для всех уже стояла готовая к решительным действиям, — механизм Питера Измайлова, который должен был отправить Веномуса домой, при поломке полярности, поменял полярно наоборот наши характеристики, иными словами: Порфирий Лубянский – стал смелый и грубый, Троллейман Вешняковский – стал слабый и нежный, Николь Будённая – стала злой, а также вас всех ненавидеть, а я, Лория Соловецких – просто умной!       — Я не понимаю! — вскричала дочь Венома.       — Всё предельно просто: Питер, посмотри механический отсек своей машины! — попросила 51-ая.       Механик послушно проверил и обнаружил поломку.       — Тут сменена полярность! Похоже, что наших друзей сразил энергетический выброс! Вкупе с искажённой, точнее, обратной полярностью, все стали, как бы, наоборот...       — Подписываюсь под каждым словом! — заметила Соловецких.       — И что нам делать? А как же Веномчик? — плаксиво проскулил Вешняковский, подъезжая к энергополианцу, который уже приходил в себя.       — Я НАЙДУ ЭТУ УБЛЮДИНУ!!! — заорал Веном, вскочив с места, — Троллейман, за Николь!       К его величайшему изумлению, доктор дал задний ход, и на расстоянии пяти метров крикнул другу:       — Веномик, ты с ума сошёл? Как это, за Николь! Она же девочка! Девочек бить нельзя!       Красноглазый опешил от такого поворота событий.       — Ты чё несёшь?! Ты сам не брезгуешь бить Холли и Сэм, а тут!       — Веном, брось этого неудачника! Поехали вместе бить ебало этой несостоявшейся поэтессе! — предложил Порш.       — ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! — вскрикнул блондин, не предупреждённый о природе странного поведения его друзей.       — Позволь истолковать! Всё дело в обратной полярности, при которой... Веномус с тобой всё в порядке? — осеклась поумневшая сестра Эда: Веном просто сел на землю.       — Слушай, а ты, — начал напрягаться он.       — Нет! Я не Лорелейн! Я просто поумнела! Позволь тебе объяснит Питер!       — Веном, я совершил ужасную ошибку! В этой машине дохерища поломок, я сейчас посмотрел – много над чем предстоит поработать, — панически закричал Пит, — так что домой ты не вернёшься!       — Ну ладно, я уже и за...       — Да ладно бы только это! — страдальчески воскликнул 22-ой, перебив энергополианца, — дело в том, что произошёл энергетический выброс, который попал в Тролли, Ники и Порша с Лорией! А из-за обратной полярности, они стали резко противоположными сами себе!!!       — Погоди, то есть ты хочешь сказать, — ужаснулся наследничек, — что творческий, утончённый и ранимый Порфирий превратился в грубого и беспринципного подонка по типу Троллеймана?       — Ещё раз я услышу, что ко мне обратились по-бабски, УЕБУ НАХУЙ! — прервал его 25-ый.       — Ну попробуй, попробуй, сладкий, — елейным голосом проговорил красноглазый, грозя ему электрожезлом, повернувшись затем к создателю машины перемещения, — Лория из тупой, простоватой дурочки превратилась в аристократичную, гениальную особу почти как Прокопий?       — Отчего же почти? — усмехнулась Лория, — я убеждена, однако, что ничем не хуже Прокопия Бауманских! О боги, по телевизору, через час, будут показывать "Фигаро"!       — КАКОЙ ФИГАРО! ЛОРИЯ НЕНАВИДИТ ФИГАРО!!! — взвыл брат Патриции, неплохо знавший 51-ую.       — Похоже, что полярность сработала и на личные интересы! — тревожно заметил светловолосый, — полагаю, что Троллейман просто стал что-то вроде помеси Николь и Порфирия!       — Может мне сходить на балет? Я чувствую, что одарён в этом плане! А потом сочиню пару стихов, напишу картину и поэму, а может и эпос: "Злоключения Троллеймана Вешняковского в мире злых пришельцев и троллейбусов"! — задумчиво произнёс 64-ый.       — БАЛЕТ?! ДЛЯ ТРОЛЛЕЙБУСА?! — закричала Щёлкова.       — Заебись, а я ещё и пришелец, а не Веномчик! — проворчал Веном, горестно вздохнув, — а я надеялся, что Троллейман меня любит, думал может отдамся ему...       Тролли, услышав это, завизжал и отпрыгнул на два метра от друга.       А вот Лубянский оценил шутку.       — Классно ты этого неженку! — заржал он, — а вообще с этим пора кончать! Я не прощу этой ошибке Будённых, то что она посмела родиться!       — Кстати, про Будённых, а что случилось с Николь? — поинтересовался энергополианец, глянув на дочку и Измайлова. Те просто промолчали, потупив взор. И тут-то до наследного принца внезапно дошло.       — Только не говорите мне, что Николь при её, практически ангельской доброте, при смене на сто восемдесят градусов по Кентию¹, стала эдаким монстром, в духе Берсариуса или даже Тостамуса?       — Всё куда хуже Веномус, — механик задрожал, — боюсь, что если сравнивать Берсариуса Осмотрофула и Тостамуса Гарсиаса, пусть даже и вместе взятых, точнее, их суммарную злобность с добротой Николь, то их показатели ни в какое сравнение не идут с показателями нашей Ник! Ты только представь себе уровень опасности, который от неё исходит...       Красноглазый сглотнул, поняв, что дела могут пойти настолько плохо, что починкой машины дело не ограничится.       — Питер, может быть вы с Лорией останетесь тут и почините машину, а мы пока разберёмся с Николь? — предложил он.       — А что насчёт них? — Питер кивнул в сторону 25 и 64 троллейбусов и Оли.       — Не переживай, я возьму их и мы вместе...       — Пап, а ты уверен в целесообразности вот этого вот? — она указала на сэра Вешняки.       — Конечно, я заставлю этого изнеженного Троллеймана быть мне полезным! — заявил блондин, подходя к троллейбусу и беря того за "побдородок", — в конце концов, Троллейман Вешняковский – моя собственность!       — ЧТО ЗА ФАМИЛЬЯРНОСТЬ! КАКИЕ УЖАСНЫЕ ЗАЯВЛЕНИЯ! ТЫ ХАМ! ТЕБЕ ДОЛЖНО БЫТЬ СТЫДНО! — вспылил Док, отскочив от Венома, — и вообще, я не Троллейман Вешняковский! Что за сатанинское имя? Отныне, я – Трофим Ивановский!       — Что блять, — беспомощно вымолвил энергополианец.       — Присоединяюсь! Я не Лория! Я Лоретта Измайловская! — подхватила Соловецких, — я хочу попасть на репертуар "Преступления и наказания"!       — А я не девчонка Порфирий Лубянский! С этого момента, я – Порш Будённый! — встрял художник.       — Ладно, как скажете, — выдохнула "дочка", — пап, отправляемся?       — Да! Вперёд, — незамедлительно ответил тот.       Измайловец, до этого ещё как-то державшийся, не выдержал и закричал:       — Я ТАК БОЛЬШЕ НЕ МОГУ!!! НАЙДИТЕ И ОСТАНОВИТЕ НИКОЛЬ, ВЕРНЁМ ВСЁ НА КРУГИ СВОЯ! ЭТО БЕЗУМИЕ БОЛЬШЕ ПРОДОЛЖАТЬСЯ НЕ МОЖЕТ! Я С УМА НАХЕР СОЙДУ!!!