Кофе для парня в кожанке

Арсений с блаженным удовольствием вдыхает притягательный, аппетитный запах только что сваренного кофе, прикрывает акварельные глаза и слегка улыбается уголками губ, пока его друг — Дима Позов — и по совместительству коллега только окидывает скептическим взглядом брюнета, прикидывая все известные ему диагнозы в психиатрии.  — Все еще мысленно в эстетичном видео Тик-Тока, Арс? — и продолжает протирать своим фартуком запотевшие линзы очков от пара, исходящего из новенькой кофемашины, недавно сделавшей изумительный напиток, — Попов, возвращайся на землю, ты сорокалетний бариста в центре Питера с зарплатой равносильной своему же возрасту.  — Ну блин, Дим, — рявкает Попов и вместо того, чтобы показать весьма однозначный жест рукой в сторону друга, молча закатывает глаза, уверенно сдерживая порыв выругаться матом на того же товарища, — Что, уже и нельзя работе порадоваться?  — Бог ты мой, впервые вижу человека, радующегося своей работе, — с нескрываемым сарказмом поражается Дмитрий, так и не подняв глаза на собеседника, — Удивительно, Арс, ты здесь уже неделю и все еще романтизируешь это… — он безразличным взглядом окидывает просторное помещение с несколькими клиентами, -… сборище фан-клуба американских фильмов, где все красиво едят не дома, как нормальные люди?  — Дим, это не то, — Арсений вторично закатывает глаза и цокает, тем самым заставив смешно поморщиться коллегу: Позов не особо любил его «графские» привычки, хотя и находил их весьма забавными, — Здесь какая-то абсолютно безмятежная атмосфера, а я будто бы дарю людям каплю позитива на день.  — Ага, только если не переборщишь с предпочтениями, иначе нас, «прислужников», обольют всем накопившимся дерьмом за день, — Дима ворчит и более агрессивно протер линзу, кажется, чуть ли не до треска, все еще стоя спиной к другу, — Ой, нет, тогда ведь мы все равно дадим им облегчение, ведь они вывалят весь стресс на незнакомых людей, нежели на близких.  — А ты вот че все рычишь и все равно остаешься здесь, м? — заинтригованный Арсений бросает тряпку на только что тщательно протертую стойку, с не меньшим вызовом вглядываясь в товарища, все еще игнорирующего правила приличия в общении, — Что-то ведь тебя держит в Старбаксе? Позов медленно оборачивается к брюнету, надевает очки и с выражением среднестатистического, задолбавшегося жизнью взрослого человека буквально прожигает в мужчине дыру, будто бы тот задал вопрос на подобии «2+2*2» в пик рабочего дня.  — Ипотека, Арс, ипотека! — уже более громко произносит последнее слово и спокойно добавляет, — А еще двое детей и желание, чтобы вышеуказанные дети пошли в нормальное учебное заведение и не брали пример с папки, в свои тридцать с половиной торчащего в кофейне, с образованием нормального стоматолога. Арсений, понимая, что в этом споре он проиграл, только задумчиво фыркает и возвращается к кассе, попутно туже завязывая фартук. Конечно, он мог бы без труда остаться моделью и буквально прохлаждаться на фотосессиях, при этом оставаясь полностью обеспеченным, но, как говорится, чем бы дитя не маялось: решил таки податься в излюбленную профессию, куда запретил ему пойти в бурной молодости властный отец. В конце концов, кофейня действительно обладала неким успокаивающим его давненько потрепанные нервы свойством: коричневая цветовая гамма — кафе выполнено в лучших традициях той эпохи, звучит мелодичная музыка, медленно расплывается по залу аромат свежесваренного кофе и комфорт зала — освещение, акустика, вентиляция, сервировка стола, живые цветы на столах, музыка — создает у потребителя хорошее настроение, повышает аппетит. Вообще, бариста, для Арсения — дело души, затмевающее невысокую зарплату, на которую он никогда не обращал внимание, все равно ведь выручки за предыдущую работу хватит надолго. Колокольчик, оповещающий о прибытии клиента, которым восхищается Попов и с которого ужасно бесится Позов, с характерным проницающим звуком звякает, заставив брюнета мгновенно вздернуть голову и нацепить сияющую улыбку. Угрожающий всем своим черным, кожаным нарядом невысокий армянин твердой походкой проходит прямиком к Арсению, и улыбка последнего чуть дрогнула.  — Опа, Серег, здаров, — Дмитрий, до это безмятежно восхищающийся новым оборудованием, плюющий явно на все происходящее, резко подскочил к кассе и затмив собой брюнета протянул клиенту руку, — Ты чего тут? Давненько не заходил.  — Да вот, босса опять торкнуло изъездить все кофейни, и в итоге, опять, мы возвращаемся сюда, — на удивление бодро, в какой-то мере дружелюбно произнес армянин, поправив свой странный хвостик, — А так по делам все ездили, недавно из Канады вернулись.  — Хороши вы, ребят, — искренне изумившись раскрыл рот мужчина, так и не прервав зрительный контакт с Сергеем, — Эх, если б не Катюха…  — Кхм, так какой заказ? — Арсений, уже явно начинающий раздражаться, нетерпеливо стукнул по стойке. Больше всего он ненавидел быть незамеченным, а Позов, отлично это знающий, видимо, просто издевался над другом. Похожий на бандита армянин резко поднял шоколадные глаза на второго бариста, нацепив вселяющую недоверие ухмылку, от которой Попов громко сглотнул, будто бы пытался проглотить колючий ком.  — Поз, это тот самый новенький? — все еще не обращаясь к брюнету, но и не отрывая от него проницающего взгляда, протянул Сережа, словно змея.  — Ну, если я уже в каком-то роде известен, то да, — на этот раз самостоятельно перебив коллегу отрезает брюнет, словив на себе недовольный взгляд Поза, — Арс, — и протягивает раскрытую ладонь армянину, более менее дружески приподняв уголки губ.  — У моего босса, то бишь у того парня в кожанке, — Сергей неразборчиво кивает в сторону выхода, где стоит одна единственная крупная, лакированная черным цветом машина, — Ты, Арс, уже значишься под именем «сладенький зад». Арсений впал ступор на пару мгновений, пока согнувшийся от смеха Позов не вернул его своим гоготанием.  — Что, прости? — только и смог выдать хмурящийся до россыпи морщинок бариста.  — Говорю, глясе одно, — усмехается Сережа.

***

Попов Арсений Сергеевич впервые смущен, и этот осадок длится вплоть до следующего рабочего дня, половину которого он проводит в многозначительном молчании. Ему, конечно, не впервой слышать подобное из-за модельного прошлого, в котором он бы просто усмехнулся и провокационно, вдобавок, облизнулся бы. Но сейчас, когда прошел чуть ли не год с такой последней фразы, звучит все это иначе: более пошло, грязно, шлюшно. Казалось бы, обычная фраза, пускай и обидная, но осадок, будто бы его действительно заставили станцевать обнаженным. Да и как на зло, день идет очень суматошный, потому даже банально спросить «как ты?» у Димы пока что не получалось, несмотря на все его волнение за друга.  — Арс, — выслушав очередной напудренный заказ все-таки рискует спросить Позов, попутно стараясь сделать заказ в точности, как из уст еще одной богатенькой дамы под именем «Маргарита», — Все норм? Ты целый день потерянный ходишь.  — Назвать меня «сладеньким задом», Поз! — на всеобщее удивление достаточно громко рявкает Арсений, кое-как сохраняя самообладание делать напиток, — Нет, ну это наглость какая-то! Он кем себя возомнил вообще? А кем возомнил меня? Шлюхой продажной, только за чаевые?  — Арсюш, спокойней, — тихо протянул собеседник, подавая Маргарите заказ и тут же беря следующий, — Ребята они не простые…  — Да хоть мафиози, ей богу, — рычит мужчина, — Если уж я шлюха, то отважная шлюха, умеющая выбить глаз каблуком. Арсений отдает последний заказ, и не поднимая взор на клиента, инстинктивно берет стаканчик и маркер.  — Здравствуйте, ваше имя? — Попов, все же оторвав внимание от стакана, невольно цепляется взглядом за кожаную куртку мужчины напротив.  — Шаст, — протягивает клиент, словно смакуя свое же необычное имя на языке.  — Заказ? — брюнет быстро, но очень изящно вырисовывает буквы на картонной поверхности и в последнюю секунду поправив аксессуарные очки запястьем, ставит стакан рядом.  — Одно глясе, пожалуйста, — и звучит усмешка, заставившая Попова привлечь внимание к клиенту. Арсений медленно поднимает глаза и спустя сантиметров семь натыкается на туманный изумруд, в котором отражается влажная зелень после летнего дождя. Черная футболка и такие же джинсы и добавленная к образу кожанка — бесспорно, выглядело угрожающе, как тот армянин днем ранее, но гнездо кудряшек и усыпанная роем веснушек бледная кожа так и внушала частичку спокойствия, мол, не все так плохо. Что не сказать о напыщенной ухмылке и раздевающему взгляду, что так и хотелось стереть с этого личика. Попов бы не побоялся устроить взбучку прямо здесь и сейчас, но буквально войско посетителей явно не одобрят такого поведения, а его дело здесь — давать людям частичку бодрости. Потому натянув как можно притворную ответную улыбку, Арсений специально нежно протягивает:  — Ожидайте пару минут, — и сделав все как можно быстрее, может, даже, небрежнее, брюнет громко ставит стакан на стойку, окинув клиента самым холодным, остервенелым взглядом.  — Надеюсь так же сладко, как ты? — смеет вдобавок прыснуть, так называемый, Шаст, отчего Арсению так и хочет опрокинуть на него напиток, если бы не жаждущая мяса публика.  — Скорее также холодно, как мое отношение к тебе, — с той же ледяной улыбкой отрезает Арс и спешит быстрее обслужить следующего клиента, — Здравствуйте, ваше имя…? — и подняв глаза уже не находит оборзевшего парня перед собой, отчего так и расплывается в самодовольной ухмылке.

***

Позов молча наблюдает за взаимным обменом колкостей между другом и неизвестным Шастом, который так напористо заявляется в кофейню уже добрую третью неделю, что, наверняка, в скором времени войдет в традицию. Наблюдать за этими двумя еще веселее: Арсений остро отошлет бандита — как его прозвал сам Дима -, великан уйдет, напоследок кинув какую-то пошлятину, а Попов весь оставшийся день будет ходить с лыбой во все лицо, то ли довольный очередным выигрышем, то ли радостный от банальной встречи с когда-то объектом ненависти. Дмитрий, к тому же, в который раз поражается умению своего друга так просто заминать какие-то обиды спустя двое суток, еще и если задобрить его: этот бандит как-то принес шоколадку с открыткой и заставил Поза передать блевотно-романтичный презент брюнету. Ладно, Дима мог терпеть все это неделю без излишних комментариев, но когда мистер-независимость чуть ли не прыгает в ожидании недо-парня-пере-друга — это уже начинает бесить.  — Бога ради, Арс, да возьми ты его номер телефона, в конце то концов! — не выдерживает Позов и грозно кидает на стойку тряпку, заставив Попова чуть ли не вскрикнуть от неожиданного порыва злости, — Ну, или хотя бы засоси при встрече, че тянуть то!  — Понятия не имею о чем ты вообще, Дим, — фыркает брюнет и как ни в чем не бывало сверлит взглядом пустующий вход, через который за все утро вошло всего три посетителя.  — Да ты тут как Хатико стоишь все утро, — уже более спокойно ворчит Позов, вновь взявшись за тряпку, — Влюбленный придурок… — позже шепотом добавляет.  — Почему придурок то? — Арсений хмурится, так и не прерывая зрительного контакта с дверью.  — Так ты как школьница из девяностых, которая в бандита влюбилась, — фыркает Дмитрий, — Хотя, почему «как»?  — Спасибо, друг, я тебя тоже люблю, — с натянутой улыбкой щебечет Попов и услышав долгожданный звон колокольчика, уже с ухмылкой хочет встретить «гостя». Но бариста тут же отчаивается, умеряя свой пыл, пока наступает пора радоваться уже Позову. Сережа все той же стальной походкой направляется к кассе, однако вид у него, мягко говоря, не ахти. Не то, чтобы он пришел как трамваем сбитый, просто на лице у армянина так и отражалась грусть, что не мог не заметить Дима.  — Серег, ты че? На тебе лица нет, — хмурится Поз, и Арс тут же молча подключается к их диалогу.  — Да с боссом казус произошел… — на этой фразу Попов сжимает челюсти до проявившихся под скулами желваков.  — А что с ним? — Дима складывает руки на груди, изредка кидая взгляды на стоящего рядом брюнета.  — В больнице сейчас, состояние, вроде, нормальное, в отличии от трех дней назад, когда его в мясо чуть не избили и… Дальше Арсений уже не слушает, а беспокойно теребит черный свитер побледневшими, дрожащими руками.

***

Попов нетерпеливо раскладывает покупки на стол для приготовления ужина, пока все еще непослушные руки роняют чуть ли не каждый предмет. Со дня новости о пребывании в больнице, как стало известно, Антона Шастуна, прошла уже неделя, а дрожь конечностей так и не пропала, хотя Арсений более менее спокоен за бандита. Но ни разу не приходил к нему в палату. Сначала боялся увидеть действительно месиво из возлюбленного, потом возник вопрос «а что я вообще ему скажу?», и в конце концов приходить стало банально стыдно из-за слишком долгого отсутствия. Арсений ставит на разогрев воду, выгребает из горы продуктов спагетти и кладет рядом с кастрюлей на плите неподалеку. Одинокие, но королевские ужины уже вошли в привычку, и, кажется, с его-то везением эта привычка не уйдет. Оглушительный звонок в дверь заставляет брюнета таки разбросать спелые зеленые яблоки по полу. Пропустив пару ругательств, бариста зачем-то стряхивает невидимую пыль с белой рубашки и идет к входной двери, ожидая увидеть там либо разгневанного, либо вдохновленного выпить Позова.  — Дим, ну сколько раз говорить, что по вторникам я не… — и замолкает, как только его глаза медленно поднимаются с новороченных кед к побитому лицу Антона. Да, огромный пластырь на переносице занимает чуть ли не половину лица, а размашистый синяк под скулой захватывает вторую часть физиономии, но, удачно и странно, что изумрудные глаза остались нетронутыми и все с той же теплотой смотрели на Арсения, у которого внутри все снова заработало. Попов молча сжимает Шастуна в объятиях, обвив руки вокруг тонкой талии.  — Арс, пожалуйста, пощади, у меня трещина на ребрах, — ноет парень, что заставляет Попова мгновенно отпустить худощавое тело. Шаст прыскает от мимолетного смешка, и тут же морщится от нарастающей пульсирующей боли, — Не шугайся ты так, все нормально, просто… Арсений хоть и боится, но все же решается действовать по плану Димы, но так, чтобы поцелуй нельзя было грязно охарактеризовать как «засосал». Он властно хватает парня за ворот толстовки, моментально притягивая к себе и перебираясь холодными пальцами на мужскую шею, параллельно выводя на ней какие-то узоры. Арс ждет, когда Антон оттолкнет его и, возможно, выбьет всю дурь из башки, если повезет, однако зеленоглазый только напористее исследует вишневые губы партнера. Попов на секунду отстраняется, только чтобы Шаст поймал его томный взгляд, но вместо чего-то подходящего под ситуацию кудрявый выдает:  — А еще, кажется, синяк на шее, — хрипло смеется.