I
31 октября 2021 г., 19:10
— Да как ты это, блин, делаешь? — Антон сидит на полу, скрестив ноги, и пыхтит от усердия, пытаясь ножом вырезать в тыкве рот и при этом не лишиться пары пальцев.
Хэллоуинское утро пасмурное и по-осеннему прохладное, но на вечер у них большие планы, поэтому парни чувствуют сильнейшее воодушевление. На фоне по телику идет «Гарри Поттер и узник Азкабана», потому что «Арс, ты че, это самый осенний фильм на свете! Ну и что, что мы его уже пять раз за месяц смотрели?».
Арсений под боком со своей тыквой почти закончил, она смотрит аккуратными треугольными глазами и щерит зубасто-клыкастый рот. На круглых рыжих боках появляются декоративные узоры. Шаст ворчит недовольно, его творением только детей пугать — глаза кривые, рот страшный, в темноте такое увидишь, дар речи потеряешь. Арсений смеется.
— Шаст, ну так в этом и смысл Хэллоуина, чтобы было страшно.
Антон бессильно думает, что ради чужого смеха готов наделать с десяток уродливых тыквенных рожиц.
— Тогда зачем ты такую красивую сделал? — он ставит тыквы рядышком и хмурится сильнее, сравнивая арсову красавицу со своей страшилищей.
— Чтобы было страшно, но не совсем, — туманно поясняет Арс, — у нас все-таки намечается свидание, а не твои похороны.
— Не такой уж я и пугливый.
— Ага, а кто ужастики сквозь пальцы смотрит и все время за меня хватается, когда там что-то происходит? А потом ночью уснуть не может, потому что кажется, как кто-то в затылок дышит?
Арсений подползает к парню со спины, крепко обхватывает руками и утыкается носом в затылок, обжигая горячим дыханием. Шаст смеется и вырывается, и они катаются по полу, хихикая и щекотя друг друга. В конце концов, Арс оказывается прижат к полу, Антон нависает над ним, хищно щурясь. У Арсения глаза синие-синие, а на щеках ямочки, потому что он улыбается как придурок.
— Зато я сверху, — довольно заявляет Шастун и кусает чужой нос.
— Дурак, — Арсений сияет в ответ, — слезай давай, нам еще костюмы готовить.
Антон, хитрый черт, отпускает его, только получив парочку поцелуев. Гермиона Грейнджер в телевизоре только что врезала Малфою в нос, и Арс не знает, от чего именно чувствует себя таким счастливым.
***
— Не-ет, если я еще раз услышу слово «тыквенный», я точно умру! — Джордж воет в трубку, отказываясь общаться с друзьями до конца октября, пока это «хэллоуинское помешательство» не закончится. Локвуд может его понять. С самого начала месяца он съел, наверное, все тыквы мира и попробовал каждый рецепт, а они все никак не кончались. И если уж Джордж отказывается от халявной еды, это что-то да значит. — Джордж не пойдет, — сообщает парень, вешая трубку. — Вот блин, — Люси смотрит в свой телефон, — Киппс тоже отказался. Сказал, что мы совсем ебанулись. — Не могу с этим спорить, — Локвуд получает сразу два гневных взгляда и сдается, поднимая руки, — ну эй, ребята, я-то с вами! Вы должны это ценить. — О, поверь, мы ценим, — Череп возвращается к столу, на котором сосредоточенно превращает булочки с корицей в залитые кровью кишки. На нем кухонный фартук с узором из всяких овощей, и это смотрится забавно с его черной одеждой и цепями на шее. В их маленькой компании именно Череп отвечает за все кулинарные эксперименты, поэтому по его инициативе друзья весь октябрь едят тыквенные супы, пироги, запеканки, оладьи, драники, печенье, тыкву вареную, жареную, тушеную, сырую, тыкву под сыром, мясо в тыкве, кашу с тыквой, картошку с тыквой. Иногда тыква сменяется яблоками, и все начинается заново: пироги, запеканки и так далее. Локвуд тоскливо мечтает не видеть тыкву целый год, а лучше десять, и чтобы октябрь скорее закончился. К счастью, мечта скоро сбудется — на календаре тридцать первое октября. — Хыглягит непоохо, — Люси перед зеркалом примеряет вампирские клыки от костюма Черепа, и Локвуд кривится. — Изо рта в рот… — Кто бы говорил, вы вообще целуетесь постоянно, — Череп корчит лицо человека, вынужденного жить в одной квартире с встречающимися друзьями. Локвуд готов поспорить, потому что в последние дни, наполненные подготовкой к празднику, времени на личную жизнь не оставалось совсем. Кто бы мог подумать, что для украшения их маленькой двухкомнатной квартиры потребуется вырезать больше сотни летучих мышей из черной бумаги и белых приведений (посмотрев цены на подобные наклейки на Озоне, все трое охренели и решили пожалеть и без того крошечные стипендии), закупиться паутиной и резиновыми пауками, а потом с утра до ночи сражаться с клеем и кнопками. Зато теперь у них самый жутко-красивый дом на свете, и Череп с Люси сияют, словно уже выиграли миллион, который покроет им все эти расходы. Тем временем Люси возвращается к Локвуду и, не снимая клыков, неуклюже чмокает его в губы. — Теперь у нас у всех слюни общие, — хохочет девушка, возвращая другу клыки. Череп протестующе стонет.***
— Романтично — пиздец, холодно так же, — Шастун трет мерзнущие пальцы, оглядывая результат их совместных трудов. Идея Арса была как всегда гениальной и, тоже как всегда, немного отдавала ебанцой. Хэллоуинское свидание в заброшенном доме с тыквами-фонарями, едой из мака и просмотром фильмов Бертона. Ах да, и костюмы. Ради них пришлось пожертвовать двумя простынями, подаренными антоновой мамой. Теперь в каждой по три дырки для глаз и рта, и Арс называет это «восхитительным костюмом привидений». — Зачем ты столько колец нацепил? — Арсений обхватывает чужие ладони и греет своим дыханием. — Они же металлические все, только холодить будут. — Это часть моей души! — Я — часть твоей души, идиот, — Антону резко становится плевать на холод, потому что сложно думать о температуре окружающей среды, когда тебя целует Арсений Попов. Парни зажигают свечки внутри тыкв, усаживаются на кучу принесенных подушек и пледов (как они их тащили — отдельная история, достойная экранизации в жанре комедия и ужасы) и слипаются, как макаронины, чтоб было совсем тепло и хорошо. Арс, кряхтя, тянется включить «Труп невесты», и Антон шутит, что он дед, тут же получая за это щелбан в лоб. Арсений жует картошку, пристально наблюдая за событиями на экране, простыня на его голове выглядит нелепо, словно для конкурса «Самый дурацкий хэллоуинский костюм». На Шастуне такая же, и парень вздыхает тяжело, осознавая, как же пиздецки он в Арсения влюблен.***
Друзья стоят у дверей заброшенного дома, время близится к полуночи, и никому не кажется, что искать приведения в хэллоуинскую ночь — плохая затея. Вернее, так показалось Джорджу, Квиллу, Холли и Фло, поэтому их тут и нет. Зато есть трое амбассадоров лозунга «Слабоумие и отвага». — Ну что? — Череп оглядывает дверь и достает отмычки. — Атмосферка жуткая, — довольно улыбается Люси. Они в дурацких костюмах, потому что «приведениям похуй на внешность, а это, все-таки, Хэллоуин». Череп все-таки уступил вампирские клыки Люси, и девушка дополнила образ длинным плащом и блузкой с кровавыми разводами на ажурном воротнике. Сам парень разрисовал себе лицо белой и черной краской, став похожим на настоящий скелет под стать прозвищу. Локвуд откопал где-то кожаные штаны и куртку, прицепил на пояс бутафорские кинжалы и намалевал на открытых участках кожи руны, как у охотников из фильма «Орудия смерти». К слову, Люси от его костюма пришла в восторг и заявила, что у них теперь запретные отношения. Джордж, получив совместные фотки, резонно спросил, почему никто не оделся как охотник за привидениями. Но кому нужен такой костюм, когда сердца полны энтузиазма, а в рюкзаках есть святая вода и соль. Череп склоняется к замку, колдует с отмычками, а потом хмыкает удивленно. — Странно, дверь открыта. Друзья переглядываются, и Локвуд толкает дверь. Она медленно распахивается, издав противный скрип. По спинам бегут мурашки, с неба ярко светит луна, но внутри дома темно, хоть глаз выколи. Они смотрят в эту черноту, прислушиваясь, но вокруг тихо. — Дамы вперед, — Череп галантно кланяется, но Люси не спешит переступать порог. — А чего это я первая? Люси смешно шепелявит из-за вампирских клыков, от чего друзья не могут сдержать улыбки. — Трусишь? Она оглядывает парней и закатывает глаза. — Вы как дети малые. О нет, дверь заскрипела, это привидения! Кто еще тут трусит. Девушка разворачивается и бесстрашно шагает в темноту, которая вскоре рассеивается от света фонарика. Парни следуют за ней, тоже включают свои фонари и начинают оглядываться. Дом самый обычный, одинокая трехэтажная постройка глубоко советских времен, забытая всеми на окраине города. Когда здесь были то школа, то больница, то какой-то штаб. Друзья разбредаются по первому этажу, заглядывая в комнаты. О прошлом напоминают старые плакаты на стенах — вперемешку и о важности мытья рук, и о преданности партии. За одной дверью они находят целый класс с партами, в углу которого стоит сломанная больничная кушетка. Со стены смотрит Ленин. Люси нервно хихикает. — Ну и кто из привидений тут может быть? Какой-нибудь замученный завхоз? — Судя по мешанине всякого хлама, завхоза тут и не было никогда, — Локвуд снимает со стула потрепанное советское знамя. — А это даже не психиатрическая лечебница, — вздыхает Череп. Люси садится прямо на пол, достает из рюкзака термос с чаем, печенье и шоколад. Охота охотой, а перекус никогда не помешает. Друзья ненадолго отвлекаются, разливают чай и болтают о всякой ерунде, подсвечивая себе фонариками. После, решив, что на первом этаже ничего интересного нет, они поднимаются выше, и вот тут-то начинается что-то. Длинный темный коридор, такой же, как на первом этаже, с кучей дверей, за которыми скрываются старые разгромленные комнаты, словно кто-то бежал отсюда в спешке, побросав открытыми шкафы и ящики, высыпав бумаги на пол. Люси подбирает один листок, но он рассыпается в ее пальцах. И тут откуда-то сверху слышится слабая музыка, шепот и смех. Он неожиданности ребята подпрыгивают, Люси цепляет Локвуда за руку, а Череп лихорадочно шарит фонариком вокруг. Звуки повторяются, звучит чей-то тихий стон. — Призрак? — одними губами спрашивает Люси, пытаясь сообразить, поможет ли святая вода и соль, или все фильмы врали, и теперь им пиздец. — Надо проверить, — так же тихо отвечает Локвуд, и это предложение уже не вызывает прежнего восторга. — А что мы делать будем, если это реально привидение какое-то? — Фоткать, конечно! — Череп трясет телефоном, — Люси, этим ты займешься. А вообще держите наготове все, что мы приготовили, вдруг понадобится. Теперь идти первым не хочет никто, решают скинуться на «цу-е-фа», Череп проигрывает и хмурится недовольно. Они медленно и тихо приближаются к лестнице, ведущей на последний этаж, и начинают подниматься по скрипучим ступеням.***
Шастун грустно заглядывает в коробочку с картошкой, пока на экране ноута идут финальные титры. — Ну вот, все съели, — он пихает бумажку в мешок с мусором. — Все хорошее когда-нибудь заканчивается, — философски замечает Арс, — иначе мы не ценили бы это. Они разговаривают тихо, словно кто-то может подслушать и испортить жуткое очарование этой ночи. В запасе еще пара фильмов и газировка с кислыми мармеладками, тыквы весело скалят светящиеся рты, а сидеть в обнимку на удивление тепло, пусть они и напоминают со стороны большое двухголовое приведение-гусеницу. — Все, но не поцелуи. Антон ворочается и копошится в слоях пледов и костюмов, и Арсений хихикает, глядя на эти попытки, но смех замирает, когда Шаст наваливается на него, опрокидывая на спину, и стягивает с парня мешающую простыню. — Фух, это было то еще испытание, — довольно выдыхает он в чужие губы. Они целуются долго и неторопливо, ноут на фоне гаснет, и теперь лица освещают лишь слабые огни свечей. Арсений фыркает, когда ему в рот попадает ткань шастуновского костюма, и он тянется стянуть простыню, но Антон шикает. — Не снимай, не надо. Представь, что реально целуешься с привидением. Арс смотрит Шасту в глаза сквозь прорези в простыне и снова смеется. — У нас ролевые игры? Антон не отвечает, только целует мокро шею, прикусывает зубами, и Арсений тихо стонет, прикрывая глаза. Шастун тормозить не собирается, спускается поцелуями ниже, рукой скользит под чужой свитер. — Шаст, стой, — Арсений нехотя вытягивает его руку из-под своей одежды, переплетает пальцы, — мы не будем трахаться в заброшке. Это абсолютно негигиенично. Даже сквозь узкие прорези в ткани видно, как Антон хмурится и морщит нос. — Ты что, не хочешь призрачный отсос? — Конечно, хочу, дурилка, — Арс закатывает глаза, — у меня от одного названия встал. Но мало ли, какие тут наркоманы ширялись. Ответить Антон не успевает, потому что со стороны лестницы неожиданно раздается скрип и слышатся тихие шаги. Парни испуганно смотрят друг на друга, а потом Арсений поспешно задувает свечи, Шастун накидывает на него простыню и жмется ближе, хватая за руку. Ничего не видно, но Арс уверен, у Антона ужас в глазах, потому что ему самому сейчас страшно до чертиков, а это даже не квест. Он хватает свободной рукой единственное оружие, что у них есть — двухлитровую бутылку колы. Первыми в комнате появляются лучи фонариков. Все происходит быстро. Яркий свет слепит глаза, Арсений жмурится, успевает заметить, как в комнату входят три человека, слышит испуганный вскрик, а потом вдруг получает фонариком прямо в лоб и тяжело валится на Шаста.***
Локвуд замирает, увидев, как одно из приведений падает без сознания, а второе подхватывает его и зовет взволнованно: «Арс! Арсений!». Мозг замыкает, лучи оставшихся двух фонариков прыгают по комнате, выхватывая гнездышко из подушек и пледов, тыквы, ноут, еду. Первая отмирает Люси. — О боже! — выдыхает она, — это не призраки. Теперь это становится очевидно всем, тем более один парень стягивает с себя простыню, кидает прямо на пол, и стаскивает вторую с друга. Он обеспокоенно осматривает шишку на его голове, тормошит и сердито оглядывается на незваных гостей. — Вы, блять, вообще кто? Ответить не успевают. Парень на полу стонет, приходя в сознание, и второй сразу же склоняется над ним. — Арс, че, больно? В воздухе разливается неловкость. — Что случилось? — сипит Арс. — Какие-то долбаебы, — парень сердито смотрит на незнакомцев, — зарядили тебе фонариком по лбу. — Мы не хотели, — Люси смущенно делает шаг вперед, — простите нас, пожалуйста, мы испугались, что вы привидения. — Я машинально фонарик бросил, — Череп морщится, осознавая, как они проебались, — не успел по-другому среагировать, простите. — Мы и есть привидения, — Арс потирает шишку и садится, — это лучшие костюмы на свете, еще и самые достоверные, получается. — Ну ты придурок, что ли, — друг злится, — тебя чуть не убили! — Да не специально мы, — закипает и Череп, — почему вы вообще в костюмах в какой-то заброшке? Арсений очень выразительно оглядывает ребят, задерживает взгляд на разукрашенном лице Черепа и клыках Люси, и все же отвечает: — У нас свидание. Он встает на ноги, отряхивает джинсы и протягивает незнакомцам руку. — Я Арсений, а этот сердитый молодой человек — Антон. Знакомство все еще ужасно неловкое, Шастун недовольно хмурится, незаметно вытирает ладонь об арсовы штаны, прежде чем пожать всем руки. Арсений по-кошачьи шипит на него, но Шаст лишь жмет плечами, мол, сам виноват, инициативный какой. — А вы сюда зачем пришли? — интересуется Арс, когда приветствия вперемешку с извинениями стихают. — Привидений искали, — Локвуд приходит в себя быстрее других и старается сгладить атмосферу, — моя дама сердца на них немножко сдвинута, и кто мы такие, чтобы ей перечить. Люси показывает ему язык, а Антон смеется, постепенно оттаивая. — Знакомо, правда, мой просто так двинутый, на всем сразу. Арсений ахает возмущенно и обещает лишить Шаста кислых мармеладных червячков, тут же предлагает их новым знакомым. Череп в это время рассматривает их тыквы, крутит в руках, а потом вдруг говорит: — А не хотите завалиться к нам в гости? У нас есть тыквенное печенье, и пирог, и булочки, короче, дохуя еды. Локвуд и Люси выглядят удивленными. Череп никогда не был любителем больших компаний и посиделок с незнакомыми людьми, но сейчас, несмотря на несуразность их встречи, дискомфорта не чувствуется. Арсений с Антоном переглядываются, словно переговариваются одними глазами, Шаст выразительно двигает бровями, а его парень морщит нос, но в конце концов оба улыбаются довольно и кивают. — Мы не против, тут все равно холоднее, чем мы думали, да и кто ж от еды откажется. Так, спустя полчаса вся компания оказывается на просторной кухне. Череп сразу же начинает накрывать на стол, выуживая из холодильника кучу приготовленных вкусностей. Люси помогает ему, а Локвуд приносит Арсению лед для шишки и какую-то мазь. Антон хлопочет вокруг как курица наседка, заботливо намазывает место удара, убирая темную челку, чтобы не испачкать, и каждую секунду интересуется, не кружится ли голова и не двоится ли в глазах. — Да нет у меня сотрясения, Шаст, успокойся, — Арс ловит его за запястья, притягивает близко-близко и чмокает в нос, — уже завтра буду как новенький. Антон только выдыхает тяжело и на пару мгновений утыкается лбом в плечо. Он правда испугался, когда на пороге появились люди в жутких костюмах и вырубили Арса. Это сейчас на свету они милые и дружелюбные, и даже образы клевые, но тогда Шаст на мгновение в ужас пришел и все никак не может успокоиться. Арсений гладит его по голове, не смущаясь людей вокруг, и бормочет что-то своим мурлычущим шепотом. — Дай-ка посмотрю, — Люси отрывается от подсчета вилок и ложек и бесцеремонно двигает Шаста в сторону, цепляя Арсения за подбородок и внимательно разглядывая шишку. Она осторожно ощупывает края синяка, измеряет пульс, велит следить за своим пальцем, рассматривает зрачки, неожиданно светит фонариком в глаза, Арс жмурится недоуменно. — На первый взгляд все в порядке, но на всякий случай скатайтесь в больницу завтра, — выносит вердикт девушка. Арсений обещает позаботиться о своем здоровье и с интересом спрашивает, откуда Люси знает о сотрясениях. Девушка неожиданно смущается. — Да мы врачи, вообще-то, с Черепом, студенты. Поэтому нам очень неловко, взяли, покалечили человека. Антон закатывает глаза, но Арс шлепает его по руке и в который раз уверяет, что он в норме, вообще огурчик, и такое могло случиться с кем угодно, просто несчастный случай, никто не виноват. Неприятную тему прерывает Локвуд, зовя всех к столу. Они с удовольствием уминают бесконечные закуски, Шаст пробует все с опаской, чьи-то отрезанные пальцы и салат с пауками не внушают доверия, но Арс рядом смотрит лукаво, и парень храбрится. Оказывается вкусно, Череп довольно улыбается, когда гости нахваливают еду. — Главное, чтобы мы в полночь не превратились в карету, — Арсений запивает тыквенный пирог тыквенным соком. Шутка дурацкая, но Антон хохочет, утыкаясь лбом ему в плечо. Люси предлагает разукрасить новых друзей гримом, и, пока она колдует над Арсом, Череп показывает Антону свою коллекцию колец и цепей. Локвуд подливает всем глинтвейн и включает специально для этого вечера составленный плейлист. Друзья нестройно орут «Зис из Хэллоуин», наверняка пугая всех соседей, но те пусть скажут спасибо, что никто не стучится им в дверь с воплями «Сладость или гадость». Локвуд знает, кто на это способен. — Щас все будем похожи на семью вампиров, — Люси рисует самый простой макияж из бледной кожи и подведенных черным глаз. Арс, отстрелявшись, уступает свое место Шасту, а сам садится, потягивая пиво и наблюдая за происходящим вокруг. По телевизору идет какой-то ужастик, но сейчас он никому не страшен, Череп комментирует каждое действие персонажей, в основном восклицая «Нахуя ты туда один пошел!» и «Ой, ду-ура!». На люстре покачиваются летучие мыши, Шаст неожиданно вскрикивает, обнаружив на спинке дивана паука. Арсений думает, что парень не похож на вампира, но все равно красивый ужасно, особенно с этой черной краской на глазах, и он не против, чтобы Антон его покусал. Антон так и делает, зажимая его чуть позже в пустом коридоре. У Арса голова легкая, как воздушный шарик, то ли от недавнего удара, то ли от смеси пива и глинтвейна. И хочется домой, чтобы валяться в кровати и целоваться всю жизнь, но новые друзья ждут их, чтобы рассказывать страшилки в темноте, поэтому Арсений тянет Шаста обратно. Он ноет, что будет бояться, но парень обещает держать его за руку. На кухне уже выключен свет, только свечи горят. Локвуд и Люси сидят в обнимку, спорят о разных концовках одной истории, а Череп лишь закатывает глаза и начинает первым. У него приятный голос с выразительными интонациями и паузами в нужных местах, так что через несколько минут страшно уже всем, и Арсений ужасно рад, что его пальцы крепко сжимает влажная ладошка Антона. Череп поглядывает на испуганные лица друзей и ухмыляется довольно, чувствуя, что праздник удался.
