Сколы

      Варт стал обращаться с ней грубее с первого дня, проведённого вместе. Эйлаен начала ощущать, что боится того, что может произойти, и вместе с тем не может терпеть, если Варта, её воплощения поддельного рая, рядом нет. Это была критическая точка, но она всё тянула, надеясь, что всё разрешится само собой. Было страшно уйти, ещё страшнее было остаться. Он стал ходить за ней, она - избегать. Но каким-то образом она снова оказалась с Вартом в одной комнате, и теперь просто стояла, меланхолично опустив голову, прислонившись боком к закрытой двери. Что-то внутри настойчиво предостерегало, а атмосфера в комнате становилась всё более и более накалённой.       Негромкий ровный голос Варта прорезал тишину. — Играешь холодную недотрогу, а я по позе твоей вижу, чего ты хочешь. Всегда хочешь, - последние слова были произнесены с нажимом, будто силу за ними скрывали из последних сил, будто приближалась буря. — Ты не знаешь, чего я хочу. - Огрызнулась она, не повернувшись. — Ты сама не знаешь.       Он подошёл, скользнул рукой по её спине вниз, развернул к себе и другой ладонью потянулся к её лицу. — Хватит убегать.       Лаен не глядя перехватила его руку. — Варт, нет.       Когда он полез ещё раз, она зло пихнула его в грудь. Варт отступил на шаг, на мгновение замер, потом странно усмехнулся. — Это ты начала, мелкая.       Затем легко развернул эльфийку и с силой приложил к стене, прихватив рукой её шею. Эйлаен крикнула и замельтешила. Пытаясь освободиться, она ударила его в грудь и почти заехала Варту по лицу, но крупной руки дренея было достаточно, чтобы душить и прижимать её спину одновременно, и эльфийка начала постепенно терять воздух, а с ним и силы. Секунду спустя её с головой накрыла жгучая волна чужого, но уже печально знакомого тепла вперемешку с собственным пылающим чувством небезопасности, и угасающее сознание уже не успевало за стремительным настоящим, только металось, металось... — Не нужно было со мной играть, малыш. Дреней двигался неравномерно, грубо и мощно, с некоторой одержимостью что-то доказывая, принуждая, подчиняя, причиняя боль, торжествуя. Спустя томительную для эльфийки вечность, он небрежно отпустил шею, и Эйлаен тяжело повалилась на пол, кашляя и дрожа, с хрипами хватая воздух, ощущая и жар, и холод одновременно и чрезмерно, будто тело сходило с ума. Перед глазами плыло. Она потянулась к занемевшей шее, неуверенно обхватила свои трясущиеся плечи. Не сразу подняла полный уже откровенного ужаса взгляд на дренея. Тот с невозмутимым видом запахнул мантию, потом тоже посмотрел на неё сверху, протянул руку. Девушка напряглась и замерла... Но тот только погладил её по голове с отвратительно заботливой и удовлетворённой улыбкой садиста. — И незачем так драматизировать. В другой раз не сопротивляйся.       Когда он ушёл, слова ещё продолжали звенеть непрекращающимся гулом в сознании Эйлаен, которая не могла поверить в то, что произошло, как не могла и подняться. «В другой… в другой раз, Эйлаен… Не сопротивляйся»