and i love her

В «Кабаньей голове» было намного неуютнее, чем обычно. Тревожно и тяжело, хотелось как можно скорее возвратиться в Годрикову Впадину. Возможно, всему виной служила неизвестность, а может, наоборот, дурное предчувствие. Как ни странно, зал пустовал, лишь редкие посетители столпились возле бара. Не то чтобы этот трактир пользовался особой популярностью, но все же раньше здесь было более людно. Аберфорт кивнул им, указав в сторону лестницы. Пусть Джеймс во время пути уже успел несколько раз осведомиться у Лили о ее состоянии, он опять спросил, как она себя чувствует. — Джим, все хорошо, — Лили ласково усмехнулась, — Если я недавно родила ребенка, это не означает, что я стала больной и совсем беспомощной. Мне, наоборот, полезны прогулки. — Но не трансгрессия же! — упрямо возразил Джеймс. Несколько недель назад Лили родила их сына, Гарри, и Джеймс не понимал, почему Дамблдору потребовалось присутствие их двоих. Конечно, в своем письме директор Хогвартса упомянул, что если Лили все ещё плохо себя чувствовала после родов, то он сам приедет к ним в Годриковую Впадину, но на это уйдет больше времени. Конечно, Дамблдора стали чаще вызывать в Министерство в связи с повышением влияния Темного Лорда, но Джеймс все же недоумевал: неужели директор не мог объяснить суть дела ему? Лили же перестала вести активную деятельность в рядах Ордена Феникса, лишь один Джеймс не так часто, но все же участвовал в рейдах и разведывательных вылазках. Однако после рождения Гарри ему все больше хотелось проводить время дома, с любимой и сыном. Джеймс все ещё переживал, оставляя Лили одну, поэтому твёрдо решил, что вновь попросит Грюма поручать ему менее длительные по сроку задания. Чтобы он мог чаще бывать в кругу родных, которым его поддержка и защита намного важнее. Впрочем, Лили не изменила своему упрямому характеру, и заявила ему, что тоже хочет услышать, что им собрался рассказать Дамблдор. Они даже едва не поругались. С маленьким Гарри пришлось попросить посидеть старушку Батильду Бэгшот, их соседку, а сами они трансгрессировал в Хогсмид. Лестница привела их на второй этаж, в одну из дальних комнат. Джеймс уже бывал здесь несколько раз, когда Грюм и Дамблдор объявляли об особо секретных поручениях. Значит, новости действительно очень важные. Это обстоятельство вызвало ещё больше опасений у Джеймса, но он старался не подавать виду, чтобы лишний раз не волновать Лили. — Добрый день, профессор, — Джеймс протянул ладонь для приветствия, после отодвигая стул для Лили, та ответила их бывшему директору улыбкой. — Джеймс, Лили, — Дамблдор выглядел крайне удрученным и мрачным. Он решил сразу перейти к делу, — Спасибо, что смогли прийти, то, что я вам расскажу требует повышенного внимания, и чем раньше вы все узнаете, тем быстрее мы сможем продумать, как действовать дальше. Джеймс и Лили озадаченно переглянулись, кивнув. Они предоставили полное право слова Дамблдору. Профессор сообщил им про пророчество, согласно которому в конце июля родится ребенок, которого Волдеморт отметит, как равного себе. Джеймс слушал и впервые не мог распознать смысла полученной информации. Мозг никак не хотел понимать, что это напрямую затронет именно их малыша. Лили реагировала более эмоционально, она сжала руку Джеймса. — Нет! Что вы говорите? Этого не может быть! В пророчестве какая-то ошибка! — Лили сразу же накинулась на их бывшего директора с расспросами о дальнейшей судьбе их ребенка. — Мерлин, он же совсем маленький. — Как бы не хотелось верить в обратное, но ошибки здесь нет, Лили, — Дамблдор покачал головой, — Участь родителя крайне тяжела, а ваша особенно. — Что вы предлагаете нам делать, профессор? — спросил Джеймс, успокаивающе поглаживая тыльную сторону ладони Лили. — Я не верю, что ситуация совсем безвыходная! Джеймс чувствовал, как забурлила кровь в жилах. Он готов был лично бросить вызов Волдеморту, лишь бы этот урод не трогал их с Лили ребенка. Невольно подобное предположение вырвалось, но Дамблдор остудил его пыл, серьезно ответив: — Будь все так легко, Джеймс, никакой войны бы не было. Из дальнейшего обсуждения они узнали, что возможно угроза затронет их хороших друзей — Лонгботтомов. Ведь Фрэнк и Алиса, как известно, тоже недавно отпраздновали пополнение в семействе. У них родился хорошенький мальчик. Джеймс помнил, как Лили обменялась с Алисой письмами, и их школьная подруга прислала им колдографию, на которой они с Фрэнком улыбались вместе с их сынишкой. Его назвали Невиллом, и он уже сильно походил на Алису, лишь форма носа напоминала в нем Фрэнка. — Но как же Фрэнк и Алиса? — по лицу Лили пробежала тень, и Джеймс прекрасно осознал, что сейчас ее посетила та же мысль, что и его. Их мальчик может быть спасен, у него будет счастливое будущее, если Волдеморт выберет Невилла. Но от этого на душе не стало легче. Ведь подобной участи не пожелаешь никому, несмотря на то, что это могло спасти жизнь их ребенку. — Фрэнк и Алиса уже извещены о пророчестве, — отозвался Дамблдор, — Не беспокойтесь о них, все меры безопасности уже вступили в силу. До чего же несправедливо устроен мир, только вчера они были счастливы, Лили захотела ещё раз изменить детскую, а вернувшийся из Лондона Джеймс притащил много плюшевых игрушек, они вместе пеленали Гарри и гуляли с ним по Годриковой Впадине. Сейчас же, словно земля ушла из-под ног. Но сдаваться рано. Он заметил, как по щеке Лили скатилась одинокая слеза. — Вас необходимо спрятаться, — продолжал говорить Дамблдор, — Мы прибегнем к помощи заклинания Фиделиус, чтобы скрыть ваш дом. Вам остаётся только выбрать Хранителя. Чем быстрее вы примете решение, тем больше у вас будет шансов. — Хранителя? — спросил Джеймс, что-то знакомое вертелось, но никак не могло вспомниться. Они, определенно, изучали это на Чарах... Но вместо нужной информации всплывали подробности о боевых заклинаниях. — Хранитель — это человек, который должен беречь тайну и ни при каких условиях не выдавать местоположение врагу, — заговорила Лили, казалось, она вот-вот упадет в обморок, уж больно белой стала ее кожа, — На него не действуют заклятья, пытки и другого рода заклинания. Чтобы узнать адрес от хранителя, необходимо, чтобы он добровольно раскрыл его. Джеймс налил воды в стакан и поставил его перед Лили, она залпом выпила жидкость. — Лили совершенно права, — произнес Дамблдор, — Я бы мог предложить вам свою кандидатуру, но что-то подсказывает мне, у вас уже есть на примете такой человек. — Сириус Блэк! — молниеносно выдал Джеймс, а после спросил у Лили, — Ты же не против, Лилс? Сириус всегда был мне братом, я доверяю ему, как себе. — Я тоже верю Сириусу, — согласилась Лили, полностью разделяя чувства Джеймса. — Он надёжный человек и друг. — Теперь остаётся дело за малым, — произнес Дамблдор, — Надо ввести в курс дела мистера Блэка. После обсуждения ещё ряда деталей прошло около часа. Разумеется, перспектива быть запертыми в собственном доме абсолютно не радовала ни Джеймса, ни Лили, однако ради благополучия Гарри они готовы были пойти на необходимые лишения. Попрощавшись с Дамблдором, они сразу же трансгрессировали обратно в Годриковую Впадину. Лили за все это время не проронила ни слова. Джеймс знал, что она переваривала услышанную информацию о пророчестве также, как и он. Парень, не обдумывая свои действия, сразу прижал ее близко к своей груди и прошептал, зарываясь в пушистые рыжие пряди: — Лили, мы справимся! Слышишь? Мы справимся, — Джеймс заключил ее лицо в плен своих ладоней, — Мы будем в порядке, и наш Гарри тоже, верь мне! — Я знаю, но... — по щекам Лили потекли слезы, но она все равно выдавила из себя улыбку, которая тут же раскололась об последующие слова. — Мне страшно, Джим, впервые в жизни мне так страшно. Если что-то случится с Гарри... Всхлипы усилились, девушка прижалась к нему ещё сильнее. Джеймс же подхватил ее на руки и понес в их комнату. Лили сейчас казалась такой крохотной, совсем беззащитной и как никогда нуждающейся в нем. Кто бы только мог представить, что их жизнь кардинально измениться. Чёртово пророчество! Их малыш должен расти самым счастливым, а не участвовать в войне, что развел этот ненормальный Волдеморт. Джеймса переполняла ярость, но он старался сохранять рассудок холодным. Криками и самобичеванием здесь ведь не поможешь. Лили и без того приходилось в разы хуже, чем ему. Они так радовались ее беременности, и он не мог не отметить, что Лили стала намного чувствительнее, чем раньше. А после рождения сына и вовсе не красота расцвела по-особенному нежно, как прекраснейший цветок. Лили уже так сильно любила Гарри, что одна мысль о вреде, нанесенным ему, вызывала у нее дрожь. Джеймс разделял ее чувства. Ведь сейчас он в полной мере оценил всю степень ответственности и понял, что быть отцом — задача не из легких. Но сейчас ему необходимо успокоить Лили. Он опустил девушку на кровать, и она тут же потянулась за плюшевой игрушкой оленя, обняв ее. Джеймс прилёг рядом, сжав ладонь Лили. Она практически перестала всхлипывать. Рядом с кроватью, в колыбели, тихо посапывал Гарри. Батильда сказала, что он очень хорошо себя вел. — Лили, с Гарри ничего не случится, — шепнул Джеймс, — Он будет счастлив, и мы тоже. Ты же мне веришь, родная? — Д-да, — Лили подавила в себе последний всхлип и вытерла слезы тыльной стороной ладони, — Мы все сделаем для благополучия Гарри! Они ещё немного переговорили о грядущей встрече с Сириусом, который буквально на днях должен вернуться с задания. Глаза сами сомкнулись, уставшие Джеймс и Лили провалились в безмятежный сон. Однако о том, какое тяжкое бремя заключалось в родительском долге, они не перестанут думать на протяжении всех последующих дней.