True love never dies

      К началу апреля от всевозможных декретов Амбридж Кэтрин хотела лезть на стену. Использовать заклинания на ее уроке было нельзя, и теперь, до этого практически самые интересные, занятия превратились в нудные полтора часа бесполезной зубрёжки учебника. Если бы не Северус, Кэтрин бы уже давно бросила все и уволилась. Но она боялась, что на расстоянии они не смогут поддерживать отношения, и вся любовь и нежность внезапно закончатся. — Потерпи ещё несколько месяцев, — приговаривал однажды Снейп между поцелуями. — Всего несколько месяцев, и весь кошмар закончится.       Всего несколько месяцев. Легко ему говорить.       Амбридж теперь присутствовала на всех ее уроках, тщательно следя за тем, чем именно занимаются ученики с профессором ЗОТИ. Кэтрин и так ужасно нервничала в последнее время, а присутствие на занятиях постороннего человека, который следит за каждым ее шагом, ещё больше нервировало ее. Бонусом ко всем проблемам стала новая беда: Амбридж как-то пронюхала про то, что старшие брат и сестра Кэтрин, Джессика и Эдвард, в прошлом являлись Пожирателями Смерти, а Эдвард так вообще в настоящее время сидит в Азкабане. Сама Кэтрин за те полгода, что проработала в Министерстве Магии, всеми правдами и неправдами засунула эту информацию как можно дальше, так что узнать её было практически невозможно. Но для Амбридж, по-видимому, не было ничего невозможного. Теперь она получила официальное разрешение от министра, чтобы читать абсолютно все письма, которые Кэтрин получает или отправляет. Кэтрин это ужасно бесило, хоть в них и не было чего-то противозаконного. — Саймон Эмиль тоже ваш брат, верно? — прищурилась Амбридж, рассматривая конверт с таким выражением лица, словно проверяет на наличие бомбы. — Значит у вас двое братьев? — Да. У меня два брата, — Кэтрин старалась говорить как можно вежливее, но понимала, что в голосе все равно слышится едва прикрытое презрение. — Замечательно, — противно улыбнулась Амбридж, возвращая конверт Кэтрин, и записала что-то себе в блокнот.       В целом Амбридж не находила, к чему придраться, злилась от этого ещё больше и ещё тщательнее следила за каждым шагом Кэтрин, ища хоть малейший повод, чтобы избавиться от нее. И вечером 20 апреля он нашелся.       Кэтрин опаздала на ужин, почти час потратив на то, чтобы привести себя в человеческий вид: за последнее время она слишком мало спала и ела, а потому вид у нее был болезненный. Утром Кэтрин еле увернулась от Бодроперцового зелья Северуса против простуды. Ей определенно было очень приятно, что он так заботится о ней, но она не больна. Она просто очень устала. Устала от абсолютно бесполезных занятий. Устала от Амбридж и ее бесконечных придирок. В глубине души она очень хотела все это прекратить. Если бы не Северус она бы ещё в начале весны уехала домой, наплевав на всех остальных, даже на Дамблдора.       Кэтрин уже докрашивала ресницы, когда в дверь постучали. Дело шло медленно, так как Кэтрин привыкла все делать вручную. — Открыто, — крикнула Кэтрин, не поворачиваясь. Она была почти уверена, что это Северус. Наверное я сильно задерживаюсь, волнуется. Кэтрин услышала, как скрипнула дверь, ещё раз оглядела себя в зеркале и повернулась. Пришел отнюдь не Северус. — Добрый вечер, — привычным медоточивым голосом пропела Амбридж. Профессор Макгонагалл за ее спиной сдержанно кивнула. Она глядела на Кэтрин с таким сочувствием, что ей стало не по себе. Она же ничего плохого не сделала или?.. — Чем могу помочь? — стараясь быть вежливой и спокойной проговорила Кэтрин. Внутри все как будто сжалось в предчувствии чего-то плохого. — Видите ли, Кэтрин, мне сегодня посчастливилось узнать, что в школе существует тайная организация «Отряд Дамблдора» под руководством Гарри Поттера, — осклабилась Амбридж. — А при чем здесь я? — Кэтрин даже не пришлось симулировать удивление. Она на самом деле не знала ни про какой «Отряд Дамблдора» и пока ещё не понимала, как может быть замешана в этом.       Амбридж улыбнулась ещё шире, и у Кэтрин появились подозрения, что даже если она в этом не участвовала, эта мерзкая жаба все равно найдет причины, чтобы выдворить ее отсюда. — Дело в том, — слово взяла профессор Макгонагалл, — что участники этой организации отрабатывали заклинания, изучаемые на ваших уроках. И госпожа Амбридж вместе с министром магии считают, что это ваших рук дело, — сказала Минерва таким тоном, будто и сама сомневалась в этом.       Кэтрин уже хотела засмеяться, но вовремя поняла, что это не шутка. — М-моих? — заикнулась Кэтрин. — Но я первый раз слышу… — Ну разумеется, — продолжала улыбаться Амбридж. — Однако министр распорядился временно отстранить вас от работы. — На каком основании? — вскинулась Кэтрин, внезапно вспоминая, что она тоже связана с министерством. — Вы являетесь преподавателем ЗОТИ, вместе с учениками проходили практически все заклинания, отрабатываемые на несанкционированных занятиях этого… хм… кружка. И вы изначально были против новой школьной программы, если я не ошибаюсь, — Амбридж демонстративно достала свой блокнот, который словно бы целиком и полностью посвящался одной Кэтрин, и полистала страницы.       Конечно я была против. Все были против, мы же не идиоты. — Кто-то из участников говорил, что я с этим связана, или вообще упоминал мое имя? — прямо спросила Кэтрин, надеясь загнать Амбридж в тупик. Но та оставалась невозмутимой. — Мы ещё не допросили всех учеников. По результатам допроса министерство примет окончательно меры, — заученно произнесла Амбридж.       Бред. Никаких доказательств нет.       Спорить было нельзя, тогда появятся настоящие неприятности. Кэтрин беспомощно посмотрела на Макгонагалл, ожидая хоть какой-то поддержки, все-таки в прошлый раз та заступилась за нее, но по лицу Минервы поняла, что иного выхода все равно не будет. — После более подробного рассмотрения этого дела вы скорее всего сможете вернуться к работе, — как бы нехотя добавила Амбридж. — Но пока вы до завтрашнего дня должны освободить помещение, — с этими словами она наконец освободила Макгонагалл и Кэтрин от своего общества. — Дамблдор пытался смягчить ситуацию, но за это взялся министр, — словно оправдывалась Макгонагалл. Кэтрин лишь покачала головой. — Это бесполезно. Рано или поздно это все равно бы случилось, — бесцветно произнесла она. Она действительно была уверена, что Амбридж сможет выжить ее отсюда, но пока ещё не понимала, зачем этой старой жабе это было нужно. — Все ещё обязательно наладится, — Макгонагалл ободряюще погладила Кэтрин по плечу и тоже удалилась, оставляя девушку наедине со своими мыслями.       Больше всего она поражалась тому, что даже не сопротивлялась. Она настолько замучилась, что в какой-то степени рада избавится от этой ноши. Нет, ее замучили не ученики или преподаватели, а именно Амбридж, которая всюду лезет, пропихивая за собой министерство.       Министерство.       Раз отсюда ее выжили, остаётся лишь один вариант — идти работать по профессии в Министерство Магии. Насколько сильно Кэтрин не хотела этого делать, было очень трудно описать словами. Там ее тоже более-менее знают, но от этого только хуже. В идеале она бы хотела устроиться туда, где никто не знает ее прошлого, и начать все с чистого листа. Только не получится.       Кэтрин была уверена почти на сто процентов, что с начала нового учебного года все снова будет нормально и появится пусть и совсем крохотный, но шанс, что она вернётся сюда. И никакой Амбридж уже не будет. И все снова будет по-старому, даже лучше.       Кэтрин так и простояла почти полчаса на том же месте, где ее оставила Макгонагалл, зарывшись в свои мысли, пока в дверь снова не постучали. Кэтрин вздрогнула, не успела сделать и шагу, как дверь приоткрылась, и девушке стала видна половина лица Северуса Снейпа. И эта половина лица выглядела как никогда печальной. Только сейчас Кэтрин сообразила, что надо было пойти на ужин и рассказать ему все лично. А так неизвестно, кто и что ему наговорил. — Это правда? — Северус секунду поколебался, а потом прошел в класс, плотно закрыв дверь.       Кэтрин не двигалась и даже не сразу сообразила, что ей задали вопрос. Все так резко навалилось, что она пока что находилась в некой прострации. Нужно было все обдумать, но времени не было. — Что именно? — мать всегда учила Кэтрин не отвечать вопросом на вопрос, но в данной ситуации ей стало максимально плевать на манеры. Возможно сейчас ее ждёт ещё одно разочарование. — Что тебя уволили, — Северус сжал зубы и кулаки, сверля девушку взглядом. Он злился не на Кэтрин. Скорее на эту старую жабу или на Дамблдора, которому именно в этом году стало так плевать на преподавателей, что за этот год они потеряли уже двоих. — Правда, — Кэтрин уставилась в пол. Смотреть ему в глаза сейчас было невыносимо. Она одновременно чувствовала себя виноватой и боялась, что, сказав что-то не то, может потерять его. Потерять последний лучик света в своей жизни. — Но я не… — Я знаю и верю, что ни в чем ты не замешана, я не дурак, — холодно проговорил произнес Снейп, отчего Кэтрин сразу стало не по себе. — Ты что, не собираешься ничего делать? — Собираюсь, — Кэтрин отвернулась, невынеся этого пристального взгляда. — Собираюсь вещи собрать. Можешь мне помочь.       Не оставляй меня, прошу тебя.       Северус за один шаг преодолел расстояние между ними и обхватил ладонями лицо Кэтрин, разворачивая к себе. Девушка по-прежнему старалась смотреть куда угодно, но не на него. — Посмотри на меня, — уже гораздо мягче попросил Снейп. — Как же я?       Он снова чувствовал себя жалким. Осознание того, что счастливым без нее он, видимо, не будет никогда внезапно врезалось ему в голову. Он не может просто так потерять ее. — Я не перестану любить тебя от того, что меня уволили, — Кэтрин улыбнулась и, привстав на носочки, поцеловала его. Снейп слегка расслабился и опустил руки ей на талию. — Я просто буду чуть дальше, но ты всегда можешь ко мне приходить, — девушка прислонилась щекой к груди Северуса, и ее охватила тоска.       Они больше не будут засыпать и просыпаться вместе. Не будут проводить вместе все свободное время. Не будут даже видеться в течение дня, максимум по вечерам. Она ещё никуда не уехала, но одиночество уже успело накрыть их обоих с головой. — Я могу остаться с тобой до утра? — Северус медленно гладил Кэтрин по волосам и спине. Я не могу ее отпустить, просто не могу. Без нее моя жизнь снова потеряет смысл. — Конечно, — улыбнулась Кэтрин, жмурясь от прикосновений любимого человека.       Останься со мной навсегда.       Рано утром следующего дня Кэтрин вместе с вещами и кошкой была доставлена в свою маленькую полупустую квартиру с полным отсутствием желания жить. Как год назад.

***

      Все семь месяцев работы в школе Кэтрин клялась, что это самое трудное, что ей приходилось делать. Вернувшись в министерство она готова была взять слова обратно. Сумасшедший рабочий день с утра и практически до ночи со сном в несколько часов — вот самое кошмарное, что с ней происходило.       Кэтрин была одной из немногих, кто несмотря ни на что верил в возвращение Воландеморта. Во-первых, она верила Дамблдору и точно знала, что он бы не стал так рьяно утверждать это на каждом углу, если бы не знал наверняка, что это правда. А во-вторых, так сказал Северус, а его слова для Кэтрин было более чем достаточно. Но вот остальные министерские, как известно, свято верили Фаджу, который из кожи вон лез, только чтобы ничего не всплыло. И все это не заканчивалось статейками в газетах про маразматика Дамблдора и вруна Поттера. Кэтрин и других новеньких частенько посылали устранять всякие дебоши потенциальных Пожирателей Смерти, лишь бы никто ничего не узнал. Кэтрин считала это унизительной работой.       Интересно, что бы сказал на это Северус?       С ним Кэтрин виделась крайне редко, что не могло не сказаться на ее моральном состоянии. Она и без него понимала, что им нельзя видеться слишком часто, чтобы это не вызвало подозрений, но с тоской ничего поделать не могла. Хотелось выть и лезть на стену, и Кэтрин определенно начала бы это делать, если бы Северус не объявился примерно в середине мая.

***

      Последний месяц весны в этом году был необычайно жаркий. Пока все школьники на переменах грелись на солнце, Северус предпочитал запираться у себя в кабинете и хандрить сутки напролет. Он не просто беспокоился о ней — он жутко волновался. Все ли в порядке? А вдруг что-то случилось? Два или три раза он посылал всех куда подальше и уже садился писать ей письмо, когда к нему возвращался здравый смысл, после чего разорванный свиток пергамента летел в огонь. Как бы плохо не было, нельзя подвергать себя и ее такой опасности. Особенно ее. Он держался неделю или две, потом срывался и все повторялось. Как ни странно, первыми изменения в профессоре Снейпе заметили ученики, а именно гриффиндорцы. Буквально через день после увольнения Кэтрин Северус не снял ни одно балла с учеников Гриффиндора на зельеварении. Более того, он не наорал на Поттера, даже со своего места не встал. Профессор выглядел бледным, измученным, как будто не спал уже несколько ночей, и вообще казался очень больным. Пока Гарри Поттер и Рон Уизли на задней парте в полголоса гадали, кто же тот герой, который отравил или проклял Снейпа, Гермиона Грейнджер обо всем догадалась. Или почти обо всем. Гермиона слишком внимательная и сообразительная, чтобы не заметить, как профессор Снейп вел себя с преподавателем ЗОТИ. И, по ее мнению, только дурак не понял бы, что Снейп скучает по ней. Чем, собственно, Гермиона и поделилась с друзьями тем же вечером в общей комнате Гриффиндора. — Ты хочешь сказать, что Снейп влюбился в нее? — Рону стоило больших усилий, чтобы не засмеяться в голос. — Ты себя слышишь? Гарри, скажи хоть ты. — Оставь его в покое, Рон, — буркнул Гарри, отвернувшись. Он ещё помнил о том, что дал Снейпу слово никому не говорить, а потому ничего говорить и не собирался.       По правде говоря, сейчас ему было даже немного жаль профессора. Не только потому что его разлучили с любимой женщиной. Гарри все не мог перестать думать о том, что тогда увидел в воспоминаниях Снейпа, а именно о той мерзкой сцене с отцом Гарри. Каждый день перед сном мальчик смотрел на своего отца на фотографии, стоявшей на прикроватной тумбочке, и задавался вопросом: «Почему он так поступал?». К сожалению, ответа никто ему дать не мог, а идти к Снейпу уж точно было нельзя. Он его ещё, чего доброго, проклянет, особенно в таком состоянии.       Изменения в поведении Снейпа заметили также и учителя. Он почти не приходил на трапезы в Большом Зале, а вместо сна по ночам слонялся по коридорам и очень часто попадался Макгонагалл, которая на четвертый день его «бессонницы» настоятельно посоветовала в следующий раз выпить снотворного. Разумеется она тоже не слепая и прекрасно понимала, в чем дело, но помочь ничем не могла. Как и все остальные.       И вот, в один из вечеров в середине месяца, Северус Снейп наконец не выдержал, влил в себя почти все содержимое припасенной на черный день бутылки огневиски и отправился искать приключения на и без того больную голову.