Выбирай с любовью

Волдеморт медленно рассыпался пеплом. Ослепленный гордыней, он решил, что сумел подчинить себе могущественный артефакт — Старшую палочку, но судьба посмеялась над ним. Побежденный простейшим заклинанием, в последний миг оставшийся в одиночестве. Ведь его последователи спасались бегством, едва поняв, что он пал. Проиграл. Умирал посреди внутреннего двора Хогвартса — замка, который более всего стремился сделать своим. Зато к мальчишке Поттеру уже спешили верные друзья. Как же все любили Мальчика-Который-Выжил! Готовы были сражаться на его стороне до последнего! Умирать, веря в туманные слова про силу любви… Так пусть их оружие обернется против их же предводителя! Пусть он узнает, какова она — неутолимая жажда любви! Любви темной и страстной. Пусть мучится, сгорая в лихорадке, как сгорает сейчас сам Том, лорд Волдеморт. Пусть… Созданное магией тело перестало существовать, разлетевшись жирными черными хлопьями, но в последний миг он успел направить свою волю. Успел отомстить.

***

— Гарри! Гарри! — Очнись! — Что с ним? Диагностировали? — Отойдите все! Гарри! Люди вокруг взволнованно кричали, ругались и отталкивали друг друга от распростертого на земле тела. Они явно пребывали на грани массовой истерики — непосильный ужас обрушился на них. И нужен был лишь крохотный толчок, чтобы подтолкнуть их на тропу безумия. К счастью, Гарри Поттер пришел в себя. — Герми, — хрипло прошептал он, надеясь, что сосредоточенно водящая палочкой над его животом подруга услышит, различит его голос за непрекращающимся шумом — криками, рыданиями и топотом множества ног. — Ты в порядке? Гарри? О, Мерлин! Девушка самым позорным образом разревелась, спрятав лицо на плече у с трудом севшего друга. — Я в порядке, Гермиона. В полном порядке. В порядке… — шептал он, оглядываясь вокруг. Стараясь оценить, сколько потерь принес сегодняшний день. И к робкому облегчению, осознанию, что все страшное позади, примешивались горечь и боль. Оплавленные, пробитые в нескольких местах стены, покореженные деревья, разбитые статуи и люди. Главное, люди. Израненные, вымотанные, живые и погибшие, с радостью в глазах и горюющие по погибшим. И все хотели прикоснуться к героям. Их обнимали, хлопали по плечам, поздравляли и заливали слезами, пока не пришел непривычно бледный и молчаливый Рон и не увел в замок, чтобы они смогли немного побыть в тишине. Им предстояло много дел.

***

Дом в Паучьем тупике пришел в совершеннейший упадок за те полгода, что его хозяин восстанавливался после нападения Нагини. Однако проживать в другом месте все еще находящемуся под следствием Снейпу воспрещалось. Он не особо возражал, желая лишь одного: чтобы его оставили наконец в покое. Наладить холостяцкий быт удалось не сразу — магический потенциал сильно пострадал, и энергозатратные заклинания давались плохо. Большая удача, что физическое состояние было удовлетворительным, да и свободного времени оставалось много даже после почти ежедневных допросов в Аврорате. К тому же труд был неплохим способом отвлечься от мыслей о том, как же жить дальше. Так что появившиеся на пороге Грейнджер и Уизли застали его с тряпкой в руках, занятого освобождением от пыли и паутины очередного шкафа с не поддающимся идентификации хламом, хранившимся в доме со времен Тобиаса. — Добрый день, мистер Снейп, — вежливо поздоровалась Гермиона. Но улыбка была натянутой, а в глазах застыла тревога. Ее рыжий спутник выглядел не лучше — будто бы не спал уже несколько суток. — Чем обязан? — буркнул в ответ Северус, не готовый иметь каких-либо дел с бывшими учениками. Однако посторонился, пропуская гостей внутрь. — Шевелитесь! В гостиной громоздились горы неразобранных книг, а все поверхности занимали запечатанные фиалы с зельями. В спальню он никого пускать, разумеется, не собирался. Оставалась только кухня, к счастью, в первую очередь отмытая до блеска. — Мистер Снейп, мы вынуждены… — уверенно начала Гермиона, но почему-то смешалась. — То есть, конечно, вы заняты, и ваша травма, но… — Гарри плохо, — вступил Рон, как обычно презрев экивоки и прочие приемы светской беседы. — И чего вы хотите от меня? — поторопил их Северус, когда внятного объяснения так и не последовало. Хотя он яростно убеждал себя, что достаточно сделал для Мальчика-Который-Выжил, застарелое чувство вины, ответственность, которую он нес перед Лили, Дамблдором и самим Гарри, всегда поднимала голову, стоило услышать об очередных неприятностях Поттера. — Когда между Гарри и Волдемортом состоялась дуэль, они обменялись заклинаниями лишь один раз. Авада Кедавра со стороны Волдеморта и Экспеллиармус со стороны Гарри, — как ни в чем не бывало заговорила Гермиона. Теперь, когда главное было сказано, она могла заняться любимым делом — изложением информации. — Но в последнюю секунду Темный лорд послал в Гарри еще одно заклятие, идентифицировать которое сначала не удалось. У Гарри случился кратковременный обморок, но затем никакие диагностические чары не выявили отклонений. — Отложенное проклятье? Какие симптомы? — Ну… Оба гриффиндорца сильно покраснели и синхронно уставились в пол. — Дело в том, что, кажется, использованное заклинание относится к области магии секса, — сосредоточенно теребя оборки на скатерти, пробормотала Гермиона. Рон сумел выдавить из себя только невнятное ругательство. Вели себя как дети малые, а не половозрелые волшебники, прошедшие войну. — И в чем же дело? — стараясь сохранять спокойствие, уточнил Северус. Его бесило, что приходилось выдавливать сведения в час по чайной ложке. И если проблема состояла в банальной импотенции народного Героя, мешающей ему одаривать вниманием фанаток, то… — Мы не знаем точно. Гарри нас не пускает, — вдруг четко и ясно заговорил Рон. — Когда у него приступ, он запирается в комнате. Слышно только, как он кричит от боли и о чем-то просит. — Тогда с чего вы взяли, что это магия секса?! — все-таки взорвался Северус. Мальчишка там загибается от чего-то страшного, а они рассуждают о сексе. — Взломать дверь и дать обезболивающее зелье вам в голову, конечно, не пришло?! — Гарри просил не вмешиваться, — твердо ответила Гермиона, не дрогнув перед лицом разъяренного Снейпа, бормочущего ругательства о недалеких подростках, не умеющих принимать решения. Конечно, для этой парочки Поттер всегда был лидером и примером для подражания, а не надоедливым щенком, которого приходилось за шкирку вытаскивать из неприятностей. Не спрашивая никакого разрешения, разумеется. — Он разрешил только сварить ему зелья. Успокоительное и зелье, снижающее потенцию. Но они не работают как нужно. Поэтому мы пришли к вам. — Я не могу покидать дом, кроме как в сопровождении авроров, — с горечью и тревогой за Гарри, которые пытался спрятать за раздражением, сказал Северус. — Так что Поттеру придется явиться лично, чтобы получить помощь. Рон пытался что-то возмущенно шипеть, но Гермиона ловко пресекла его намерения и увлекла к выходу. По ее мнению, они добились даже большего, чем она рассчитывала. Осталось уговорить Гарри.

***

Поттер пришел через три дня, и, Мерлин, Северус едва сдержал потрясенный возглас при виде его сгорбившейся истончившейся фигуры. — Мистер Снейп, — прошелестел походивший больше на призрака, чем на живого Гарри, — добрый вечер, сэр. Северус промолчал, мысленно перебирая зелья, сохранившиеся в его аптечке. Ему было невыносимо смотреть на неловкие, скованные движения и покрасневшие глаза, выдававшие крайнюю вымотанность. — Выглядите хуже, чем я после Мунго, — не сдержал эмоций он. Оказывается, он отвык от раздражающего присутствия Поттера в своей жизни. Надеялся, что после смерти Волдеморта в жизни мальчишки наконец все станет хорошо, отпадет надобность в опеке, и теперь не знал, как себя вести. Как придирчивый учитель? Как старый друг семьи? Смешно. Тогда как? Слишком громко звякнули фиалы с зельями, встречаясь с поверхностью стола. Дрогнула рука, последовав за неуверенностью в мыслях. Но воцарившаяся неловкость растворилась, едва успев возникнуть, потому что Гарри улыбался. — Рад, что вы живы, сэр, — пояснил он в ответ на вопросительный взгляд готового оскорбиться Снейпа. — Как бы вы при этом ни выглядели. — Да как ты?! Завершать гневную тираду он не стал. Несмотря на репутацию, Северусу претило сражаться с заведомо более слабым, выглядящим жалким противником. Слишком свежи были в памяти моменты, когда таким противником был он сам. Он кашлянул, прочищая горло от пропитанных ядом слов, и предложил чай. — Укрепляющего нет, но можно принять две капли кроветворного — тоже подстегнет восстановление организма. И нужно поесть. — Я ел, спасибо, — все еще улыбаясь и глядя на Северуса как на чудо, ответил Гарри. — Рон и Гермиона постоянно мне об этом твердят. — Что-то не похоже, — огрызнулся Снейп, вспомнив, насколько бесполезными были сведения, предоставленные этой парочкой. — Вы себя в зеркало видели? Чтобы противостоять проклятью, нужны силы. — А может, и нет никакого проклятья? — пробормотал Гарри, опуская голову, словно ему было невыносимо стыдно. — Может, права была тетя Петунья, и я просто никчемный урод? Весь в своего папашу. — Кажется, последнее уже из моего репертуара. Поттер, зачем вы пришли? Северус начинал не на шутку беспокоиться. Ему никогда не был безразличен мальчишка, а в последние пару лет тот и вовсе занимал все его мысли. И вероятность того, что Поттер умирает медленной мучительной смертью, что проклятый Темный Лорд дотянулся до них даже из-за грани, сводила его с ума, делая раздражительным и нетерпимым к чужому самоедству и распусканию соплей. — Пришел, потому что надеялся. Снейп со злым шипением вскочил из-за стола и начал нервно мерить шагами небольшое помещение. — Да скажите уже, что с вами!!! Хватит из меня душу тянуть… Мало вам, что ли? — в сердцах прокричал он и сам на себя разозлился за излишние откровения. Добавило градус раздражению и потерянное состояние Поттера, явно не собиравшегося сотрудничать и облегчать им жизнь. Оставалось только прошипеть: — Тогда я посмотрю сам. Легилименс! — Нет! Не надо! Поттер так и не научился Окклюменции. Проникнуть в его сознание было легко, несмотря на ослабленное состояние Снейпа. Однако все указывало на то, что подробности приступов проклятья были по каким-то причинам столь травмирующими, что разум защищался от любых попыток получить к ним доступ. Добычей Северуса оказались разрозненные образы. Полуобнаженный Гарри раскинулся на кровати, тело его блестит от испарины, губы закушены до крови, вся грудь в красных полосах, похожих на следы от ногтей. Гарри в ванной, и вода, кажется, ледяная, но — как успел заметить непрошенный наблюдатель — член эрегирован и натерт. Еще одна картинка вышла совсем смазанной — из этого воспоминания его выгнали — дрожащая рука между ягодиц, пальцы осторожно надавливают, а зеленые глаза полны слез и глухой, обреченной ненависти. — Перестань! Не надо! — хрипел Гарри, прижимая ладонь ко рту, чтобы заглушить рыдания. Он был совершенно раздавлен произошедшим. Снова пережить кошмар предыдущих дней оказалось невыносимо. Еще хуже было присутствие Снейпа в его воспоминаниях. Как теперь смотреть тому в глаза? Гарри не помнил, когда опустился на четвереньки — наверное, нервное истощение взяло над ним верх, пригнув к полу. Он еще ниже опустил голову, ожидая потоков презрения и яда со стороны всегда ненавидевшего его мужчины. Но вместо этого почувствовал, как сильные руки тянут его вверх, и через мгновение он оказался прижат к теплой груди. От Северуса уютно пахло старыми книгами и чем-то хвойным, а заношенная мантия была удивительно мягкой, как раз чтобы уткнуться в нее хлюпающим носом. — Успокоился? — вместо извинений строго спросил Снейп через пару минут, отстраняя Гарри от себя. — Я дам тебе зелье сна без сновидений, а утром мы спокойно и без эмоций обсудим ситуацию. Он поднялся с пола и потянул молчаливо принявшего такие извинения Поттера за собой. Конечной целью их короткого путешествия была бывшая спальня Тобиаса и Эйлин, расположенная на втором этаже. — Уборку придется сделать самому, — прокомментировал Северус толстый слой пыли, покрывавший широкую кровать, небольшую тумбочку и платяной шкаф, расположившиеся в комнате. — Заодно отвлечетесь. Зелье я сейчас принесу, ванная внизу. Надеюсь, ваше «Превосходно» по трансфигурации получено благодаря знаниям, а не статусу Героя, потому что ни пижамы, ни щетки у меня для вас нет. — Спасибо! — тихо, но очень искренне сказал Гарри. Молчаливое принятие, продемонстрированное Северусом, и небольшая передышка были ему просто необходимы. Снейп в ответ только сухо кивнул.

***

Несмотря на зелье, воспоминания все-таки просочились в сон Гарри, отравив его. И он был вынужден раз за разом приходить в себя на мокрых от пота, перекрученных простынях, страдая от фантомного жара, наполнявшего каждую клеточку его тела. И от боли, спазмами скручивавшей внутренности и скапливавшейся в паху и еще там, в глубине его тела, в месте, о котором и думать было стыдно, но где все жаждало чужих прикосновений. Поняв, что за окном занимается рассвет, Гарри оставил бесплодные попытки отдохнуть. Похоже, на него совсем перестали действовать зелья. Даже приготовленные одним из лучших зельеваров составы подарили лишь пару часов спокойствия. Обезболивающее и жаропонижающее, выпитые им во время первого приступа, как впоследствии оказалось, лишь продлили агонию. Его окатило стыдом, когда он вспомнил, что чуть не натворил тогда на волне эйфории от наступившего облегчения. Он до сих пор не мог спокойно смотреть в глаза Рону, хотя друг так и не узнал, что за желания посетили на миг потерявшего контроль Гарри. Он выбрался из кровати, не забыв освежить постельное белье магией, чтобы не оставлять следов своих мучений, и прошелся по комнате, в нерешительности остановившись у двери. Будить оказавшего гостеприимство хозяина в такое раннее время не хотелось, но и сидеть на месте не получалось. Медленно и, как ему показалось бесшумно, он добрался до гостиной, собираясь выйти в замеченный вечером придомовой садик. На улице ночами уже подмораживало — то, что нужно, чтобы остудить горящую голову. Но Гарри застыл, наткнувшись взглядом на резко выделявшуюся на фоне светлевшего окна черную фигуру.

***

Отправив Поттера спать, Северус вернулся к уборке, прерванной появлением этой ходячей головной боли. Тщательно протирал корешки книг и педантично расставлял в алфавитном порядке, надеясь, что наведение внешнего порядка поможет навести порядок и внутри. Насколько он помнил, Волдеморт был абсолютно асексуален, что во время Первой магической войны, что во время Второй. И насылать проклятье из области магии секса не стал бы, сочтя смехотворным и слишком мягким. Впрочем, Темный лорд имел много секретов даже от последователей, считавшихся ближайшими. Но главным сейчас было другое. Не к проклявшему было приковано внимание Снейпа, а к проклятому. И внимание это — он признавал со всей честностью — было далеким от невинного. Он полностью отдавал себе отчет, что хочет от бывшего ученика чего-то большего, чем сухая благодарность и вынужденные встречи на праздновании годовщины Победы. Он жаждет прикоснуться, выразить свою страсть, раболепно поклоняться, получая в ответ заверения в собственной нужности. Глупые, опасные мечты. Хорошо, что он повзрослел, вырастил броню из холода, самодостаточности и язвительности, защищавшую его от разрушительного желания принадлежать, быть объектом привязанности. Он дорого заплатил за науку. Лили, Волдеморт, Дамблдор — все они отрывали кусок от его сердца, разбивали вдребезги. Ничего не осталось. И ему нечего было предложить, кроме вожделения, мимолетного удовольствия. Но судя по увиденному сегодня в сознании Гарри, предложение не будет встречено с восторгом. Мальчик-Который-Выжил-И-Победил заслуживал, чтобы его любили искренне и нежно, а не залечивали с его помощью собственные раны на сердце. Северус твердо пообещал себе, что найдет способ помочь, а после отпустит, не мешая отправиться навстречу счастливому будущему. Сделает хоть раз так, как нужно Гарри.

***

— Не спится? — хрипло спросил Северус, заметив, что не один в комнате. — Тогда кофе, — не удосужившись дождаться ответа, добавил он. Гарри и не собирался отвечать, уверенный в очевидности ситуации. Так же молча он последовал за хозяином дома на кухню, собираясь наблюдать за приготовлением бодрящего напитка. Уже через пару минут он пожалел о своем решении. Снейп двигался завораживающе прекрасно. Поворот корпуса — поставить джезву на плиту, взмах палочкой — зажечь огонь, потянуться, напрягая ноги и ягодицы — достать с верхней полки набор специй, наклон головы — короткие раздумья, пальцы плотно обхватывают пестик, чтобы растереть выбранную палочку корицы. Плавно, точно, до боли сексуально. Раньше, до проклятья, до изматывающих душных ночей, когда Гарри расцарапывал себе кожу в кровь, мечтая о чужих прикосновениях, ему и в голову бы не пришло оценивать мужчин с такой точки зрения. Теперь же, даже когда жажда унималась, темные, преступные мысли преследовали, просачиваясь в сознание помимо воли. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Наказывая себя за неправильность, за слабость. — Итак, — вырвал его из неприятных раздумий голос Снейпа. — Чтобы я мог вам помочь, мистер Поттер, сосредоточьтесь и дайте самую точную характеристику того, что с вами происходит. Я ведь правильно понимаю, что вы не поделились подробностями со своими друзьями и нельзя рассчитывать на аналитические способности мисс Грейнджер? Гарри тяжело вздохнул и сцепил руки в замок, не собираясь показывать появившиеся на них кровоподтеки. Конечно же, он не мог рассказать друзьям, как однажды ощутил прилив нестерпимого жара, окативший его с головы до ног и задержавшийся на губах и в паху. Он сначала не понял, что с ним происходило. Решил, что подхватил простуду, что было неудивительно: в зале заседаний Визенгамота было отвратительно сыро и промозгло. А потом посмотрел на сидевшего рядом Драко, и его сознание раздвоилось. Одной частью он понимал, что видит изломанного войной бывшего врага, со страхом ожидавшего вынесения приговора. Другая кричала, что у привыкшего следить за собой аристократа наверняка очень нежная, упругая кожа и было бы приятно почувствовать его всем своим телом. Гарри тогда сбежал быстрее, чем если бы за ним гнались дементоры, спрятался в заброшенном коридоре, забившись в крохотный закуток, и долго сидел, изо всех сил сжав голову ладонями. Словно пытался выдавить из нее непристойную картинку, как он лежит под Драко и это приносит постыдное, жаркое, до дрожи необходимое удовольствие. Дальше стало только хуже. Наверное, именно так ощущали себя наркоманы в ломке: бесконечная фрустрация, злость, отчаяние, мерзкий зуд в голове, звенящий о готовности отдать все, пойти на что угодно, лишь бы получить облегчение. Моральные ориентиры постепенно утрачивали свою целостность и ценность, размываясь и распадаясь, оставляя вместо себя только горький пепел ненависти к себе. — Скорее всего, это Смертное проклятие, — вместо требуемого Снейпом описания симптомов выдал Гарри, показывая, что все-таки умеет работать с печатными источниками, раз смог раскопать в библиотеке Блэков эти малоизвестные сведения. — Когда он умирал, я видел, что его губы шевелятся. А в глазах была решимость и злоба. И, наверное, обида. — Не думаю, что анализ эмоций Лорда чем-то поможет, — сухо перебил Снейп. — Мисс Грейнджер сказала, что стандартная диагностика ничего не дала. Проводили ли ее в период, когда интенсивность симптомов была максимальной? — Нет, но… — Тогда я должен обследовать вас во время приступа. — Нет! — в ужасе закричал Гарри, хотя всего минуту назад готов был выполнять любые требования собеседника. — Поттер! Я не собираюсь потворствовать вашему идиотизму! — сорвался в ответ Снейп, но постарался взять себя в руки. Крики на его гостя и раньше не оказывали никакого влияния. — Поправьте меня, если я ошибаюсь. Проклятье ведь приносит вам неудобства? — Конечно! Но… — Тогда прекратите вести себя как капризный ребенок! Или… стыдливая дева. Чем скорее станет понятно, что с вами происходит, тем быстрее найдется решение. — Вы не понимаете! — убито прошептал Гарри, весь дрожа. — Я боюсь, что может произойти непоправимое… — Вы настолько мне не доверяете, что опасаетесь, что я воспользуюсь вашей уязвимостью? — неправильно понял значение этой дрожи Снейп. — Склоню к чему-то против вашей воли? — Нет! — Гарри усиленно замотал головой и вдобавок замахал руками, всеми силами пытаясь убедить в невозможности самой мысли о недоверии. — Нет! Нет… Кому мне доверять, как не вам? Вы же самый надежный, верный и смелый человек из всех, кого я знаю. Повисла тишина, нарушаемая только звуком дыхания. Взволнованным, шумным — Гарри, и размеренным, тщательно контролируемым — Северуса. Было не ясно, кого из них прозвучавшее откровение поразило сильнее. — Тогда в чем причина? — хрипло спросил Снейп, отвернувшись. Сейчас он просто не мог встретиться взглядом с зелеными глазами. Боялся увидеть в них симпатию, которая подточит его волю. Уничтожит его намерения не привязывать к себе. Поступить правильно, в который раз искупив когда-то содеянное. — В первый раз я не понимал, что происходит, — после продолжительного молчания ответил Гарри. В его голосе звучали отголоски сдерживаемых эмоций. Северус пока не мог расшифровать — каких. — Боялся, метался в горячке, игнорировал назойливые мысли — чужие, безумные мысли. Было легко их игнорировать, сосредоточившись на боли и жаре в теле. Но когда я понял… Когда понял, чего хочу и чему не смогу вечно сопротивляться, я запер себя. И запираю каждый раз. Никого не должно быть рядом, чтобы больше никто не пострадал. Потому что я чувствую, что буду способен на что угодно… — Звучит так, будто бы вы едите младенцев. Северус наконец разобрался, что испытывал Гарри. Отвращение. Глубокое, всепоглощающее отвращение к себе. Что ж, бывший Пожиратель смерти был экспертом в данном вопросе. И по поводу вожделения к представителям своего пола он тоже мог кое-что сказать. Но готов ли застрявший в своих переживаниях мальчишка слушать? — Иногда я думаю, что лучше бы меня охватывала неконтролируемая ярость или жажда крови, чем… — Похоть? — подсказал Снейп, полагая, что сарказм и грубая правда в их случае будут уместнее, чем жалость. — Это грязно! Невыносимо мерзко и тошнотворно. Я запачкаю вас, сделаю с вами противоестественное. — Я смогу за себя постоять, — оскорбленно сказал Северус. — Даю вам слово. Между нами не произойдет ничего, выходящего за рамки диагностики. Взгляд Гарри наполнился робкой надеждой.

***

Гарри устало привалился к стене возле входной двери. Аппарация от жилища Снейпа заняла доли секунды, но его истощенному организму показалось, что он вечность добирался до дома на площади Гриммо, истратив последние силы. Надежда выматывала сильнее отчаяния. — Как прошло у Снейпа? — спросила тихонько подошедшая Гермиона. Она болезненно поморщилась, видя плачевное состояние друга, но уже давно научилась проглатывать комментарии про необходимость питания и сна. — Хорошо. Действительно хорошо, — отозвался Гарри, проходя мимо застывшей в нерешительности девушки. Он наконец нашел в себе силы отлепиться от стены и сейчас хотел только получить кружку крепкого чая и очутиться в безопасности своей комнаты. — Рон уже спит? — Не все могут питаться солнечным светом, — почти как в старые добрые времена хмыкнула Гермиона. — Время второго ужина. Гарри улыбнулся. Все-таки Снейпу удалось внушить ему немного спокойствия. Всегда удавалось. Жаль, что раньше он не осознавал этого, глаза застила ненависть к жестокому и несправедливому преподавателю. — Ты вернулся! — поприветствовал его Рон, с трудом проталкивая слова через огромное количество еды, наполнявшее рот. — Будешь? — Рональд! Прожуй! — привычно возмутилась его манерами Гермиона. Она ловко левитировала на стол еще две тарелки, тут же заполняя ближайшую к себе едой. Видимо, беспокоясь за Гарри, она не садилась ужинать без него. — Сколько можно? Одно и то же… — Ладно тебе, Герми, — примирительно сказал Гарри и в качестве неопровержимого аргумента взял с большой тарелки пирожок и сунул его в рот. Кричер смирился, что в доме его любимой хозяйки живут предатели крови и грязнокровки, и готовил весьма прилично. — Так что все-таки сказал Снейп? Ты у него больше суток провел. — Я вернусь к нему во время приступа. — Что?! Но Гарри… — начала Гермиона, но осеклась, вздрогнув от грохота, с которым Рон опустил на стол свою кружку. — Значит, Снейп, тот самый предатель, убийца Дамблдора, самый предвзятый препод из всех, удостоился чести знать, что с тобой происходит? — медленно багровея, проговорил тот, сверля Гарри странным взглядом. — Ему можно, а твоим ближайшим друзьям нельзя? — Что ты говоришь, Рон? — чуть не плача, спросила Гермиона. За эти полгода они все измучились. Им казалось, что стоит Волдеморту исчезнуть из их жизни, и наступит всеобъемлющее счастье, поэтому разочарование постепенно сводило с ума, натягивая нервы до предела. Рон предсказуемо не выдержал первым, разразившись необоснованными, нелогичными обвинениями. — А то! Одинокий и непонятый Мальчик-Который-Выжил. Посмотрите все на него, какой он исключительный! Бедняжечка, сам разбирается с проклятьем. Снова хочешь стать центром всеобщего внимания? Гарри от потрясения не мог выдавить ни слова. — Еще эта старая летучая мышь влезла, — продолжал Рон, по неизвестным причинам так и фонтанируя яростью. Он был очень привлекателен сейчас, с гневно сверкавшими глазами и покрасневшими губами. Гарри не мог этого не заметить, несмотря ни на что. — Никого на порог не пускал, с нами через губу разговаривал. Но для великого Гарри Поттера, конечно, сделал исключение. Наверное, хочет что-то поиметь с такого полезного знакомства! Он как, еще не просил его полностью амнистировать? Последние слова прозвучали как гром среди ясного неба. Действительно, Снейп ничего не говорил про плату за свою помощь. Несмотря на то, что пылкая речь Рона, скорее всего, была продиктована взвинченностью и усталостью, некое рациональное зерно в ней было, и от того становилось только горше. Гарри не выдержал и выбежал из-за стола под непрекращающиеся крики Гермионы, пытавшейся остановить его и одновременно урезонить Рона.

***

Северус никак не ожидал снова увидеть Поттера на своем пороге уже на следующий вечер после расставания. Спаситель магического мира был спокоен и угрюм, в руках держал позвякивавшую чем-то сумку, а его профиль на фоне бледного света уличного фонаря казался мрачной фреской, изображавшей великомученика. Не говоря ни слова и не совсем вежливо отстранив хозяина дома, Гарри прошел внутрь и устроился за знакомым столом, предварительно опустив на него свою тяжелую ношу. — Что это? — спросил Снейп, кивнув на сумку. Остальные вопросы он решил пока пропустить, хотя пустое, неестественно спокойное выражение лица гостя его не на шутку тревожило. — Плата, — коротко ответил Гарри и начал доставать из сумки пузырьки и свертки, навскидку заполненные самыми дорогими и редкими ингредиентами, используемыми в зельеварении. — Вы можете выбрать что-то одно или забрать все. Я могу принести еще или как-то по-другому расплатиться. Сколько будет достаточно, чтобы оплатить помощь такому, как я. — Какому? — страшным голосом спросил Снейп. — Настолько отталкивающему. — Да с чего вы взяли, что отталкивающий?! — Вы смотрите на меня, как на сына Джеймса. Пока еще. Просто не знаете, что прошлые презрение и ненависть покажутся шуткой по сравнению с тем, что будет дальше… — Поттер, вы несете какой-то бред, — устало прокомментировал Северус, впервые, наверное, находясь в растерянности рядом с Гарри. — Мозги у вас стали работать еще хуже прежнего. — Мозги?! — Отрешенность слетела, обнажая отчаяние. — Что можно сказать про мозги человека, который всех увиденных мужчин оценивает лишь с одной точки зрения? Насколько приятно будет ощущать их член внутри себя?! — Тупоголовый бездарь! — рявкнул Снейп, но, противореча словам, сгреб задыхавшегося и дрожавшего Поттера в объятия. — Кто тебе внушил-то подобное? — прошептал он, изо всех сил прижимая к себе, чтобы успокоить. О том, что нарушил собственное решение быть отстраненным и профессиональным, он решил подумать позже. Вопреки ожиданиям, Гарри обмяк и расслабился. — Однажды по Тисовой улице шла пара мужчин, — тихо проговорил он, осторожно устраиваясь удобнее, но не решаясь обнять в ответ. — Они ничем кардинально не отличались от остальных. Но тетя Петуния заставила нас с Дадли уйти в дом и долго шипела, что такие люди не должны существовать, потому что оскорбляют природу. Должны сгореть со стыда и провалиться в преисподнюю. — Петунья никогда не отличалась умом, — проскрипел Северус, аккуратно отстраняясь. Он не собирался сгорать и проваливаться, чтобы порадовать неприятную маглу, хоть и знакомую с детства. — Знаете, она про магию с таким отвращением не говорила, как про этих мужчин, — обреченно и жалобно сказал Гарри, мгновенно вызывая у собеседника приступ злости. — И что? — раздраженно выдал тот. — После всего, через что ты прошел, ты боишься упасть в глазах Петуньи? Очевидно, что упасть в моих глазах ты не боишься. — После всего, что между нами было, — робко улыбнулся Гарри и решился на просьбу: — Можно я останусь здесь? Северус не должен был соглашаться. Он должен был решительно отказать. Но так он сможет присмотреть, вмешаться… — Ладно! Но я не потерплю разгильдяйства и лени! И в лабораторию ни ногой. Гарри кивал на каждое слово, стараясь сдерживать улыбку. Опасался, что Снейп передумает, приняв радость и облегчение за насмешку и злое торжество добившегося своего наглого мальчишки.

***

Со Снейпом было спокойно. Грубоватая деятельная поддержка оказалась куда лучше тщательно замаскированной под заботу жалости. Насмешки, колкости и унизительные задания перемежались лекциями по школьным предметам и обсуждением магловской литературы. Гарри вспомнил, каково это, когда хочется впитывать информацию как губка, когда есть ради чего просыпаться по утрам. Окружающая реальность перестала напоминать декорации к пьесе «Уныние и безнадежность» и снова заиграла красками. Из-за своей проблемы Гарри почти не выходил из дома на площади Гриммо: не поступил на курсы авроров, не вернулся в Хогвартс, свел все общение к редким беседам с Роном и Гермионой. Запер себя в библиотеке, где метался от книг, посвященных темным искусствам, к скабрезным дневникам Сигнуса Блэка, которому было абсолютно все равно, какого пола партнер. Снейп же был против бесполезного сидения над книгами. Говорил, что искать иголку в стоге сена — дело энергозатратное и неблагодарное, особенно, если ее там нет. Волдеморт был искусным магом и тщеславным человеком, и проклятие его, скорее всего, было авторским, в чем-то уникальным, а значит в книгах не было его описания. Так что Гарри занимался разнообразными домашними делами: готовил, мыл, чинил, разбирал, заодно освоив кучу полезных бытовых чар, потому как работы было много, а Снейп был таким же требовательным и нетерпимым к ошибкам, как в Хогвартсе. Самым увлекательным занятием оказалось садоводство. Возле дома был разбит огород, в котором лучший зельевар Британии неожиданно выращивал не аконит и мандрагоры, а картошку, горох и капусту. Выращивал с помощью мудреных, требующих предельной концентрации, ускоряющих созревание чар. Гарри потребовалось приложить много усилий, чтобы научиться. Так много, что забылся страх перед новым приступом проклятья. Так много, что, когда у него получилось, он рассмеялся радостно и беззаботно, как смеялся, наверное, в свое первое Рождество в Хогвартсе. Когда стараниями Гарри удалось вырастить целую огромную корзину разнообразных овощей, Снейп отправил его на особую, секретную встречу. Пойти вместе они не могли: Визенгамот назначил ему полтора года домашнего ареста и запрета на любую политическую активность. Старый дуб из судьбоносных воспоминаний уже сбросил почти все листья, и теперь берег озера казался покрытым золотом. Очень мягким золотом, из которого можно было построить недолговечные убежища, если нагрести кучу побольше. Именно этим и занимались собравшиеся там мальчики и девочки. Целая ватага разновозрастных детей, худеньких и бедно одетых, которые, похоже, хорошо знали Снейпа. Только его имя помогло Гарри выманить их из хрупких домиков. Старший из мальчишек показал пучок каких-то трав и вопросительно уставился на корзину в руках Гарри. — Северус Снейп просил отдать вам это, — сказал он, с интересом оглядывая детей. Интересом и болезненным сочувствием. Он слишком хорошо знал, что такое несчастливое детство. — Вот. Передай это ему. Скажи, что мы держим слово. — Спасибо, — серьезно ответил Гарри, бережно принимая пучок трав. Ему хотелось сказать что-то еще, как-то ободрить детей, благо в их обществе проклятье молчало, но суровые, недоброжелательные взгляды заставили отступить. Покинуть чужие владения. Встретивший его на пороге Снейп выбросил полученную траву в ближайшую канаву, даже толком не взглянув на нее. — Что вы?! — взвыл Гарри и полез доставать. — Поттер! С ума сошли! У Снейпа всегда была хорошая реакция, плавания в помоях удалось избежать. — Это же мятлик обыкновенный. Он в зельях не применяется. В кулинарии тоже. Чем вы занимались на Гербологии, хотел бы я знать… — Тогда зачем? — спросил Гарри и тут же заткнулся, потому что очевидно было, зачем. Он и сам еще недавно был полным отчаянной гордости ребенком, не желавшим принимать помощи от опасных, непредсказуемых, ничего не понимающих взрослых. — Я думал, вы ненавидите детей, — ляпнул он и мгновенно устыдился. — Конечно, я ненавижу детей! — предсказуемо взорвался Снейп. — Малолетних оболтусов, бездарно тратящих мое время! Влипающих в приключения вместо учебы. Как победители разгуливающих по Хогвартсу, где домовики из кожи вон лезут, чтобы столы ломились от изысканных блюд. Не всем так повезло. Гарри смотрел на Северуса во все глаза. Его мир прямо сейчас постепенно сходил с привычной оси. Подсознательное, полуосознаное желание доверять бывшему учителю переросло во вполне осмысленную твердую уверенность: стоящий рядом мужчина вызывал в нем горячую симпатию. Как человек, как личность и, будь проклят Волдеморт, как сексуальный партнер. Что же ему делать?

***

С Гарри никогда не случалось подобного: еще ни один человек не захватывал так полно его мысли и чувства. Конечно, тень Волдеморта всегда незримо присутствовала в его жизни, но даже в самые острые моменты их противостояния не поглощала весь мир. Теперь же ни тщательное дистанцирование Снейпа, целыми днями пропадавшего в лаборатории, ни взваленные на себя чрезмерные обязанности по уходу за садом не спасали Гарри от понимания, что с каждым днем он все глубже погружается в бездну. С первых дней в Хогвартсе он испытывал болезненный интерес к личности своего преподавателя зельеварения. И чем больше теперь узнавал его — такого, не скованного ролью учителя и слуги двух господ, — тем острее ощущал потребность любыми правдами и неправдами остаться рядом. Разгадать этого человека, изучить его, позаботиться о нем и получить заботу и верность в ответ. Уж Снейп-то был способен на верность, что откровенно подкупало. В один из вечеров, ворочаясь без сна в выделенной ему комнате, Гарри с кристальной ясностью осознал, что думает о Снейпе и в том самом, запретном ключе. Что от мысли о прикосновении все тело наливается знакомым нестерпимым жаром. И в отличие от остальных случаев — не вызывает протеста, только внутренний трепет. Холодная вода, вылитая на голову, не помогла отогнать навязчивый образ, и пришлось с прискорбием признать, что подаренная присутствием Снейпа безмятежность вот-вот будет утрачена, вытесненная действием проклятья. Проклятья ли? Гарри сжал зубы, борясь с собой. Глубокой ночью, не ожидая подвоха в собственном доме, Снейп мог оказаться уязвим перед порочными желаниями своего гостя. Рисковать их неожиданным хрупким пониманием и смутным чувством какого-то запредельного родства не стоило. Лучше было дождаться утра. Да. Именно так будет безопаснее для сердца Гарри, которое разобьется, если он обнаружит себя обнаженным, разморенным полученным удовольствием в постели Снейпа и увидит у того на лице отвращение, жалость или мрачную решимость любой ценой выполнять свой мифический долг перед сыном подруги детства. Он потерпит, лелея надежду, что ценой излечения не окажется непонятно каким путем полученное расположение Северуса.

***

Северуса разбудили раздающиеся из комнаты Поттера странные звуки. Он с молодых лет дисциплинировал свой разум, приучая его быстро погружаться в восстановительный сон и так же быстро выплывать из него, едва уловив признаки надвигающейся опасности или других непредвиденных событий. Он знал, что мальчишка спит все хуже, и уже не относил бесконечный шорох простыней и скрип кровати к поводам для беспокойства, но на этот раз все было иначе. Звуки можно было идентифицировать, как… стоны? Его как ветром сдуло с постели. За те полминуты, что Снейп добирался до соседней комнаты, он успел трансфигурировать привычную глухую мантию из ночной рубашки и призвать из лаборатории фиал для сбора крови. На пороге попытался вспомнить максимально полный комплекс диагностирующих чар, но все мысли вылетели у него из головы, когда он увидел, что творилось с Гарри. Тот выгибался на кровати, то широко раскидывая ноги в стороны, то прижимая друг к другу изо всех сил и подтягивая их к себе, чтобы принять максимально закрытую позу. Руками он до побелевших костяшек сжимал изголовье. Кажется, пара ногтей была сломана и кровоточила. Но хуже всего были звуки: полные невыносимой муки, с боем прорывавшиеся через закушенные губы. — Поттер, — тихонько позвал Северус, не решаясь сразу прикоснуться к охваченному агонией телу. — Я должен взять кровь. Никакой реакции не последовало, и, отбросив несвойственную ему нерешительность, Снейп рассек утратившую здоровый цвет, покрытую пленкой пота кожу, подставляя фиал под выступившую каплю крови. Наверное, он слишком приблизился, неровно выдохнул, потревожил, вывел окуклившееся в боли сознание из транса и в следующее мгновение ощутил сомкнувшуюся на своем предплечье руку. — Пожалуйста… — Я помогу, если вы меня отпустите. Но Гарри только распахнул губы в немой просьбе, настойчиво подаваясь навстречу. Снейп отмахнулся Веселящими чарами, надеясь отвлечь: оставаться рядом с невменяемым, излучающим сексуальность и отчаянно возбужденным Поттером становилось невыносимо. Заклинание сработало — руки тот разжал, но раздавшийся веселый смех в сочетании с видом изможденного лица и выгнутого в судороге тела погнали Северуса прочь.

***

В лаборатории Северус долго стоял, прислонившись к стене и пытаясь унять дрожь. Какая ирония: он мог легко избавить Поттера от последствий проклятья, сделав им обоим приятно, получив то, что давно хотел. Но что дальше? Он горько рассмеялся, подумав, что знаменитая удачливость Национального героя и неудачливость самого Снейпа вошли в чудовищный резонанс и загнали их в коварную ловушку. И самым безболезненным выходом из нее было незамедлительно выгнать Гарри из своего дома, оставить смиряться с единственным способом решения проблемы подальше от себя. Ведь исходя из того, что показали диагностические чары, проклятье было не снять, не ослабить, не обмануть. Алые капли падали в подготовленные котлы — результат упорного трехнедельного труда Снейпа. Нужно было выделить проклятье, разобрать его на составляющие, разгадать последнюю загадку Волдеморта. Всегда оставался крохотный шанс обойти злую волю. Северус отсчитывал капли, а его слизеринская натура, превыше всего ценящая собственные выгоду и желания, нашептывала: можно оставить Гарри при себе, соблазнить, подловить в момент уязвимости, воспользоваться ситуацией. Просто и буднично, а там мальчишка сам поймет, что так было нужно. Пришлось одернуть себя усилием воли: от таких мыслей и до всеобщего блага недалеко. Снейп слишком хорошо знал, каково это, когда манипулируют, ловят на крючок лучших побуждений, и собирался до конца держать данное Гарри слово. В конце концов, Северус принес достаточно горя мальчишке, вся жизнь которого прошла под жестким контролем, когда никто не интересовался его мнением. И теперь не мог нарушить данное обещание.

***

Гарри медленно приходил в себя. Болело все, словно много часов его жестоко пытали. Мышцы и сухожилия противно дрожали и гудели, как от непосильных физических нагрузок. В голове будто бы поселился целый оркестр, и теперь невидимые музыканты водили смычками, стучали палочками и с силой выдыхали прямо в его несчастный мозг. Но хуже всего было состояние горла, которое словно одновременно обожгли горячим песком и залили ледяной кислотой. Наверное, он кричал не переставая. Приступ был самым сильным из всех, изматывающим. Может быть, причиной стало, что на этот раз его желания имели конкретную направленность? Может быть, теперь, когда он осознавал свою тягу к конкретному мужчине, проклятье вознамерилось окончательно его сломать? Гарри прекрасно помнил, как скулил от боли, а в голове набатом звучала мысль, что нужно всего лишь добраться до Северуса. Прижаться к нему, остудить болезненный жар, чтобы зажечь другой, правильный огонь. Огонь наслаждения. Он дернул руками, пытаясь нащупать очки, и понял, что связан. — Вы вредили себе, — пояснил Снейп, снимая заклинание. Он обнаружился рядом. Сидел на полу, прислонившись спиной к кровати и запрокинув голову, и казался бесконечно уставшим. — Простите, — просипел Гарри, ощущая мучительный стыд за свой вид, за причины, по которым он был здесь. — Молчать, Поттер! Еще никто не изобрел зелья для выращивания новых голосовых связок. И я слишком занят, чтобы этим заниматься. Голос Снейпа тоже звучал не лучшим образом, хриплым и надтреснутым. Неужели он все это время провел здесь, возясь с Гарри? Видел его обнаженным, с покрасневшим, налившимся кровью членом, наверняка, развратно демонстрирующим себя, может быть, прикасающимся к заднице? Нет! Только не это! — Выпейте глоток восстанавливающего и обезболивающего, приведите себя в порядок и спускайтесь, нам нужно поговорить. — Сэр… — Гарри нужно было знать свой приговор. Будет ли Снейп презирать его теперь еще сильнее или обойдется брезгливым, подчеркнуто профессиональным равнодушием? — То, что вы видели… Я ведь ничего с вами не сделал? — Поттер! Я ведь сказал вам молчать. Но когда вы меня слушали? — Северус посмотрел прямо на Поттера, выбрав лучший взгляд из арсенала грозного профессора зельеварения, лишь бы не показать, каких усилий ему стоило перебороть себя и выдержать дни, когда дорогому человеку было так плохо. — Хватит заниматься бесполезной рефлексией! Хотите сделать что-то полезное — прекратите страдать, оторвите задницу от кровати и марш умываться!

***

Гарри выпил предложенный бульон, но не почувствовал себя лучше. Судя по напряженному, мрачному лицу Снейпа, хороших новостей не было. — Вы были правы, когда говорили о Смертных проклятьях. Найденные вами книги подсказали, на что нужно обратить внимание в первую очередь, и я легко сумел выявить следы этой дряни в вашей ауре. Лекция обещала стать подробной и обстоятельной, только вот в конце не предполагалось легкого и приятного решения проблемы. — Жаль только, что не удалось отследить развитие процесса. В следующий раз будьте добры звать меня сразу, при первых же признаках! — Вы спали, — робко заикнулся Гарри, но словил недовольный взгляд и потерянно замолчал. Хотя внутри все трепетало от мысли, что ему будет разрешено остаться еще ненадолго. — Теперь можно предсказать, когда все пойдет на спад, и заодно оценить действие зелий. Поттер, у вас есть хоть какой-то опыт в сексе? Снейп вдруг оставил уверенный менторский тон и заговорил, делая большие паузы между словами, словно не зная, как продолжить разговор. Спрашивать о плотской стороне любви того, к кому испытываешь вожделение, оказалось несколько странно. — Ч-что? — предсказуемо вспыхнул Гарри. — Оставьте свое возмущенное блеяние при себе! И отвечайте по существу. Вот теперь настало время жадно прислушаться, подкармливая своих демонов, алчущих услышать отрицательный ответ. Жаждущих наплевать на чувства Гарри и просто безраздельно присвоить его себе. — Мне не хочется делать это с женщинами, когда… Когда оно так… — Секс с женщиной не настолько уж отличается от секса с мужчиной. Просто другое тело рядом с тобой, и вы оба хотите удовольствия. Эмоциональная связь делает все слаще и правильнее, но и без этого можно обойтись. Возможно, без эмоций вам будет проще. Проще смириться с необходимостью. — Значит, способа снять проклятье нет? — обреченно спросил Гарри, с трудом не пуская внутрь волну леденящего ужаса и опустошения, родившуюся после этих слов. — Я его не вижу, — не стал уходить от ответа Снейп. — Но продолжу искать. И все же… Стоит рассмотреть подобную возможность. Найти подходящего человека. Сейчас, пока вы мыслите адекватно. — Я понял. Спасибо. Гарри вскочил, собираясь сбежать. Не мог же он на полном серьезе обсуждать с Северусом человека, который… которому… Нет!

***

Несколько дней Гарри с Северусом почти не разговаривали. Снейп запирался в лаборатории, непрерывно подготавливая различные ингредиенты в поисках идеального сочетания для создания сильнейшего успокоительного зелья. Гарри механически выполнял работу по дому, подолгу зависая на каждом действии, и думал-думал-думал, понимая, что не может переступить через себя. Пойти на то, что ему предлагали. Нет, можно было найти тех, кому по нраву такие отношения, кто счел бы Гарри достаточно привлекательным физически, но как он сможет жить дальше? К тому же, дело не ограничится одним «сеансом». Ему не было так страшно и тоскливо с тех пор, как Волдеморт пытался захватить его разум, изменить его, заставить сделать то, что Гарри считал неприемлемым. Стереть грань между внутренними переживаниями и привнесенными извне. Заставить потерять себя. Пока он оставался просто Гарри, он мог рассчитывать на хорошее отношение, но тот сон лишил его любого оправдания. Гарри снилось, что он стоит в темной комнате и откуда-то точно знает, что лежащий на кровати Северус слишком утомлен после тяжелого дня, чтобы проснуться от легкого прикосновения. Во сне границы дозволенного были слишком размыты и не казалось вопиюще неправильным подойти ближе и опустить дрожавшую от напряжения руку на плечо спящего мужчины. Вместо ожидаемой ткани пижамы пальцы нащупали лишь горячую кожу и намертво примагнитились к ней, постепенно захватывая все новые и новые территории. Пребывающий в объятиях Морфея Северус, не отдавая отчет своим действиям, подавался навстречу невесомой ласке, не представляя, кто ее дарит, и позволяя стягивать одеяло ниже. Ключицы, соски, впалый живот, дорожка жестких волосков, все отчетливее реагирующее тело… Обезумевший от жажды Гарри оседлал своего невольного партнера, чтобы ощутить его твердый, влажный от смазки член там, где нужнее всего. И проснулся. С немеющими от ужаса губами и руками, чувствуя, как тяжело бухает в груди сердце. Тошнота подступила к горлу, и пришлось стремглав броситься в ванную, едва не свернув себе шею на лестнице. Через несколько минут он смотрел на свое отражение застывшим неживым взглядом, не понимая, что видит перед собой. Его выдержка треснула, жизнелюбие и оптимизм осели на коже горьким пеплом. Звон стекла оглушил Гарри, наполнил до краев, подарил короткий миг покоя. После пришла боль. Режущая и холодная, приносящая облегчение, гасящая мучительный жар. И он ударил снова, осыпая себя новой порцией осколков. Не замечая, как побежали вниз алые ручейки. Бил и бил, не собираясь останавливаться. Бесстрастное зеркало еще сохранило способность отражать зеленый глаз, непослушную челку, часть знаменитого шрама и уголок порочных губ, которыми во сне он так жаждал коснуться Северуса. — Ты что творишь? — раздался за спиной взволнованный голос, и его звук мгновенно лишил Гарри сил, прекращая экзекуцию. — Гарри? — Ты ведь видишь проклятье. Так посмотри! Есть оно сейчас? Есть?! — Нет его. Гарри, что случилось? — Тетя Петунья была права. Лучше бы меня не было. Лучше бы я провалился… — О чем ты говоришь? Снейп шагнул ближе, намереваясь оценить степень повреждений, но был недвусмысленно остановлен, наткнувшись на невидимую стену. Похоже на стихийный выброс. — Гарри, впусти меня, — он едва сдерживался, чтобы не орать. — Нужно обработать раны. — Нет. Поттер говорил спокойно, слишком спокойно для явно пережившего сильное потрясение человека, и это пугало больше всего. До нового приступа оставалось еще пара недель. Что могло произойти? — Расскажи мне. Ну же… Не будь глупцом, Гарри. — Ты зовешь меня по имени… — ни с того ни с сего выдал Поттер. — А что мне с тобой делать? — Снейп начал всерьез беспокоиться, видя, как на полу образуются лужицы крови. Как достучаться до мальчишки? — Вожусь тут с тобой, выплясываю, а ты! — в сердцах бросил он. — Почему? Главный вопрос. И такой несвоевременный. Но ответить можно было только правду. Пусть и ее часть. — Ты заслужил немного счастья после всего. — А ты? — А я, похоже, могу быть счастлив, только зная, что ты в порядке, — выдал одну из главных своих тайн Северус. — И, если ты сейчас же меня не впустишь, клянусь, я оторву твою глупую голову! Она твоему счастью только мешает! Еще и мне нервы треплет. — Ради тебя, Северус, — почти неслышно проговорил Гарри, у которого не осталось сил сопротивляться. Он был готов на все ради Снейпа, захватившего его сердце.

***

Северус пристально наблюдал за Гарри, опасаясь новых попыток навредить себе. Он слишком хорошо запомнил тот маниакальный блеск в зеленых глазах, без слов говоривший о желании уничтожить их носителя. Наверное, нужно было вызывать друзей Поттера или обратиться к врачам Мунго, но Снейп медлил. Преступно, эгоистично медлил, впитывая в себя проведенное вместе время. Впоследствии он очень жалел о своем решении. Приступ начался внезапно. Резко, скоропалительно. Хорошо, что, не надеясь на благоразумие отчаянного гриффиндорца, Северус установил сигнальные чары. Впрочем, все равно бы ничего не успел засечь: проклятье будто бы чего-то выжидало эти полгода, усыпляло бдительность, чтобы обрушиться девятым валом на беспечных, неготовых к такому повороту магов. Поттер кричал! Мерлин, как же он кричал, выгибаясь на истерзанных простынях. Натягивал спешно наколдованые веревки, грозя выломать кости из суставов, разорвать сухожилия. Словно на него наложили Круциатус одновременно все Пожиратели во главе с Темным Лордом. Северус зачастую был равнодушен к чужим страданиям, но здесь опасался, что просто не выдержит сердце. Не у Гарри — тот вообще непонятно как до сих пор держался. У самого Снейпа — слишком тяжелы были волны боли, хлещущие из истерзанного мальчишки. Нужно было срочно что-то предпринять! Но Северус же клялся! Клялся не допустить… — Гарри, — позвал он, напоив первой дозой сильнейшего успокоительного, — Гарри, ты меня слышишь? Веревки исчезли, дав отдых измученным рукам. — Северус, — отозвался Поттер, наслаждаясь временным затишьем и дорогим именем на своих губах. Он был бесконечно счастлив, когда ему разрешили перейти на «ты». — Все закончилось? — Нет. Нет. Гарри, пожалуйста, скажи, кого мне позвать, — размеренно, стараясь звучать как можно убедительнее, сказал Снейп. Он был в отчаянии, усугубляемом тем, что его собственная жажда тоже достигла пика за эти жуткие часы. — Ты погибнешь. Сейчас нет времени на сомнения и самобичевание. Речь о жизни и смерти. Я обещаю, что наложу Обливиэйт на каждого, на кого ты укажешь. Но прошу тебя, назови мне имя, пока еще действует зелье. — Северус… — Не спорь, Поттер! Сейчас не время для упрямства! — Северус, — поморщился Гарри, дернулся всем телом, скручиваясь в клубок. Зелье заканчивало свое действие, драгоценные минуты утекали сквозь пальцы. — Имя. Северус. — Не могу… — простонал Снейп, как заведенный качая головой. Их близость, такая желанная сейчас для обоих, уничтожит их, едва только магия Волдеморта рассеется. — Я не могу. Не могу предать твоего доверия. Гарри сглотнул, отвел взгляд в сторону, чувствуя, как растворяются разумные мысли, уступая место голым инстинктам. Инстинктам, побуждающим провести раскрытой ладонью по всему своему телу от плеч до бедер. Медленно. Напоказ. Своим измененным сознанием он наконец видел голодный взгляд Северуса, знал, что тот смотрит, жадно следит за движением руки. И его охватил восторг, равного по силе которому он никогда не испытывал. Дыхание участилось, вырываясь короткими стонами, тело само изогнулось так, чтобы было удобнее проникнуть пальцами между ног, нащупывая заветное кольцо мышц, осторожно потирая его. — Перестань, пожалуйста. Ты ведь просил меня! Взял слово. Дай мне хоть раз поступить правильно. Не предавать тебя снова. — Пожалуйста. Сделай. Губы Гарри раскрылись, выпуская болезненный, судорожный вздох. Движения пальцев из осторожных стали рваными, бешеными, повреждающими нежное местечко. Северусу было не привыкать становиться ублюдком, чтобы спасти жизни. Но, наверное, никогда он не испытывал одновременно нестерпимой горечи и всепоглощающей радости, совершая необходимый для исполнения Непростительного проклятья пасс палочкой. — Империо, — нежно прошептал он, забирая всю вину себе. — Не сопротивляйся. Иди ко мне, Гарри.

***

Гарри улыбнулся во сне. На грани яви, перед самым пробуждением, он плыл в ласковых волнах безмятежности и облегчения. Наверное, ему снился хороший сон. И впервые за долгое время бодрствование тоже не принесет ему страданий. Он мог бы испугаться непонятного чувства довольства и сладкой неги, наполнившего тело, если бы сейчас был способен хоть на одну негативную эмоцию. Но, кажется, вместо крови по его организму текло неразбавленное счастье. У Северуса все получилось? Неприятное воспоминание пронзило сознание. Искаженное мукой лицо: стиснутый в тонкую линию рот, изломанные брови, явственнее обозначившиеся морщины. — Северус! — крикнул Гарри, вскакивая и бросаясь на поиски. Искомое обнаружилось на кухне. Снейп сидел за столом, сложив локти на стол и обхватив голову руками. Он никак не отреагировал на вторжение. — Северус! Прости меня… — За что ты просишь прощения? — едва справляясь с дыханием, проскрипел Северус. Его душил смех. Он предал все и всех, а блаженный Поттер просит прощения? — Я плохо помню случившееся, — повинился Гарри. — Когда боль становилась невыносимой, сознание просто отключалось. И единственное, что осталось, — твое лицо. И мука на нем. Я ведь должен спросить, как ты сделал это, правда? Чем тебе опять пришлось пожертвовать ради меня? — Пожертвовать? — недоумевающе переспросил Снейп. Он не жертвовал, он упивался возможностью получить Гарри. Исследовать его тело всеми возможными органами чувств. Тепло и текстуру его кожи, запах его возбуждения, стоны, выдававшие испытываемое им удовольствие, движение его мышц и вибрацию грудной клетки, в которой заполошно билось его сердце. Северус помнил, как исступленно целовал. Сначала губы, как требовала стеснительность Гарри. Потом шею, прокладывая себе путь вниз к истекавшему смазкой члену и внезапно меняя маршрут, чтобы уделить внимание острым коленкам, трогательным, тонким щиколоткам и неожиданно крупным для компактного тела стопам. Было ли это следствием проклятья или природной чувственности, но Гарри будто знал, как посмотреть, изогнуться и погладить в ответ, чтобы лишить Северуса последних крох самообладания. Заодно с гордостью и здравым смыслом. Так что ему стала неважна цена, которую придется заплатить за продолжение безумия. За лишнее прикосновение. За следующий поцелуй. За новую дрожь наслаждения, охватывающую Гарри на пике. — Способ действительно есть, — осторожно уточнил он, малодушно надеясь, что сумеет насытиться раньше, чем утратит способность лгать. — Недоработанный. Останься пока. Пока все не будет доделано. — Конечно. Спасибо тебе. Гарри улыбался, заставляя Северуса медленно сгорать на костре из вины и нетерпеливого желания. Сколько же еще боли им придется выдержать?

***

В доме в Паучьем тупике наступила идиллия. Не сговариваясь, Гарри и Северус пытались сделать свое совместное существование максимально комфортным. Разрываемые своими внутренними демонами, внешне они казались всем довольными и жизнерадостными. Последнее, конечно, относилось только к Гарри, словно пытавшемуся наверстать упущенное в омраченной войной юности. Вылазки на природу и в магловский Лондон. Ночные чтения. Спонтанные чаепития на крыше. Наверное, не цари на улице неприветливая ранняя весна, он бы полез купаться в озеро возле дуба. Северус был рад увидеть Гарри таким: юным, бесшабашным, проказливым. Без висящего над головой пророчества. И, что доставляло ему еще большее удовольствие, желающим быть рядом, прислушивающимся к нему, откровенно демонстрирующим свою невинную целомудренную симпатию. Гарри выглядел настолько в гармонии с собой, что иногда Северусу казалось, что если сейчас он преодолеет свою трусость, признается в том, что совершил, то тот сможет принять и свою природу, и их изменившиеся отношения. Но под слоем правильных мыслей в Северусе зрело жадное нетерпение, предвкушение дня, когда можно будет прикоснуться к Гарри, снова сделать его своим. Втиснуться, вбиться в ждущее его тело, хоть на миг перестав быть собой, слиться в единое целое.

***

Чем ближе был приступ, тем более вялым и рассеянным становился Гарри. Чаще смотрел на Северуса задумчивым, изучающим взглядом, с проскальзывающими обжигающими искорками. Снейп от подобного внимания всегда замирал, боясь спугнуть, пропустить знак, что уже можно… Можно отбросить набившее оскомину сдержанное раздражение, прохладную доброжелательность и сорваться в бездну. Как он докатился до подобного? Он — гордившийся своим самообладанием и дисциплиной ума, жаждал своего бывшего ученика, будто бы сам был под проклятием. До такой степени, что с трудом понимал слова, следя лишь за движениями губ. Как и в прошлый раз, все изменилось в один момент. Гарри сидел за столом, пил чай, улыбался и делился планами на сегодняшнее утро, как вдруг прижал одну руку к груди, а другую — к низу живота, страдая от резкого болевого спазма. Поднял ставшие вконец несчастными глаза и умчался, стремясь спрятаться, как обычно переживая за других больше, чем за себя. Северус догнал его одним прыжком, вжал в стену всем телом. Едва сдерживая ликование, щедро разбавленное чувством вины, зарылся носом в густые темные волосы, проник нетерпеливыми руками под одежду, сжимая бока. Пережидая сопротивление, он просто дышал, наполняя легкие своим личным запахом счастья: аромат волос — полынь и шалфей, лимонная нотка мыла и теплая сладость кожи. Наконец, Гарри замер, как застигнутый врасплох зверек, напряженный и недоверчивый. Но отчаянно нуждающийся. Загнав поглубже мысли о недопустимости своих поступков, убедив себя хоть на миг представить, что их привела друг к другу обоюдная страсть, Северус мягко погладил Гарри по животу, ловя малейший отклик. Сейчас у него было время, чтобы по-настоящему насладиться прикосновениями. Предвкушением. Постепенно накапливающимся желанием. Посмаковать вид беззащитно открытой шеи — Гарри беспомощно откинул голову ему на плечо, не в силах справиться со смущением, пока Северус освобождал его от штанов, тянул вверх футболку. Сейчас у него было время измучить их обоих неспешными ласками, плотным контактом их тел. Можно было переплести их пальцы, чтобы дать опору, заякорить их локтями о стену, чтобы не унесло волной наслаждения. Можно было долго гладить ямочки на пояснице Гарри, намекая на большее. Довести до исступления, раздразнив нервные окончания там, где, как он помнил, было обжигающе горячо и нежно. Он потирал подушечками пальцев между ягодиц Гарри снова и снова, пока тот не выгнулся навстречу, хрипя и всхлипывая, откровенно давая понять, что готов раскрыться. Раскрывать и подготавливать его было отдельным видом удовольствия, когда можно было продвигаться вперед не спеша, упиваясь всеми нюансами ощущений. Проникать в его тело было еще лучше, потому что Северус точно знал, что дает именно то, что Гарри нужно. Защиту, поддержку, удовольствие. Унимает мучительный жар. Как сладко было стоять вот так, прижавшись тесно-тесно, медленно покачиваясь. Горько-сладко, почти невыносимо. Пришлось уткнуться в лохматый затылок, чтобы не выпустить позорные стоны. Стенания о несбывшемся, о том, что все не так. Гарри робко подался навстречу, отметая тяжелые мысли, заставляя сосредоточиться только на ощущениях. И Северус начал двигаться, ловя идеальный ритм, упиваясь дрожью, которой его юный и не совсем добровольный любовник отвечал на каждый толчок. И замер, когда Гарри застонал отчаянно, безумно, выгнулся и выплеснулся на пальцы ласкающей его руки. Нужно было впитать в себя каждую деталь, каждый нюанс, насладиться, пока не пришло время платить. — Прости, — едва слышно выдохнул Северус, прежде чем окунуться в оргазм самому.

***

Не разжимая рук, Северус перенес одурманенного удовольствием любовника в спальню, уложил на кровать, поправил одежду и тяжело опустился на пол, до краев полный пониманием, что третьего раза не будет. Слишком пылко и искреннее отдавался Гарри, чтобы можно было продолжать обман. Завтра. Едва тот проснется. Нужно было просто закончить все это, предварительно известив Уизли и Грейнджер. Снейп ни на миг не сомневался, что гриффиндорцы не дадут пропасть своему герою. А мерзкому слизеринцу останутся кромешное одиночество, драгоценные воспоминания и вечные сожаления. Иного не заслужил. — Северус, — позвали с кровати, заставив вздрогнуть. Оказалось, что Гарри не спал, вымотанный приступом и их близостью. Проклятье отступило, словно его и не было. — Северус, я солгал тебе. Прости. — Солгал? — непонимающе переспросил Снейп. Сложно было сосредоточиться из-за собственных переживаний. — Солгал, что не помню ничего из приступов. — Гарри подобрался ближе к краю и свесился вниз, их лица оказались на одном уровне. Так близко. — И на меня не действует Империо. Прости меня. — Но… Раз ты помнишь, то почему не ушел? — Я не все время лгал тебе. Был момент, когда я сказал тебе правду. Ты спросил у меня имя, и я ответил. — Ты заставил меня! — Я не мог думать ни о чем другом. Даже без проклятья. Даже несмотря на то что мы оба мужчины. Лишь бы принадлежать тебе. И чтобы ты принадлежал мне. Снейп молчал, не отвечая на признания. — Северус? — убито спросил Гарри. Он был уверен, что все потерял, но не жалел. Он готов был отдать что угодно за свободу любимого мужчины. За свободу от вины. — Ты исполнил мою мечту, — прохрипел Северус. — Я всегда хотел принадлежать. Не быть в рабстве, как у Волдеморта, и не быть всем обязанным, вечно смотрящим снизу вверх, как с Дамблдором. А быть нужным. Быть опорой и утешением и быть оберегаемым. — Быть любимым? — Наверное, я не уверен. — Это не может быть иначе, ведь я ощущаю то же самое. Гарри подался вперед, обнимая. Он больше не боялся своей тяги к контакту их тел. Напротив. — Ты можешь поцеловать меня прямо сейчас? Хочу знать, каково это, когда без проклятья. Когда я сам. Гарри затаил дыхание, наблюдая, как Северус обхватывает его щеки ладонями, а потом приближает свои губы к его. Ему было удивительно хорошо.