Очень страшное кино

Стояло тридцать первое децимуса. Тихая макраггская осень роняла последние листья на ровные улицы Геры; сгущался вечер, и на ясном небе зловеще всходили луны Макрагга. Брат-сержант Клавдий на маленькой конфорке согревал глинтвейн, пока брат-сержант Марк Антоний, его закадычный друг, заканчивал развешивать гирлянды из летучих мышей. Свеча, вставленная в тыкву, уютно мерцала, старинный когитатор загружался. В этот вечер надлежало смотреть пикты ужасов. — Готово, — Марк Антоний разлил глинтвейн по кружкам. — Так, что у нас? — Вот какой-то новый, — сказал Клавдий, подавая ему лаздиск с записью. — Говорят, на премьере тысячи людей получили инфаркт от испуга. — Ну, это были неулучшенные люди, мы все-таки малость покрепче, — решил Марк Антоний. — Вставляй! На экране возник пустынный город, по которому одиноко брела маленькая заплаканная девочка. — О, — сказал Клавдий. — Как на Корвусе Прим, когда его захватили орки. Жители успели посадить детей в автобусы и почти эвакуировали, но зеленокожие ворвались. Взрослых перебили, а дети вернулись пешком и вот так неприкаянно шатались… Сколько мы тогда сирот спасли, не сосчитать! Огромная лужа крови растекалась на рокрите. — Совсем как когда мы атаковали базу друкари, — поделился Марк Антоний. — Они там из пленных кровь выпускали и катались в ней… ну, мы им и задали! Огромный замок на фоне темного неба и мертвенно-белой луны производил гнетущее впечатление. Внезапно он вспыхнул синеватым пламенем. — Ба, — заметил Клавдий, — а замок точь-в-точь как у губернатора на Горус Секундус! Какие там были пожары, помнишь? — Хорошо, что мы были рядом и всех эвакуировали, — поддержал его Марк Антоний. Призрачные девушки на экране закружились в огненном вихре, протянули руки и вдруг оскалились ужасными пастями. — Демонетки! Видел я их как-то во время варп-шторма! Помню, наш библиарий им всыпал по первое число, — прокомментировал Клавдий. Толпа людей суетилась вокруг пожарища, и вдруг на них выпрыгнуло огромное чудовище с клешнями, скорпионьим хвостом и десятком пастей. — Смотри-ка, ни дать ни взять живого тахорга раздобыли, — заметил Марк Антоний. — Я таких на Сигилле видел, когда в Карауле Смерти служил. Ксенофауна, но не такая уж опасная, выглядит разве что неприятно. На людей не нападает. Мы отпугиватели расставили, и больше они никого не беспокоили. Горящая стена замка на экране рухнула, и перед братьями предстал распятый на стене человек с содранной кожей. — Вот, — сказал Клавдий, — помню, брат Олланий попался в плен к Повелителям Ночи, чтоб их, и они с ним такое сотворили. Хорошо, что с нами был брат-апотекарий Кольций! Быстренько залил его синтекожей, и через три дня наш Олл был как новенький! — Да, Кольций свое дело знает, — подтвердил Марк Антоний. Фильм закончился. Клавдий встал, чтобы сделать еще глинтвейну. — Хорошее кино, — сказал он. — Точно, — согласился Марк Антоний. — Я все лучшие моменты службы вспомнил! — И я, — сказал Клавдий. — И чего эти смертные пугались?