Хрустальный мир

Дождь лил не переставая, словно оплакивая тех, кто уже никогда не переступит каменный порог Хогвартса. Это начало нового учебного года было совсем не радостным. Все они впервые, после окончания войны собрались в Большом зале. Он утопал в полутьме. Под потолком не парили, как раньше, тысячи свечей, озаряя учеников теплым светом, прогоняя зябкую тьму. Горело всего несколько свечек возле кафедры, наверно для того, чтобы было видно преподавателей. Ряды учеников в черных мантиях, бледные грустные лица, вязкая тишина, такая необычная для школьного зала, который еще помнил тот веселый гомон, который звучал тут всего четыре месяца назад. Создавалось впечатление, что здесь проходят похороны или заупокойная служба. В какой-то степени так и было. Они как бы заново хоронили своих друзей, одноклассников, преподавателей. Пытались примирится, с тем ужасающим фактом, что многие места не только среди них, но и среди учителей – пустуют. Что Дамблдор никогда уже не подымится, не спеша, чтобы поприветствовать их с кафедры. А профессор Снегг одарит их своим ледяным взором лишь со своего портрета, который дополнил галерею портретов учителей, возле кабинета директора. Макгонагал стояла теперь за главной кафедрой. За эти месяцы она сильно постарела. Кажется, даже ее знаменитая шляпа поникла, под непомерной тяжестью возложенной на нее ответственности. Оглядев печальные ряды, она начала: - Мне очень жаль, что наш новый учебный год, который для некоторых станет последним, - тут она посмотрела на задние ряды, где стояли ученики восьмого, завершающего курса, - начался так печально. Но это необходимо. Хогвартс мы отстроили совместными усилиями, но делать вид, что он всегда был таким – глупо. Не так давно он лежал в руинах, а мы вышли защищать его и все, во что верили. И хотя сейчас говорят, что все нужно поскорей забыть, это будет несправедливо к памяти тех, кто положил свои жизни, для того, чтобы зло не победило. – Голос пожилой женщины дрогнул и речь прервалась. С задних рядов послышался тихий плачь. Гермиона Грейнджер обняла всхлипывающую Парвати Патил, не замечая, как по ее собственным щекам бегут прозрачные соленые ручейки. Она сама никогда не любила Лаванду Браун, но сейчас отдала бы все на свете, чтобы та, как раньше, стояла возле подруги и раздражала ее, Гермиону, своим перешёптыванием. Это была грустная минута, когда директор и учителя не стеснялись своих слез, когда они плакали все вместе, прощаясь в своей памяти с дорогими сердцу людьми, примиряясь с прошлым и отпуская их. Наконец, справившись с чувствами, Макгонагал продолжила: - Хотя мы отпускаем прошлое, мы не должны забывать, что привело нас к таким страшным потерям. Ненависть друг к другу, желание властвовать и быть выше других. Отныне я не желаю слышать, что факультеты воюют между собой. Все предрассудки должны исчезнуть, вы все одинаковы. Чистокровные вы волшебники или маглорожденные, я не хочу слышать ни о какой вражде. – Она перевела свой взгляд на группу учащихся в зеленых галстуках. – Кем бы ни были ваши родители, вы за них не в ответе. Делайте свой выбор. При этих словах многие как бы очнулись от сна. Легкий возмущенный шепот пробежал по рядам, ученики стали оборачиваться назад, где тесной кучкой стоял факультет Слизерин. - Если я узнаю, что между вами плетутся предрассудки или вы травите кого-то, вас ждет жестокое наказание, впредь до исключения. Давайте покажем достойный пример нашим первокурсникам во избежание таких ужасных ошибок в будущем…- Макгонагал взмахнула палочкой и зал, как и раньше, озарился теплым светом тысячи свечей.