Мне надо тебе кое-что рассказать!

      Когда на Фрунзенскую приходила ночь, голубая дымка дня поднималась, дабы показать жителям улицы звезды. В это время мирок этой улицы будто бы замирает, становится тихим, словно безмолвным. На улицах все меньше прохожих, дороги пустеют, все больше окон загораются светом в домах.       В одном из таких домов сейчас тоже горел свет, причем достаточно давно. Две подруги, два соратника, когда-то поклявшиеся, что будут двое против всех и навсегда, обсуждали прошедший день, который у обеих был, мягко говоря, загруженным.              Перед тем как забежать к своей лучшей подруге, Земфире, Рената заехала в небольшой винный магазин, прикупив там несколько коллекционных бутылочек такого необходимого для расслабления напитка. Да и повод у нее был, по крайней мере. И сейчас, сидя на уютной кухне, в компании такого дорогого ей, такого близкого и незаменимого человека, она пыталась подобрать правильные слова, которые никак не хотели формулироваться в ёмкую мысль, так как из-за обилия смеха и количества выпитого блондинка прилично захмелела.       Ее соратница, Земфира, сидела, подперев голову двумя руками, и с улыбкой чеширского кота любовалась девушкой напротив. Они дружат уже 17 лет, а она так и не нашла в себе смелость сказать ей то, что уже так много лет бредит ее душу. Рамазанова как школьница любила ее… Сильно, уверенно, без остатка. Но как сказать ей об этом? Как перестать ревновать к ее непостоянным кавалерам на один вечер? Как убить в себе желание засыпать и просыпаться с этим человеком, которое посещало ее с каждым днем все чаще? Даже сейчас актриса с таким упоением рассказывала ей, кажется, об очередном романе-интрижке, который совсем не волновал певицу на данный момент; она пропускала мимо ушей практически все (если не все), что касалось ее мужчин.       «Интересно, а она обо мне так кому-то из них рассказывает? Надо написать какую-нибудь еще песню… Да такую, чтобы она поняла, для кого она и почему она! Черт, хотя, зачем…? Эх, сложно…»       –Зе, ты меня слушаешь? –со смешком спросила актриса, заглянув в задумчивые глаза Рамазановой.       –А? Что, прости? –брюнетка засмущалась от того, что ее явно застали врасплох.–Извини, задумалась… Столько всего в голове… Мне…       –Мне надо тебе кое-что рассказать! –буквально одновременно произнесли обе девушки, абсолютно серьезно взглянув друг другу в глаза, а после рассмеявшись.       –Давай ты первая, а то я все говорю и говорю, как какая-то бабка ворчливая, господи Иисусе…– с мягкой улыбкой произнесла Рената, одарив певицу теплым взглядом.       –Э, а ты уверена? –замявшись, Земфира тут же стала давать заднюю.       «Черт, а вдруг я дождалась, и она хочет признаться мне в том же, о чем я молчу уже 17 лет?»       –Ну, да, если это, конечно, не то, что ты всё же убила Маринкина за то, что он опять ел на репетиции… – вновь засмеялась режиссер.       –А? Да нет… А, давай вместе? –Рамазанова решила пойти ва-банк, с вызовом глядя на Литвинову.       –Ну, давай! –с улыбкой и прищуром соглалилась соратница.       –Три, четыре! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!       –Я ВЫХОЖУ ЗАМУЖ!       Повисла длинная пауза непонимания между обеими. Земфира решила прервать ее первая. После такого даже стыдно было смотреть друг другу в глаза, и обе общались, осматривая такой «интересный» узор на кухонных обоях.       –Ты…Что?! – опешившая, Рамазанова пыталась убедить себя в том, что она не ослышалась.       –Замуж выхожу, говорю…– тоже пребывая в состоянии какого-то шока, уточнила Литвинова. –А ты? Любишь? Меня? Как это могло случиться? Зе, мы же…       –Забудь…–сухо ответила Земфира, понимая, что если она сейчас не прекратит все эти вопросы от Ренаты, то придется долго и очень много оправдываться, чего певица не любила.       –Нет, погоди…       –Нет уж ты погоди! Как это замуж? За кого? –каким-то даже повышенным тоном спросила брюнетка.       –Чем ты меня слушаешь, Зе? Ну, вот так вот, замуж. Помнишь, я рассказывала тебе про Иссидорро? Того испанца, богатого… Мы пару раз встречались, гуляли, потом и любовью занимались, потом… В общем, за тот месяц, что я провела там, мы очень сблизились… Я же все тебе рассказывала, Земфира! Вот, а сегодня… Он прилетел в Москву и… Сделал мне предложение! – стала хвастаться Литвинова, будто и вовсе забыв о том, что певица минуту назад призналась ей в любви и что ей может банально больно от таких новостей.       –Такого поступка от тебя, Литвинова, я не могла ожидать! –процедила сквозь зубы обиженная до глубины души Рамазанова. –Все эти песни, для тебя написанные… Ты же знала это все, подозревала точно! Я же видела, как ты иногда на меня смотришь… На губы…       -Ну, а что в этом такого, Зе? Что такого в том, что твоя подруга выходит замуж? Да, знала и тоже готова была на риск, но… Потом это все так затянулось. Мы не делали шагов друг к другу, а признаться тебе я не смогла… Пыталась, но… Я не знаю, почему я не сделала этого. Вот, не знаю! Можешь корить меня за это, но я опустила руки и продолжила устраивать свою личную жизнь… На полных правах, между прочим!       –М-да… Ну, а ты его как, вообще? Ну… Любишь-не любишь?       –Ой, знаешь, в нашем возрасте уже необязательно любить. Я просто знаю, что это тот человек, за которым я буду как за каменной стеной…       –Стеной сейфа? Литвинова, я не первый год тебя знаю и прекрасно помню твои критерии выбора мужчин, будь они неладны…       –Ну, и это тоже… Мы же… Также будем дружить? – как-то совершенно осторожно и неловко спросила актриса, виновато глядя в глаза певице.       В ответ длительное молчание и нервное постукивание пальцами по столу. Это молчание сводило с ума актрису, а о моральном состоянии певицы вообще говорить было нечего.       –Нет.       –Прости, что? –Рената буквально не верила своим ушам. – Рамазанова, мы дружим 17, собака, 17 лет! А тут ты ради какого-то мужика готова просто так взять и растоптать нашу дружбу?       –17, как ты правильно заметила, 17 лет я люблю тебя как самая последняя идиотка. С дрожью в сердце выслушиваю рассказы о твоих новых влюбленностях, ожидая хоть раз услышать в именах партнеров свое, Ре, свое имя! –била себя в грудь певица. –А сейчас придется снова проводить эти четкие границы, которые я так тщательно стирала между нами за посиделками с вином, завоевывая твое сердце новыми песнями, где не надо пояснять за адресность… И все это ради того, чтобы в один прекрасный момент ты мне выдала «Я выхожу замуж»?! Нет. Так не пойдет. Сама знаешь, не люблю полутона. Кхм, прощай, Рената… –нахмуренно тараторила про себя певица.       То, что произошло в этот же миг, обескуражило певицу и даже как-то ввело в ступор. Поцелуй, влажный, мягкий, нежный и, к сожалению для обеих, такой короткий.       –Прощай…–шепотом произнесла актриса.       Тихие, грациозные шаги на носочках, аккуратно закрытая входная дверь и бьющая по ушам тишина, которую разрезал звук так сильно бившегося сердца. Земфира не уснет в эту ночь и очень много раз споет дома под гитару песню, которую написала не так давно, абсолютно не зная, что вскоре эта песня станет настолько болезненной и жизненной, что петь ее будет практически невозможно.

«Я еще буду любить

До одуренья тебя…

Только вот, знаешь,

Гудбай!

Лети в сторону света,

Туда где твое место

А мне

Нужно остаться…

Гудбай!»

***

      День свадьбы Ренаты и Иссидорро стал самым хмурым и отвратительным днем в жизни певицы. Она никуда не выходила, купила себе три бутылки вина заранее, чтобы как следует «отметить» это событие. Где-то на столе на кухне лежало красивое приглашение, которое было хладнокровно сожжено в тот же день, как Земфира его и получила.       Чтобы как-то себя развлечь. Рамазанова решила совершить выход в Интернет и пройтись по соц. сетям знакомых, посмотреть, где сейчас ее англичашки, написать племянникам, дабы, возможно, в ближайшее время нанести им визит. Зависнув в мировой паутине достаточно на долгое время, тщательно избегая фотографии и прямые эфиры со свадьбы Литвиновой, певица в скором времени уснула, свернувшись калачиков в кресле.       Разбудил Земфиру настойчивый звонок в дверь. По началу девушка решила не открывать, ибо тот, кто пришел, явно мог прийти и в другой раз. А сейчас брюнетке хотелось побыть одной, наедине со своими мыслями и ощущениями. Вот только звонящий не унимался и пришлось идти открывать.       –Какого хуя так долго звонить, блять?! Иду я, иду! –недовольно прокричала Рамазанова, открывая дверь. Человек, стоявший напротив, во второй раз в жизни ввел ее в сильнейший ступор.       Ее возлюбленная стояла перед ней в красивом эпатажном платье от ее любимого Демны, с туфлями в руках и не смотрела ей в глаза, глядя куда-то себе под ноги. Решив нарушить тишину первой и хоть как-то объяснить свой визит, Рената заговорила:       –Смотрела фильм «Сбежавшая невеста»? –как-то деловито спросила себе под нос Литвинова.       –Э, ну, было как-то… –нахмуренно, все еще в шоке рассматривая актрису, ответила хозяйка квартиры.       –17 лет, говоришь, любишь? –блондинка замялась, будто бы подбирая слова. –А…Как насчет того, чтобы поставить новый рекорд? –решительный взгляд в глаза. Земфира, понимая смысл вопроса, широко улыбнулась и, потянув Ренату на себя, увлекла ее в такой долгожданный и чувственный поцелуй.       Это было начало чего-то нового для обеих. Чего-то нового и счастливого…