Где ваши манеры, дворецкий?

Тори стоял в оцепенении. Прямо сейчас на нëм почти висит его абсолютно нетрезвый друг, они находятся где-то в самой глуши леса довольно далеко от места съëмок и он держится из последних сил чтобы не словить паническую атаку. Афинский в это время либо правда настолько пьян что не соображает и не понимает волнения Тори, либо специально делает вид что никакой проблемы в данной ситуации нет, но вне зависимости от его настоящих намерений он похлопывает Тори по спине и просит его прекратить волноваться. Тори в отчаянии. Возможно, за всю свою жизнь он ни разу не испытывал такого стресса, отвращения и апатии как сейчас. Он упал под Афинского навзничь и заплакал. Он рыдал как в последний раз, размазывает слëзы и остальные телесные жидкости по щекам, пока Афинский абсолютно спокойно лежал на нëм как на матрасе. Тори был вне себя, это Афинский виноват в этом! Это из-за него началась откровенная травля по отношению к Тори в интернете! Это из-за него он был вынужден объехать пол страны, и чтобы что?? Чтобы Афинский отымел его как последнюю шлюху, а затем прямо в день съëмки набухался в говно. Тори начал колотить и сталкиваться с себя неадекватную и смердящую спиртом тушу. Афинский хихикал, прикрывал руками лицо. Это раздражало Тори ещë сильнее. В какой-то момент Тори полностью выполз из под Афинского, вытер своë опухшее лицо и начал кричать. Тори уже сам не осознавал что он кричит, кем он не доволен и что вообще его так выбесило. Изнутри его плоть пожирала ярость, как опухоль которая длительное время наслаждалась хрупкостью и неуравновешенностью его организма и дала метастазы. Он ненавидел Афинского, он ненавидел этот проклятый Екатеринбург, он ненавидел ту старую кошëлку которая накормила его тухлый бутербродами, он ненавидел фотографа, который прямо сейчас недоумевает куда ушли его модели, он ненавидел себя. Конкретно в тот момент он был-бы не против, емли-бы мир взорвался. Эта душераздирающая тирада, сопровождающаяся воплями, соплями и всхлипами, конкретно надоела Афинскому. Поэтому немного пошатываясь парень встал, вцепился в плечи Тори и крайне томно, извергая из своего рта тошнотворный запах алкоголя спросил: -Дорогой, ты случайно не помнишь, кто это всë начал? Затем Афинский расплылся в улыбке, всей имеющейся в нëм силой надавил пальцами на ключицы Тори от чего тот взвизгнул и всей массой своего тела надавил на него, дабы заставить своего друга покоситься. -Ты не помнишь, кто написал мне с мольбой о совместной фотосессии? А ты случайно не помнишь кто кровь из носу добивался встречи со мной? Тори не выдерживал. Он был слаб, поэтому в какой-то момент упал на одно колено не переставая сопротивляться давлению Афинского. -Почему ты сейчас плачешь? Кого тебе жалко? Себя? Ты пользовался моей добротой всë это время, я заботился о тебе, и я плохой? В какой-то момент Афинский со всей своей нетрезвой силой ударил Тори в грудь, от чего тот упал и закашлял. Затем Афинский сел тому на живот, вцепился руками в его горло, царапая ногтями нежную бледную кожу занимающегося парня и начал кричать: -Да как ты можешь?? Да как такие выблядки вообще спокойно ходят по улице?? Я всë для тебя сделал, чтобы ты спокойно приехал и сделал свою работу. Но нет, всë это время ты шкерился по углам как шавка, будто тебя собираются отхуярить, рыдал и пускал сопли когда никто не обращал на тебя внимания, всем своим видом требовал чтобы кто-то посмотрел на тебя. Ну, прямо сейчас я смотрю на тебя, прямо в глаза? Ты этого хотел?? Ты этого добивался?? В какой-то момент Афинский отпустил горло Тори. Афинский несколько секунд смотрел на своего ненавистного коллегу, который жадко глотал воздух ртом издавая протяжные хрипы. Затем Афинский начал рвать одежду Тори. Тори придя в себя пытался вырваться из лап озверевшего Афинского, но сделал попытку ускользнуть тот схватил его за запястье, оставляя киноварные следы от пальцев на бледной коже. Афинский полностью избавился от штанов Тори, тогда он с грубой силой вышëл в него. Последовал толчок. Визг Тори. Ему было больно. Он извивался, кусался, визжал, кричал о помощи, его красные от слëз глаза уже ничего не видели, он жадно глотал воздух издавая то-ли стоны, то-ли крики, пот лился с него градом. Отчаянный вид Торт крайне возбуждал Афинского. Ему нравилось ощущать его слабость, ему нравилось когда тонкие руки Тори с лëгкостью прогибаются под весом его ладоней, и ему безмерно нравилось видеть его беспомощность. Тори уже не мог. Он ужасно устал от криков и плача, и в какой-то момент он прекратил издавать какие-либо звуки кроме воя и протяжных хриплых вздохов. Афинский долбился в простату Тори, по красному от жëстких захватов бедру полилась кровь. Его это не остановило, наоборот, вид алой и такой желанной жидкости только сильнее завëл Афинского. Тори не мог терпеть это больше. Боль в анальном отверстии жгла и раздирала изнутри. В какой-то момент по его щеках вновь полились слëзы, он закрыл глаза. Тори кончил первым. -Я вижу что тебе это нравится~ Отвратительный голос Афинского словно разквасил черепную коробку Тори. Он хотел придушить его. Афинский резко схватил рядом лежащую ветку и со свистом ударил Тори по ягодицам. Ещë один крик, намного тише чем раньше. На месте удара моментально появился красный след. Затем ещë один удар, затем ещë несколько. Афинский бил Тори по бëдрам, по запястьям, которыми Тори прикрывал без того красное лицо, по спине. В некоторых местах появились кровоподтëки. Афинскому было недостаточно, он ещë не кончил. Он ещë раз посмотрел на окружающую среду. Чаще леса, простор для фантазии. На глаза попалась небольшая канавка в нескольких метрах от двух фигур сливающихся в одну, на дне которой была довольно значительного размера лужа. Афинский встал, схватил Тори за локти и поволок его в сторону канавы. Тори уже не сопротивлялся, он не видел в этом смысла. Афинский бросил Тори в воду. Ледяная вода жгла травмированную кожу, а мелкие камни и ветки на дне ужасно впивались куда только можно. Торт вновь взвизгнул. Афинский посмотрел на беспомощную фигуру Тори, который дрожащими руками пытался приподняться и вытереть грязную воду с лица. Афинский не долго думая отправился к нему. Вода была ему почти по колено и неприятно проникала в обувь, но это его совсем не волновало. Он схватил Тори, приподнял всю нижнюю часть его тела, тем самым погрузив его под воду. Тори бултыхался, пытался опереться руками о дно, но силы совсем покинули его, а руки не слушали. Он брыкался, толкал Афинского ногами, пытался схватиться за него, изредка доставая голову на поверхность воды и делая обрывистые вдохи. Афинский не мог просто смотреть на это. Он вновь вошëл в Тори. В этот раз вода мешала трению, поэтому вошëл он труднее и намного больнее для Тори. Он уже кричал. По спине Тори полилась кровь, которая моментально растворилась в воде. Афинский продолжал делать грубые толчки, извиваясь и хихикаю от удовольствия. Не прошло и пары минут как Афинский кончил. Прошло пару секунд, Афинский отпустил уставшее тело Тори в воду. Он в эту-же секунду сел, опираясь на руку, и пытался отдышаться. Афинский был доволен результатом. Шатаясь и хватаясь за какие-то камни он вылез из канавы, пошатнулся и поплëлся в неизвестном направлении. Тори хриплым голосом умолял его о помощи, он не мог вылезти сам, но Афинский даже не обратил на него внимания.