Инлакримадея

      Вечер. Город Мираж.       Граер стучал пальцами по столу, иногда быстро, иногда медленно, он ждал, и ожидание его пугало. Перед ним стоял на коленях молодой парень. Чувство стыда и отчаяния переполняло его сердце, он не знал, как оправдаться, не знал, что правильнее сделать. Мужчина смотрел на юношу грустным взглядом, будто жалея, и взглядом яростным, от осознания того, что будет дальше. Дверь открылась и в большую залу, единственным составляющим которой был длинный стол и стулья, зашла высокая девушка.Имя её - Сара Альтаир. Она быстрым шагом села в центральное место и окинула взглядом Каина, что сидел на полу, ожидая своего наказания. Волосы её, белыми кудрями, переливающимися по спине, сияли при тусклом свете заходящего солнца. Зашли другие люди, чьё описание не требуется.       Граер, заметив волнение своего командира, отпустил нагнетающее сердце чувство и тепло посмотрел на Сару. Но она лишь холодно оглядывала остальных присутствующих, знала, зачем они пришли, глаза её пылали гневом. Однако заметив взгляд своего подчинённого, леди тут же захотела с ним заговорить об случившемся. Только Граер лишь печально посмотрел на женщину. Тогда Сара поняла, что тот ничего не смог сделать, сердце её сжалось от обиды, но она не собиралась сдаваться. Увидев печальный, но решительный взгляд командира, Граер наконец встал и зачитал повестку дня:        - Каин, чья фамилия неизвестна, устроил бойню в своём отряде, о чем не помнит. Было ранено 6 человек. Так как за кадета некому поручиться, его судьба будет определена здесь и сейчас.       - По всем известным обстоятельству, я предлагаю в качестве наказания тюремное заключение сроком 1 неделю - строгим, почти повелительным тоном сказала командир главных сил города Мираж леди Сара Альтаир.       - При всем уважении, госпожа Альтаир, - перебила её жена главы дома Одэон, - мальчик неуправляем, и будет верным решением привести в исполнение приговор шестилетней давности, так как тот был отменен при условии, что Каин не может причинить вреда окружающим своей.... хмммм.... ну,.. особенностью, - сказала, отводя глаза, леди Тиона. Сара побледнела и разозлилась,но она была не в гневе, как можно было подумать, а в отчаянии. Всем сердцем она понимала, что юнец ни в чем не виноват, но страх перед его силой пугал всех.       - Смерть - это слишком радикальная мера наказания.... Я предлагаю запереть его в восточной башне на хлебе и воде, так, его возможности будут максимально ограничены... Я полагаю...       Большинство присутствующих уважало леди Альтаир, её силу и влияние, а также вклад в оборону города. Её желание спасти юношу тоже понимали все, как и то, что она не простит себе смерть ещё одного молодого кадета...        - Под свою ответственность, я, Граер Линвей, заключу нарушителя под стражу в восточную башню на семидневную голодовку, и в случае непредвиденных сказанным мною словам обстоятельствах, возьму всю ответственность на себя. Это вас устроит?       По залу прошёл шумный гомон, в суматохе которого потерялся бесконечно благодарный взгляд Сары Граеру.       Остальные присутствующие были недовольны, леди Тиона Одэон побледнела. Она бросила умоляющий взгляд на мужа, но после его решительного "Я даю свое согласие на вашу просьбу", побледнела ещё больше. Выходящие из зала были недовольны, но при этом рады, что собрание не затянулось, а леди Альтаир осталась при хорошем настроении. А тем временем Каин, скованный цепями, уже направлялся к месту своего заключения.       После заседания Граер решил отвести лично Сару до комнаты, ну а глава дома с женой направились в свою часть дворца. -Ну как ты мог дать свое согласие, любимый, ты разве на понимаешь, как опасно это дитя? Если с леди Сарой что-то случится, я даю слово, что помогу ей всем, чем смогу, только избавься от мальчишки! - Тиона кричала на мужа, не прерываясь, пытаясь достучаться до его чувств. Эрвин Одэон был уже стар. Он вырастил достойного наследника и готовился уйти на покой, подобные нынешней ситуации вызывали в нем гнев и одновременно ностальгию. Его жена была почти на 20 лет младше мужа, а потому им часто не удавалось находить общий язык. Но Эрвин стал главой дома не по праву первенца, а по выдающимся личностным качествам. Он тихим, спокойным голосом произнес:       - Если бы это дитя не было проклято, ты бы стала так на него гневаться?       Тиона села. Тихий, но добрый и внимательный мальчик, что подавал ей тёплый чай даже в самый лютый мороз, предстал перед её глазами. Разве могла она его ненавидеть? Ненавидеть эту чистую душу?       - Не стала бы..., но раз так, теперь мне не гневаться и на убийцу моих отца и брата, да, любимый?       Старые глаза Эрвина наполнились печалью, он почувствовал себя старее, чем он есть.       Прекрасный человек, что вёл его молодую жену к алтарю, и друг, которого он считал братом... Столько было пролито слез, когда они не вернулись. Жить бок о бок с теми, кто дорог, а потом понять, что таковых больше нет. Нет тех, что поймут, разделят горе и радость, поддержат делом и словом. А как плакала Тиона с матерью?... Как плакал сам Эрвин?... Разве можно это забыть?...       Мужчина сел на свое жёлтое кресло и почувствовал близость смерти.        - Тиона,любимая, иди ка ты к нашей гостье, скажи ей о юнце. Я слышал, она к нему очень привязалась...       Тиона, ни слова не сказав, ушла, но не к гостье, а в свою спальню, чтобы как следует всё обдумать. Сердцем она успокоилась, но головой была слишком горячая.       - Если бы только они были живы, - сказала в тишине Тиона и глаза её наполнились слезами.       - Значит, наказан... - тихим голосом произнесла женщина. Она была одета в чёрное платье с белыми бантами. Высокая, черноволосая леди. Перед ней на колене стоял юный кадет, не старше Каина,красноволосый и до ужаса серьёзный.        - Госпожа Силестия, могу ли я уйти, у меня есть неотложное дело...       - Граер жизнью поручился за твоего друга, молю, не делай глупостей,- спокойным голосом и с грустью в глазах произнесла женщина,- можешь идти. После большего количества шумных событий городу требовался отдых: дворец затих, слуги не спеша гасили свечи, Граер со слезами обиды, держал на руках уже успокоившуюся и спящую Сару, скованный цепями Каин тихо сидел в полудреме, люди ложились спать, а леди Силестия Ассирия писала письмо. И лишь один человек, в охапку собирающий яблоки и тыквенный пирог, незаметно пробирался в восточную башню.