Россыпь лазурных берегов

***

      Спустя пару минут, в просторном зале багровых тонов появилась девушка с иссиня-чёрными волосами в ярких фиолетовых одеждах. Запыхавшись и едва переводя дух, она осматривала периметр, и взгляд цепко ухватился за весьма раздражающий весь людской мир объект природы — некого мистера Скарамуша. Кем же он приходился ей? — Кто пришёл, мы тебя и не ждали! — воскликнул язвительный голос.       Братом. Несомненно, младшим братом, которому было противно её присутствие. Как будто, сам факт её существования — раскалённый болезненный нерв, который насаждает в его мысленной гавани вместо ожидаемых цветов радости, семена многочисленных сорняков озлобительной раздражительности. Чувствовала же она к нему такое же ответное чувство? Возможно. Какова же причина? — Прошу прощения за то, что задержала всех присутствующих, — виновато склонив голову, произнесла девушка. — А ну и вправду пришла та самая «именитая временщица» — потрясающе профессионально тратишь такой ценный ресурс впустую, — издевательски хихикнув, вкрадчиво произнёс парень. — Ну что у меня за сестричка — одним словом бездарная идиотка, помешанная на астрологии. — Астрология — реальна и применима, как и само время, но тебе с твоим маленьким мозгом этого не понять. — самодовольно хмыкнув, ответила девушка. — К тому же, я сильна и в том, и другом — чего не скажешь о тебе.       Блекло-зелёные глаза уверенно врезались в глубокую неприязненную глубокую яму синих очей. Оба понимали, что у них друг к другу остались только неизвестные молчаливые претензии, которые едва ли выплеснутся в реальный разговор. А принесёт ли он те самые плоды облегчения? Камень рухнет из глубин сердца, одарит привычной пустотой или всё же продавит ещё больший раскол?       Сейчас же их в перспективе ждёт небольшая перепалка или словесная резня, которая рождается из концентрации дум, перехваченных сознанием так быстро, что ты совершенно бессилен формулировать те обезоруживающие слова, на которые другой не сможет ответить и та превращается в хождение по кругу бессильной злости, досадному молчанию и в конце концов, постепенному выстраиванию внешнепрочных эмоциональных стен. Но будут ли такие же внутренние?

«Едва ли».

— Можешь заткнуться, в нашем деле ты действиями полезнее будешь. — Тебе вообще рот бы не открывать, братик. Ты отталкиваешь и уничтожаешь всех близких, выстраивая игольчатые ловушки, даже Ка- — СУКА, ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ.       Его голос сорвался на крик. Задело. Девушка печально улыбнулась. Скарамуш стоял, потупив свой взгляд на узорчатый ковёр. Он чувствовал притупленную и не забытую боль в сердце. Ощущал себя затоптанным. Уязвимым. Жалким. — Ска- — Не смей даже говорить о нём, уродка, — в его голосе отчётливо слышался сдерживаемый плач сердца. — Я- — Хватит этого словесного цирка с семейными чувствами, — резко и твёрдо прервала её Синьора. — Мона, что же было в той петле Чжун Ли?