Всё, что угодно

      Мерлин искренне ненавидел каждый поход, в который Артур брал его с собой. Всё всегда заканчивалось одним и тем же: Рыцари и Артур браво сражались, пока Мерлин отсиживался под деревьями. Дальше следовало то, что довольные собой, эти наглые лица съедали все завтраки, обеды и ужины, ничего не оставляя магу.       Мерлин привык есть мало, но даже в его бедной деревеньке нет места дням, когда вообще нечего есть. Поэтому сейчас, мешая кашу с кусочками мяса, Мерлин давился слюной и чувствовал боль в животе. Рыцари же вовсю разбирали ужин и принимались за трапезу.       Мерлин, готовишь ты явно лучше, чем чистишь доспехи, — похвалил его Артур.       Эмрис неловко улыбнулся и кивнул в ответ на похвалу. Заметив, что котёл в очередной раз опустел, оставив Мерлину лишь пару ложек каши, он полез в сумку за травами. Живот урчал и просил его накормить, но получал лишь несколько питательных листьев, которые едва ли тянули на нормальный перекус.       — Ты отлично готовишь, приятель! — крикнул Гвейн с довольной улыбкой. Рыцари, сидящие рядом, поддерживающе закивали и воскликнули.       Мерлин не стал им говорить, что дело в травах, а не в его способностях. Он продолжал помешивать остатки пищи, соскабливая кашу со стенок котелка. Набралось всего несколько ложек, на которые маг довольно облизнулся.       Возможно, сегодня ему удастся нормально поесть. Впервые за несколько дней пути.       — Рыцари к тебе подобрели, — Артур, неожиданно присевший рядом, слабо улыбнулся Мерлину и зачерпнул ложкой в котелок. Мерлин понадеялся, что наглый король не всё забрал. — Это хороший знак.       — А что? Обычно, они слуг избивают? — насмешливый тон отлично спрятал настороженные нотки.       Пендрагон, усмехнулся и, отложив ненадолго тарелку, хлопнул Мерлина по колену. Эмрис поморщился от его силы, но и благодарно улыбнулся, понимая, что Артур попытался его приободрить.       — В лучшие дни они просто игнорировали слуг, — сказал Артур, переходя на голову Мерлина. Видимо, трепать слугу королю очень нравилось. — А тут: хвалят и разговаривают!       — Всё дело в готовке, — быстро догадался Мерлин.       — Не думаю, что только в этом, — уж слишком серьёзно прошептал Пендрагон.       Мерлин развернулся к королю, сузив глаза в любопытном жесте. На несколько минут время замерло и Эмрису показалось, что вот-вот должно что-то произойти.       — Иногда меня раздражает, что ты им нравишься, — признался Артур, переходя с головы Мерлина на его щёку.       Эмрис затаил дыхание, пытаясь понять: правильно ли он понял действия короля? Артур сейчас и правда медленно приближался к нему и прикрывал глаза?       — Почему? — Мерлин устыдился собственной хрипоты в голосе и почувствовал, как покраснели щёки.       — Рыцари иногда такие свиньи, — на полном серьёзе заявил Артур, слегка хмурясь. Мерлин улыбнулся, заметив, как мило у него сморщился нос. — Ведут себя слишком вызывающе и болтают порочные вещи.       — Слуги не сильно от них отличаются, — признался Мерлин, чувствуя затылком ствол дерева. Дыхание Артура он уже чувствовал на своих губах, но всё ещё не мог поверить в происходящее.       — Только не ты, — улыбнулся Пендрагон.       — И не ты, — согласился с ним Мерлин.       Поцелуй. У Мерлина за всю жизнь скопилось несколько, но ни один не походил на этот. Губы Артура будто целовали тысячу красавиц до этого: уверенно двигались, не сдерживаясь. Эмрис постоянно бился головой, если хотя бы на дюйм отстранялся от дерева. Его припечатывали обратно властно, со страстью и холодной решимостью.       Мерлин пытался целовать в ответ, но выходило это настолько неумело, что ему даже становилось стыдно. Явно не этого Артур от него ожидал.       Когда кислород в лёгких закончился, Мерлин неуверенно оторвался от Артура, пытаясь понять: что сейчас случилось? И по какому поводу? Не просто же так Пендрагон полез к нему с поцелуями?       Второе полушарие кричало Эмрису о рыцарях. Взглянув на них, Мерлин ничего не понял: все рыцари сидели подальше, повёрнутые к ним спиной. И то ли действительно ничего не видели, то ли делали вид.       Мерлин решил для себя, что обязательно расспросит обо всё Гвейна. Тот уж точно должен всё знать!       — Другого я от тебя и не ожидал, — мягко рассмеялся Артур. Мерлин удивлённо взглянул на него, чувствуя на щеках мягкие поглаживания. — Ты сама невинность.       И на удивление голос короля не звучал издевающимся, как это обычно случалось.       — Возьму добавки, — громко сказал Артур, будто стараясь докричаться до рыцарей, и взял оставленную тарелку в руки.       Пытаясь отойти от произошедшего, Мерлин решил просто вести себя, как обычно.       — Уверены, что стоит так поздно баловаться перекусом? — скептически спросил слуга, с завистью поглядывая на наполненную тарелку. — Ваш пояс…       — Я не толстый! — гаркнул король, сурово стреляя в Мерлина синим взором. Тот лишь хихикнул.       Когда наступила ночь и все легли спать, Мерлин приготовил себе тарелку и ложку для ужина. Его живот уже готовился атаковать изнутри, скручивая все кишки в смехотворный узел.       К сожалению для Мерлина и его желудка, в котелке ничего не осталось. Рыцари даже со стенок всё соскребли, оставляя слуге лишь воспоминания о каше. Эмрис впервые проклял свои кулинарные способности, которые так неожиданно его подвели.       Мерлин сглотнул слюну и подумал, что теперь она будет всей его пищей в походе. Предыдущие три дня он держался на остатках, которые наскребал на стенках котелка, а теперь… Пришлось лечь спать с болью в животе и желанием покушать.       Привычный храп рыцарей раздражал и мешал заснуть. Даже тепло спины Артура и воспоминания о поцелуе не внушали ничего хорошего. Язык двигался во рту, словно перекладывал в нём еду, тем самым вызывая во рту ещё большее количество слюны. Голова Эмриса, запрокинутая на камень, казалась воздушной и лёгкой, но в тоже время её слишком легко удавалось ронять на землю, в надежде облегчить недомогание холодом земли.       Сжав челюсть, игнорируя боль во всё теле и адский холод, Мерлин всё же заснул. Но через несколько минут, так ему показалось, его уже вовсю будили и поторапливали.       — Мерлин! Вставай, соня. Я не позволю тебе проспать все свои обязанности, — с ноткой насмешки, смешанной со строгостью, сказал Артур.       Мерлин разлепил глаза, потяжелевшие за ночь. Ему хотелось остаться на земле. Каждое движение отдавалось холодом и скованностью, а голову и вовсе боялся поднимать: та, даже лёжа, ощущалась с головокружением и слабостью.       — Тебя околдовали, что ли? Почему ты никак не просыпаешься? — под смешки рыцарей, Артур с силой схватил слугу и заставил того подняться.       Мерлин не винил Артура, но и посмотреть на него не мог: тошнота поглотила всё внимание Эмриса. Закрыв руками рот, чародей почувствовал, как подкосились дрожавшие ноги. Глаза встретились с темнотой, пока во рту ощущался кислый, горький и ядовитый вкус желчного сока.       — Мерлин? Что с тобой?!       Мерлин хотел бы подумать, что приятно услышать волнение в голосе Артура, но сейчас он мог только падать. Крепкие руки короля аккуратно уложили его на землю, отчего Эмрису стало гораздо легче: хотя бы морально. Теперь новое падение точно ему не угрожало.       — Что с ним?       — Он бледный!       — Может, простудился?       — Даже я знаю, что при простуде так себя не ведут!       Рыцари начали осыпать друг друга вопросами и высказываниями. Артур, чувствуя ком страха и ответственности в горле, опасливо сглотнул, продолжая холодным, как он надеялся, взглядом осматривать слугу.       — Для начала: принесите воды и еды! — скомандовал король. Глубоко в подсознании Мерлин похвалил его за догадливость и даже восхитился чужой внимательности. Интересно, а Артур всегда так много за ним наблюдал?       Мерлин словно очнулся от долгого сна, когда ощутил корочку хлеба на своих губах. Её запах ударил в нос, не хуже перца, который Гаюс использовал, чтобы приводить в сознание пациентов.       Распахнув глаза, Эмрис увидел перед собой строгое лицо Артура и взволнованные лица рыцарей. Их волнение стало приятным бонусом к внимательности Пендрагона.       — Я видел, что ты не ешь, но не думал, что свалишься в обморок, — ошарашенно пробормотал Артур. Мерлина, однако, сейчас волновала лишь рука короля, лежащая на его щеке.       — Если видел, что я не ем, так почему не поделился порцией? — спросил Эмрис, неожиданно для себя начиная ластиться к руке Пендрагона.       — Я думал, Гаюс кормит тебя раз в несколько дней, — честно признался король, выглядя слегка растерянно и озадачено. Его поджатые губы насмешили Эмриса. — Ты такой тощий…       Возможно, Мерлину нужно больше отдыха и еды. Но сейчас, смотря на своего короля, он лишь громко смеялся, осознавая, что никогда не пропадёт с человеком, который однажды начал постоянно на него смотреть.