Вино и сигареты

      Они сидят в тишине, глядя на вдребезги разбитую дверь душевой кабинки. Не могут совладать с эмоциями и своими мыслями, тяжело, но быстро дышат и трясутся от излишнего адреналина в крови. Они не знают точно, что их ждёт. Они всегда жили и дышали настоящим, о прошлом не вспоминая и предстоящее не представляя. Но теперь так хочется окунуться в былое, захлебнуться в воспоминаниях…

Вино и сигареты — это всё, что нам осталось…

      Даша достаёт из кармана коротких джинсовых шорт пачку винстон и вытаскивает одну тонкую палочку. Сжав между губ, предлагает оставшуюся Коле. Тот смотрит секунд пять и принимает никотиновую трубочку, поместив её меж дрожащих пальцев. Закуривают и с первой затяжкой их лёгкие заполняются дымом, приятно въедаясь во внутренности. Очередной бокал алой жидкости заливается в горло следом за тёмным облаком и лишь после этого на душе становится теплей и чуточку спокойней.

Душить друг друга в ванной и снимать свою усталость

Дарья вспоминает, как парень буквально вжимал её в морозную кафельную стену и насколько ей тогда было хорошо. Девушка вспоминает его руки и губы на своём теле, грубые касания, что обжигали кожу, прохладную от природы. Она вспоминает, как Николай входил в неё, жёстко, безумно. И ей нравятся эти воспоминания, она хочет повтора. Но время точно не подходящее, да и место это уже не то, каким было ранее. Тогда в нём было чище и уютней, чем теперь. Сейчас повсюду лужи крови и солёной воды. Костяшки пальцев Коли раздроблены о осколки стекла дверцы душевой кабины, лицо девушки залито водостойкой тушью.       Да и отношения между ними уже непоправимо испорчены. И ничего не поменять.

Мой сон — твои объятья, а мой космос — гематома

      В голову лезут бывшие сновидения, что казались сказкой, с его руками на своей талии, крепко сжимающими хрупкое тело. В душе начинают неприятно скрезти кошки, выть и проситься наружу. Но что ещё можно желать, ведь слёзы итак текут ручьями. Немного побаливают лилово-красные неровные круги на плече и под коленом, но эта боль утихает на фоне стресса, заглушающего всё остальное. Кажется, что будь она смертельно ранена, не почувствовала бы той боли. Настолько сильны страх и паника.

Впечатай меня в стену, чтобы я осталась дома

Голову вновь туманят обрывки прекрасного прошлого. Коля навис над Дашей, что игриво прикусила губу и расставил руки по обе стороны от её плеч, грубо прорычав сквозь стиснутые зубы. Девушка любила играться с ним, делать вид, что ей не нравится ни поведение парня, ни его образ жизни. В такие моменты она с вызовом говорила «заставь меня остаться!» и парню удавалось это сделать. Коля приближал лицо ближе к ней и останавливался лишь у самого её уха «я могу оттрахать тебя до потери пульса». И она таяла, не в силах сопротивляться.

Мой страх — поцелуй, а в груди двенадцать пуль

      Сейчас она действительно боится его поцелуя и его самого. Раньше ей всё это доставляло удовольствие, но после того, что он сделал сегодня… Это координально поменяло её взгляды. Грудную клетку теперь сдавливает от страха, что пробирается под кожу каждый раз, как она видит сумасшедшее лицо парня. От сердечного ритма, сбитого и до безумия резкого. А он всё смотрит, точно на неё, не отводя прочь диких глаз, сводя её с ума…

Пустит корни сквозь меня вишня

      Хочется не чувствовать всего этого, хочется лишь одного — чтоб всего этого не было. Чтоб всё было как раньше. Хочется раствориться, напороться на что-то острое грудью. Проросла бы в ней вишня, тогда всё было бы иначе. Она бы цвела. Не вишня, — Даша. Цвела бы вместе с почками, становилась бы красивей и милей. Не чувствовала бы всего того, что чувствует сейчас.

Мой магнитофон я поставлю на балкон

      Раньше, вспоминает Даша, она не боялась людей, их осуждения и всего прочего. Она могла включить музыку на весь район, могла визжать, смеяться, петь, и не переживать о том, что скажут другие. Они были ей никем. Их слова для неё были ничем, она жила лишь Колей и его словами. Остальным — дорога нахуй.

Пусть другие люди нас

Слышат

Видят      

Ненавидят            

      Крики, стоны, характерные быстрые шлепки доносились даже в другом квартале, нервировали людей и мешали их размеренной нудной жизни плавно протекать, пока пара наслаждалась друг другом и получала удовольствие от своих действий. Их все презирали и буквально плевали вслед, а старики нудно причитали, когда они полуголые и вдребезги пьяные выходили на балкон, дабы насладиться распитием дорогого коньяка. Им обоим нравилась та жизнь. Они сидят в тишине, заглушая раны водкой. Кто физические, а кто душевные. И оба понимают, что всё это — в последний раз. Но им плевать. Они стали другими. Не даром же разбита дверца душа… Измена — это же весомый повод? И вполне гуманно это наказание за случившееся. Не бил её, не швырял в стены. Лишь пара-тройка бранных криков, убитые в хлам его костяшки пальцев и никакого насилия. А ведь не зря её поступок сделан был? Она устала слушать его пустые тирады, какая же она сука и тупая мразь. Какая она сволочь, что не успела к сроку доставить ему кокаин…