Там, где звездная гладь

Неделя каникул пролетела быстро. Гарри все ночи проводил в спальне Люциуса, с восторгом и радостью отдаваясь своим мужьям. А днем они учили его. Малфой занимался с ним кровной магией и ритуалами смерти, Снейп пока особо не нагружал, только давал штудировать справочники по зельям Основы и выдал свиток с перечнем подготовки перед варкой со словами: - Вот это вызубрить так, чтобы и среди ночи тебя спросили и ты ни разу не ошибся. Это твоя жизнь и жизнь твоих нанимателей. Вообще всё, что касалось кровной магии или ворожбы смерти, считалось крайне опасным. Основа пугала не меньше. Люциус повторял, как заведённый: - Любая твоя ошибка будет стребована с тебя. И чем сильнее ты ошибёшься, тем больше нужно отдать. - А если нечего отдавать? - Поттер не совсем понимал этот принцип. - Значит, ты умрёшь, так и не достигнув вершины мастерства. У Гарри от этих разговоров холодок шёл по коже. Он зарывался в темно-магические учебники, отмечая, что многие первооткрыватели ритуалов, зелий и заклятий погибали. - Они совершили ошибки, за которые не смогли откупиться? - как-то вечером спросил он у Люциуса, указывая на учебники. - Да, - тот кивнул. - Знаешь, как я лишился её сестрицы? - приподнял подаренную Гарри на свадьбу книгу, которую как раз читал. - Я ошибся. И у меня был выбор: заплатить собственной плотью, отсечь себе кисть или отдать на откуп книгу. Гарри не удержался от колкости: - Сложный был выбор? - Наглый мальчишка, - Люциус с кривой ухмылкой скользнул из кресла к Гарри, который устроился на теплой шкуре у камина. - Я тебе сейчас устрою сложный выбор. Малфой учил его открывать малый рабочий круг, направлял и контролировал, когда Гарри впервые делился своей кровью, пробуя, каково это. Второй раз предоставил полную свободу, лишь посоветовав больше доверять инстинктам: - Если всё идёт хорошо, но что-то внутри советует не лезть, тогда отступи. Приглядись внимательнее, дай себе больше времени на подготовку. Слушай себя, а магия подскажет. Инстинкт самосохранения подбросит тебе сомнения или даже страх. - А если наоборот? Всё кажется неправильным, а внутри ты уверен, что нужно продолжать? - Значит, ты самоуверенный болван, - хмыкнул Малфой. - Всегда будь осторожен. А сейчас в особенности. Ты только начинаешь, и ошибиться слишком легко. Гарри старался изо всех сил, ведь ему пообещали настоящую работу в конце недели, если он будет успешен и прилежен. И награда не заставила себя ждать. В предпоследний день каникул Поттеру сообщили за завтраком: - Сегодня идём в министерство. Получаем разрешение на практику у невыразимцев. Тебя ждет обскур. Гарри выронил ложку. Он не ожидал, что его сразу кинут на амбразуры. - Обскур? - А ты думал, что начнёшь с бродячих призраков, которые пугают магглов? - Снейп странно посмотрел на парня. Поттер решил, что ответить честно - это показаться наивным дурачком. Но есть не смог. Люциус, склонив голову к плечу, внимательно его разглядывал: - Не будешь есть, не будет сил. - А если я буду есть, то меня вырвет. - Прямо трепетная лань. Такие в наследниках смерти долго не проходят. Гарри не стали заставлять доедать. Да тот и не смог бы. Он испугался, сам не понимая чего. Может, того, что не справится, или самого обскура. Парень много читал о них, знал все случаи наперечёт, именно этого и боясь. Редко с обскурами всё заканчивалось хорошо. Носителей спешили убить, обскура купировать и потом уничтожить в условиях магического круга смерти. Особые умельцы приносили их в жертвы, выторговывая кого-то взамен у тяжёлой болезни. Он задумался и начал задавать вопросы: - Обскур с носителем? - Наконец-то включил голову, - Снейп все больше хмурился и поглядывал на Малфоя. - Носитель поглощен почти полностью, - Малфой оставался спокоен. - Невыразимцы готовят его для ритуала? - Гарри решил не обращать внимания на Снейпа, сосредоточившись полностью на Малфое. - Мы с тобой будем готовить его для кровного ритуала. - Носитель не выживет. - Они никогда не выживают. - Кое-кто бы с вами поспорил, - вмешался Снейп. - Сказки, - поморщился Люциус. Гарри начал перебирать в голове, встречалось ли ему где-нибудь, что носитель выжил, полностью освободившись, и не мог найти. Всё всегда заканчивалось плохо для того несчастного, чьи условия жизни порождали это чудовище. Выходило, что носитель без вины виноватый. Тут же осёк себя: жалость и сочувствие - лишнее. Уже заходя в камин и попутно разглядывая Снейпа, который взял с собой полную укладку зельевара, и Малфоя, который выглядел спокойно, даже беспечно, он что-то заподозрил. Проносясь мимо чужих каминных решеток, Поттер принялся анализировать. Невыразимцы. Ребята, плотно повязанные со всеми видами волшебства, набирающие к себе всякой твари по паре и не гнушающиеся ничего. Профессионалы высшего класса. Видевшие всё. И они бы не стали тащить в Министерство совсем уж безнадежно-опасную тварь. Или стали бы? - А сколько носителю лет? Пол? - Пять. Девочка. Афганка. Всё, без разговоров. Да Гарри и не стал бы дальше расспрашивать. Выходя из камина, они сразу же окунулись в толпу посетителей и работников. Их могли услышать, а такие разговоры нельзя вести открыто. Не та тема. Девочка, беженка. Несчастное дитя, так ничего и не повидавшее в жизни. Что-то кольнуло, вновь вернулся страх. Гарри усилием воли оградил себя от эмоций. Уж это он умел прекрасно. Благодаря отцу научился выключаться. Потом, правда, ловил откаты в виде приступов тихой ненависти к себе или беспричинной тревоги. Разрешение им выдавал сам министр. Плосколицый, почти безносый, с багровыми отблесками в когда-то красивых карих глазах. Веяло от него тяжёлым духом смертной ворожбы. Почти лич, замерший где-то на грани самой нежизни, но так и не переступивший черту. Гадость! - И я поздравляю Вас, мистер Поттер, с удачным замужеством, - он неприятно улыбнулся, будто неумело. - Спасибо, министр, - Гарри кивнул. - Ваш батюшка, да простит его Великая, не стал достойным лордом магии, а вот Вы уже подаёте большие надежды. Гарри хотел сказать, что, слава всем тёмным богам, отец не стал предателем крови, но промолчал. Лучше поделиться этим в своей новой семье. - Надеюсь, я стану достойным статуса лорда, - улыбнулся он в ответ. - Даже не сомневаюсь. Но всё же не могу удержаться и не сказать, как жаль, что Вы отвергли моё предложение. Хотя кто устоит перед этими двумя, - в его глазах промельнуло нечто мерзкое и неприятное. - И я не смог, - Поттер включился в игру, внутри удивляясь, откуда у него это берётся. Месяц назад он бы блеял, как маглорожденный баран, - но отказывать Вам было почти что больно. На змееподобном лице мелькнуло что-то хищное. Снейп с Малфоем были непроницаемы. Только двигаясь по закрытой части министерства, на подходах к невыразимцам, Снейп еле слышно произнес: - Значит, физически больно? Гарри оглянулся, поймал насмешливые взгляды и только пожал плечами. В отделе невыразимцев поздравляли Малфоя и Снейпа. На Поттера же поглядывали настороженно. Его долго мурыжили проверками на зелья и заклятья, потом он долго читал кипу документов, подписывал их или советовался с наставниками. И наконец, принеся непреложный обет о неразглашении, попал в камеру обскура. Всё человеческое в нем замерло и обратилось в камень. Маленькая девочка за прозрачной текучей стеной перебирала яркие маггловские куклы. Бездумно, не играя и не любуясь, перекладывала их с места на место, трогала пальчиками платья принцесс, механически брала в руки крошечную расческу и возила ею по волосам игрушек. Он потянулся к стене, огибая ее по окружности, стремясь только к одному - заглянуть в глаза ребенка. Полностью поглощенные тьмой. И черты лица плывут. Обскур уже плохо держал форму, балансируя на грани. - Кто у нее из родственников был? - это было важно. - Старший брат, с ним и сбежала в Британию. - Возраст? - Восемнадцать. - Значит, пойду я. - Не сильно ли самонадеянно, Поттер? - холодно вмешался Снейп. Гарри молчал, продолжая разглядывать кукол. - Что? - Люциус прищурился. - Это же сдерживающие артефакты, так? И сделаны они в виде кукол, которые девочка очень хотела? - Все правильно, повезло выудить образы из памяти носителя, - Малфой был доволен. Поттер думал, правильно смотрел и видел именно то, что нужно. - И если обскур всё еще реагирует на память носителя, стоит ли туда входить взрослому мужчине явной европейской внешности? Она беженка, скорее всего, пряталась вместе с братом. Обскур может посчитать мистера Малфоя угрозой. Снейп всё равно был недоволен: - Поттер, это хорошо в теории, к слову, в которой ты тоже хорош. Но практики у тебя ещё нет. - Пусть идет, - Люциус казался слишком спокойным. Северус сверкнул на него темными глазами. Гарри понял, что профессор не хочет его отпускать в камеру обскура. - Пусть идёт, - повторил Малфой, - пусть пробует. Насчёт моей внешности и завязки через память обскура и носителя он прав. Я месяц тянул, и для чего? Чтобы он рядом со мной красиво постоял? Снейп покачал головой и буркнул: - Если б я знал, что ты задумал, прихватил бы с собой Феликс фелицис. И напоил бы им весь отдел. Малфой дал ему четкое задание, подробно проиструктировав. - И, Поттер, в любой момент ты можешь выйти из камеры. Не пересиливай себя. Всё оставляй и уходи. Ты только учишься. Нет ничего постыдного в том, чтобы отступить. Не гриффиндорствуй. - Я понял. Гарри не боялся, ему было интересно. Первый его испуг растворился в любопытстве исследователя. Он столько читал об обскурах. И здесь у него есть шанс поработать с живым носителем и помочь настоящему Мастеру Основы. Он вспомнил птиц в клетке. Там ему было жаль забирать жизнь. Сейчас же он чётко понимал, что это не убийство, а акт милосердия. Девочка прожила жалкую несчастную жизнь, ее магия породила монстра, который теперь терзал ее маленькое несчастное тело и слабый разум. Медленно приблизился, устроился рядом на полу. Достал из кармана маленький ритуальный нож. Обскур глянул на него сквозь отплывающую человеческую оболочку. Гарри невозмутимо полоснул себя по левой ладони, которая быстро начала наполняться кровью. Обскур смотрел на него еще пару мгновений и вновь занялся куклами. Обмакивая палец в порезанную ладонь, вырисовывал малый кровавый круг для ритуала смерти, Поттер спиной улавливал более мощные потоки, которыми управлял Люциус. Там, за пределами камеры, Малфой открывал большой ритуальный круг-ловушку. После того, как Гарри убьет носителя, выпустив обскура, Люциус поймает вырвавшегося монстра в магическую ловушку. Опутает его своей ворожбой, лишит темной силы и отдаст невыразимцам для другого кровного ритуала. Какого уже было неинтересно. Подготовка закончилась быстро. Кровь начала источать тьму, которая змеями заскользила к обскуру. Гарри, управляя ими, думал, что, если обскур взбеленится до того момента, как получится зацепить носителя, убежать времени не будет. Поттер почти пробрался. За секунду до касания, обскур испугался, почувствовал тьму под собой, моментально разросся до размеров комнаты, закрутил вихрем вязкой, грязной силы. Навис с потолка, собираясь ужалить. Гарри, замерший на эти мгновения, понял, что у него есть только одна возможность - успеть дотянуться до носителя. И он рывком достал в последний момент до девчонки. Оказался в центре кружащихся потоков обскуровой силы. Ничего не было слышно, не было видно, он даже перестал чувствовать ворожбу Малфоя. В него вцепилась маленькая растрепанная девочка. Длинные, толстенькие косички, черноволосая и чернобровая, красивая красотой восточных детей, когда черты лица округлые, мягкие, кожа - смуглая и бархатная, глаза темно-карие. Она жалась своим худым, почти изможденным тельцем, больно вцепилась пальчиками в шею и плечи, горько плакала и звала маму. Гарри инстинктивно начал ее баюкать, гладить по голове и даже что-то шептать успокаивающе-ласково. За его спиной поднималась, разрастаясь вверх, расправляя свои крылья, Смерть. Она пришла вслед за призывом, за обещанной сладкой, юной жизнью. Редкое лакомство для нее. Ребенок. Магик. Девочка увидела тьму за Поттеровской спиной, громко закричала и попыталась спрятаться у него в руках, найти защиту, получить поддержку. И камень в груди у Гарри дрогнул, осыпался мелкой крошкой, обнажая живое, больное, нежное. Он сам уже вцепился в девчонку, закрывая собой от Смерти. Держал ее и лихорадочно думал. Думал, как ее вытащить живой от обскура (невозможно!), что отдать взамен призванной Смерти (она ничего не возьмет, кроме обещанной жизни, так что или отдавать девочку, или себя). И думал, что оказывается, это очень легко рассуждать об убийстве ради милосердия, и как это невыносимо жестоко и больно держать в руках свою жертву. Смерть нетерпеливо потянулась к своему наследнику, скользнула по плечам, ласково, но требовательно проникла под руки. Ребенок, почувствовал ледяные прикосновения, забился, зацарапался, будто стремясь слиться в одно тело с тем, у кого он прятался и искал убежища в руках. Гарри безвольно откинулся назад, раскрываясь, позволяя Смерти забрать у себя девчонку. Она вопила, тянула руки и смотрела прямо в Гаррины глаза своими большими, бездонными от ужаса глазами. И этот прощальный взгляд умирающего ребенка каленым железом выжегся у Поттера в разуме и сердце. Даже спустя многие десятки лет он будет помнить эту девочку, помнить до мельчайших подробностей и чувствовать свои ужас и боль. Обскур освободился, вырвавшись окончательно. Сдерживающие артефакты с гибелью носителя перестали действовать на монстра. Он разбил защитную стену, собираясь предаться разрушениям и убийствам. Люциус поймал его легко, умело. Быстро и ловко накинул ограничители из собственной магии, запирая в круге. Как только ловушка окончательно захлопнулась, все стихло. Резко стало пусто и оглушающе тихо. Снейп и Малфой поспешили в разрушенную камеру, где на полу, в каменном крошеве, лежал Поттер. Он лежал на спине, на нем тело девочки, которое обнимал руками, прижимая к себе. Смотрел пустым взглядом, а по его замершему, припорошенному пылью лицу медленно прочерчивала путь от уголка глаза к щеке слеза. *** - Первый раз всегда очень больно, - уже в мэноре, затянув Поттера в ванну, раздевая его, проговорил Малфой. - Я напился до беспамятства, когда впервые убил человека, - Снейп помог погрузить Гарри в горячую воду. - Темно-магическое зелье, отец решил обменяться годами с умирающим сыном. И почему-то выбрал зелье. Это был мой первый дорогой заказ. И мне было двадцать два. - А мне шестнадцать. Все, как у тебя, Гарри, только ребенок не был обскуром. Мужчины устроились на полу у ванны. Гарри лежал в воде и почти ничего не чувствовал. Перед его глазами все еще была убитая им девочка. - Я буду помнить их всех? Всегда? - О нет! - Люциус странно улыбнулся. - Только первых. Первого ребенка, первого маггла, первую женщину, мужчину. И в какой-то момент ты поймаешь себя на том, что не запоминаешь лиц, имен, обстоятельств. Будешь помнить ритуалы, задания, но не людей. - Или еще запоминать что-то необычное. Но болеть не будет. Первые самые страшные и тяжелые. Потом становишься равнодушен, принимая свою силу и свои возможности такими, какие они есть. Гарри пошевелился, поворачиваясь к супругам: - А есть те, кому это нравится? - Иногда это мне нравится, - Люциус пожал плечами. - Никогда не думал, почему все так сторонятся Кэрроу? Чистокровные, богатые? - Снейп кривился. - Этого будет много в моей работе? - Гарри не думал о том, чтобы отказаться, он думал, как приспособиться. - Сейчас этого будет много. Потому что учишься, и лучше привыкать, когда наставники рядом. А дальше… как пойдет. Иногда годами ни с чем подобным не сталкиваешься, а потом несколько месяцев чуть ли не каждый день работаешь с этим. Гарри с головой ушел под воду, а когда вынырнул, и Малфой, и Снейп странно его разглядывали. - Завтра идем к гоблинам... К гоблинам отправились прямо с утра. Поттер периодически смотрел на мир странными глазами с двойной радужкой и зрачком. И не мог, конечно, это контролировать. Пока не умел. Разглядывая вынесенные пергаменты с печатями, встревожился. Вторая печать была надломлена, и зачарованный пергамент отдали ему. Там были маскировочные заклинания на период потери контроля, подробный разбор, что происходит с глазами и что в каких случаях нужно делать. Следующая печать уже пошла трещинами, грозя в ближайшие дни пасть под натиском наследия. - Не слишком ли быстро? - Гарри смотрел на гоблина. - О, молодость и бестолковость! - просипел гоблин. - Вы, молодой человек, замуж вышли за двух сильных волшебников, младшим, с ученическим контрактом, а теперь волнуетесь, что быстро? - Ну да, - кивнул, чуть отступая. - Неуч, - продолжал ворчать. Гарри с облегчением покинул свой сейф. Поспешил в тележку к Снейпу. Гоблины ему не нравились никогда, а теперь он еще разглядел их своими новыми глазами. Теперь они ему казались пауками. Длиннопалыми, со слишком маленькими головами. И все пространство гоблинских подземелье было обвито паутиной заклинаний. Железная дорога тоже теперь была как паутина, а гоблины в своих тележках - пауки, торопливо перебирающиеся из одного конца в другой. Неприятное открытие. В школу возвращался тем же вечером в нетерпении. Ему хотелось оглядеть привычное новыми глазами. Вот это было интересно. Взглянуть на Грейнджер, Макгонагалл, стены замка, Запретный лес, озеро. Хотелось попробовать свои новые силы на школьных предметах. Гарри чувствовал, как увеличилась его магия, какой стала послушной и быстрой.