Там, где звездная гладь

Пальцы уперлись в склизкий холодный камень. Лежать было неудобно: мокро, откуда-то тянул сквозняк. Голова раскалывалась, в глотку будто песка насыпали… Гарри тяжело поднялся, упираясь ладонью в стену, замер, приглядываясь к темноте. Капли света тускло отражались в решетке, огораживающей каменный мешок, в котором Поттер пришел в себя. Обожгло страхом. Неосознанно Гарри облачился в сумрачную мантию. Рванулся к железным прутьям, перекидываясь в дракона, и врезался, погнув перекладины, распоров себе морду. - Поттер, это зачарованное железо. Тебе через него не пройти. И никому не пройти, - сиплый, но спокойный голос Люциуса отрезвил. Гарри вновь обернулся в человека, потряс головой, глубоко вздохнул. - Лорд Малфой, где Вы? Мистер Снейп с Вами? - Снейпа нет, - после короткого молчания отозвался Малфой. - Или еще не пришел в себя. Я, наверное, напротив твоей камеры. Поттер, слушай меня внимательно, - понизил голос так сильно, что Гарри пришлось подползти к прутьям и прильнуть к ним вплотную, - молчи, ничего не говори, не вздумай показать, чему ты уже научился. Не верь ни единому слову, чем бы тебе ни грозили и что бы тебе ни обещали. Острая потребность прижаться к Люциусу, почувствовать его тепло и запах, его объятия накрыла панической волной. Казавшееся давно забытым чувство испуганной беспомощности накатило ледяной, колкой лавиной. Гарри зажмурился, пытаясь взять себя в руки, сбросить с себя панику. - Мистер Малфой, - позвал в плотный, будто чернильный мрак, с блеклыми пятнышками магических светильников на высоком потолке. - Как ты себя чувствуешь? - непривычные мягкие интонации в голосе Люциуса подбросили мороза в ту бурю, что старался утихомирить в себе Поттер. Еще раз судорожно вздохнул, пытаясь успокоиться: - Я в норме… Нужно попробовать отправить патронуса, зажечь люмос… - Не суетись, - перебил его Малфой. - Это только навредит. Мы не знаем, где именно мы находимся. Нужно немного времени, чтобы прийти в себя, понять, что происходит… - Да как? - теперь Гарри не дал договорить. На смену ледяному страху пришло горячее до нестерпимости желание что-то делать. Казалось, что если сейчас Поттер замрет, остановится хотя бы в мыслях, то случится катастрофа. - Просто закрой рот и дыши! Гарри начала бить мелкая дрожь. Он схватился за голову, почти выдирая целые пряди волос. Дышать? Дышать?! Зверь бесновался еще больше, захватывая контроль и подчиняя себе сознание и магию тела. Двойная радужка вспыхнула красным, отчетливо видимым в темноте клеток. - Поттер, я сказал "дыши", не вздумай сдаваться собственной твари. Клыки выдвинулись из десен, приподнимая верхнюю губу. Вязкая слюна крупными каплями стекала по подбородку. - Заткнитесь, мистер Малфой, - рык прокатился во мраке и будто ударил Люциусу в грудь. Малфоя сорвало с места, он почти врезался в решетки собственной камеры, инстинктивно вытянул руку в темноту: - Гарри, - осторожно позвал, сам же заставляя дышать себя размеренно, так старательно, словно в первый раз отрабатывал технику успокоения. - Я, - бархатный, отчего-то довольный, голос, совсем не Поттеровский. - Гарри, - Люциус чувствовал, как проваливается в панику из-за этого проклятого мальчишки, - Гарри… - Заткнитесь, мистер Малфой, - к Поттеру вновь вернулся привычный тембр, вот только Малфоя было не провести. Сейчас ведущую роль занял зверь наследия, дракон. Затянувшиеся лихорадочные размышления Люциуса были прерваны вспышкой липкого страха: скрежет ключа, а затем скрип тяжелой двери возвестили ему, что к ним кто-то идёт. И именно сейчас, когда Поттер провалился в наследие, что послужит причиной окончательной гибели всем троим. И себе, и самому Люциусу, и Северусу. - Очнулись? - министр не озаботился хотя бы люмосом. - Добро пожаловать. - Мистер Риддл! - голос Поттера дрожал от непролитых слез и страха. Малфой замер. Его окатило волной неудержимой злости, которая поглотила весь страх и панику. Что задумала магическая тварь? - Юный лорд Поттер, - Риддл отозвался елейно, даже сахарно, - Вы что-то хотели? - Объясниться, мистер Риддл, - тварь голосом Поттера всхлипывала и шмыгала носом. - Да, я Вас слушаю, - судя по звуку, Риддл приблизился к прутьям Поттеровской клетки. - Я… я виноват лишь в своей нерешительности и полном подчинении наставникам, - дракон будто издевался, жалобно подвывая тонким мальчишеским голосом. Люциус закусил губу. Твою мать… Что делать? Риддл же ничего не подозревал. Сколько печатей уже успели снять, гоблины бы не выдали даже под страхом смерти. Гринготтс - государство в государстве, и туда не смел соваться даже самый сильный и безумный волшебник. Министр и не понял, как попал под влияние магического опасного зверя. - Да? В Йоль Вы были не столь благосклонно ко мне настроены, - о, Малфой знал вот эти риддловские капризные интонации. Ломается. Роняет семена неуверенности и страха в благодатную почву собеседника, чтобы затем снять богатый урожай, пока будет торговаться. - Я всего лишь был младшим супругом, связанным магией и брачными договорами, - плакал Гарри, не стесняясь громко шмыгать носом и утираться, как ребенок, рукавом. Рыдал горячими, жгучими слезами и будто со стороны наблюдал и слушал, как дракон выговаривает его губами унизительно жалобные фразы. Сильный, уверенный в себе и происходящем, зверь забрал себе власть над телом и магией, пообещав взамен вытащить из смертельной опасности не только самого Поттера, но и супругов. “А потом мы заберем их себе, подчиним. Они станут только нашими”, - жадно рычал в разуме, и Гарри отдался ему на милость. Дрогнул в самый страшный момент своей жизни, спрятался за спину сильного, как ему казалось, до конца не понимая весь механизм происходящего. - Так Вы что-то хотели мне предложить? - Да! - голос дрожал так отчаянно, что Гарри мысленно поморщился. Унизительно и мерзко. Но очень правдоподобно. Сам бы Поттер так не смог. - Я… если Вам еще интересно… если еще нужно… Зверь позволил Риддлу выбросить вперед руку, между решетками, вцепиться в глотку и подтянуть к себе: - Конечно, - давил так сильно, что хрип почти заглушал его слова, - только вот ты принес мне огромный урон… На этих словах Малфой насторожился. Конечно, министр почувствовал уничтожение крестражей. Вот только все они были разрушены или нет?.. Это было жизненно важно знать. - … ты посмел покуситься на мою жизнь, а теперь пытаешься разжалобить слезами и соплями? - Я очень боюсь, министр, и очень хочу жить, - сипел Поттер посиневшими губами, а зверь вливал в вены магию, не давая принести большой вред организму. - Правильно, бойся, - удовлетворенно прошептал министр и отпустил. Зверь заставил Гарри рухнуть на колени, потянуться через решетку, цепляться за полы мантии и подвывать: - Пощадите. - Даже так? - Риддл не дергался, замер, разглядывая в тусклом свете мальчишку у своих ног. - Пощадите, я сделаю всё, что Вы скажете. Я буду служить Вам. Только пощадите. Гарри внутренне содрогнулся от омерзения. Этот спектакль заставлял чувствовать себя жалким. Но зверь урчал в мыслях, что всё отлично, что это мелочи, главное - выбраться из клетки, любыми путями. “Нет! Хватит!”- завопил Гарри внутри себя. Дракон только рыкнул пренебрежительно, и тело вцепилось в Риддла второй рукой, потянуло на себя, губы сами зашептали: - Вы хотели меня? Хотели магию? Я сделаю всё, что Вы скажете. Гарри попытался сопротивляться и моментально понял, что потерял контроль. Случилось то, о чем ему говорили наставники, а он не слишком в это верил. Когда ты в безопасных стенах своего родового мэнора, пережил первые дни после снятия печати и обуздал зверя внутри, все разговоры о самодисциплине, контроле эмоций и осторожности кажутся нудятиной. Сейчас же… оказаться сначала запертым неизвестно где, в смертельной опасности, еще и добровольно отпустить с поводка дракона… Поттер собрался в сгусток темноты. Легко скрутился, будто отделяясь от сознания зверя и собственного тела. Не понимал, плохо это или хорошо, полностью сконцентрировался на собственных ощущениях, погружаясь в странное оцепенение. Только страх грыз его и нашептывал, что он погиб. Что зверь больше не пустит его. И со временем он растворится в сознании дракона. А ведь должно было быть наоборот! Больно ударил звук открывающейся камеры. Риддл схватил за ворот, вытаскивая, брезгливо бросил: - Поднимайся! Дракон встал на дрожащих ногах. Риддл толкнул в спину: - Пошел. Гарри со стороны наблюдал, не пытаясь больше вмешиваться. Пока шли по коридорам подземелья, а затем богатого магического дома, зверь продолжал плакать и скулить, унижаться. И это почему-то выпивало остатки сил, которых и так осталось немного. Риддл зашвырнул мальчишку в лабораторию. Тот влетел в стол, проехался по нему, снося руками бумаги и несколько склянок. Попытался выпрямиться на руках. Гарри смотрел, как дракон выбирает момент для нападения, все еще играя в панику. Риддл же прижал его к столу, вцепившись в шею. Склонился к уху и прошипел на парселтанге: - Ты думал провести меня, тварь? Вспышка обжигающего, чудовищного страха опалила сознание дракона. Он ринулся в атаку, весь загораясь тьмой сумрачной мантии, выпуская клыки и крылья. Вот только Риддл был готов. Он ловко нацепил кожаный ошейник. Дракон рванулся, пытаясь скинуть министра с себя, но Риддл схватился за крылья, обжигая руки, повис, пытаясь выбрать момент. Гарри метался внутри собственной черепной коробки и проклинал и себя, и своё наследие, и дракона, который оказался таким же наивным простаком, как и его хозяин. Риддл смог подтянуться, ловя зверя в захват, еще секунда - и щелкнул платиновый замок. Дракон опал, лишаясь сил. Обездвиженный, весь клокочущий яростью, так и замерший на середине обращения. Поттер с ужасом смотрел, как непонятная ворожба сковывает все магические потоки в теле, забирает себе контроль. - Ты облегчил мне задачу. Я всё гадал, как же войти к тебе в камеру или послать кого ненужного, а ты сам всё сделал, - Риддл зачарованно растягивал в своих руках большое перепончатое крыло. Это была погибель. Самая настоящая. Такая обыденная, практически примитивная. Наверное, так всегда и бывает. Ты думаешь, что еще поборешься, что есть еще шанс, главное - принять правильное решение, выработать план и придерживаться его. А потом щелк - и ты проиграл. И вот прям сейчас начнешь умирать. Риддл подвесил тело почти по центру лаборатории. Крылья черной тряпкой опускались на пол, кожа местами осталась человеческой, местами переродилась в чешую, правая нога трансформировалась в лапу, над позвоночником цепочкой выстроились роговые наросты, уходя на шею и прячась в волосах. Из-под верхней и нижней губ выглядывали клыки, делая лицо карикатурным, будто орчим или троличьим. - Сокровище! - восторженно проговорил Риддл, дотрагиваясь, сминая, будто примеряясь, с чего начинать отрезать кусочки. - Магию можно добывать не только через постель, лорд Поттер. Я уверен, что Вы меня слышите. Интересно, - отвлекся от основной мысли, - Вы специально пустили зверя или потеряли контроль от страха? Да это уже и неважно. Так к чему я. Магию можно забирать через кровь, плоть, кости. А Вы сейчас, уважаемый лорд Поттер, магическая тварь, абсолютно бесценная. Наследник смерти, почти полностью вошедший в наследие. Зачем мне крестражи, если есть Вы. Господин Смерти. Гарри возмущенно надулся тьмой, забыв о своем ужасе и апатичных пораженческих мыслях. Господин Смерти? Он? Он - слуга своей госпожи Смерти, всего лишь неразумный слуга, так и не успевший принести ей пользу!!! - А теперь господин Смерти в моих руках, в моей власти. А это значит, что и Смерть отныне принадлежит мне, - Риддл ушел в сторону. Гарри не видел его, только чувствовал обострившимися инстинктами, что он где-то за спиной. Риддл появился со скальпелем в руках. Поттер успел самонадеянно хмыкнуть, что это всего лишь безделица, и взвыл. В унисон с драконом. - Как бы я сейчас хотел слышать твой крик, - проворачивая скальпель под рёбрами, проговорил Риддл, жадно вглядываясь в застывшее, безэмоциональное лицо. - Как бы я хотел видеть, как ты дергаешься. Резко дернул скальпель вверх, делая рану длиннее и оставляя на кости зазубрину. Гарри бился в конвульсиях. Послал импульс ненависти своему зверю, тот скулил и выгибался в страдании. - Мы только начали, - министр чуть ли не касался губами щеки и все пытался поймать хоть отголосок страдания. - Посмотрим, что там у нас. И засунул пальцы в разрез, проникая ладонью почти полностью. Поттера вывернуло наизнанку. Эта была не боль, боль - всего лишь реакция организма на раздражение. Когда больно, всё твое тело встает на свою защиту, вырабатывает нужные гормоны, реагирует химически, помогая пережить и справиться. Потоки магии устремляются к ее причине, стараясь исцелить или хотя бы купировать и подарить блаженное ничего. А сейчас тело было парализовано, магия заперта в своих каналах. И Гарри остался один на один с пыткой. Его тьма разрывалась в ошметки и соединялась только для того, чтобы быть заново разорванной. И этот бесконечный цикл - всё, что осталось от времени и пространства. - Ну, мы не будем спешить, - Риддл прошелся пальцами по кости, вслушиваясь в хлюпанье крови. - Нам же не нужно, чтобы ты умер. Нам нужно, чтобы ты для начала выучил урок. Мне отказывать нельзя, - вытащил руку, с нескрываемым удовольствием слизал кровь с пальцев. Сквозь агонию Гарри разглядел, как загораются глаза Риддла магией. Мерзавец поглощал его магию с его кровью. Новые страдания пришли, когда министр приник губами к открытой ране и спустя всего пару секунд впился зубами. Поттера будто когтями разрывали, всё вибрировало болью и ужасом. Вот только картина того, как его мучитель чуть ли не искрит от избытка чужой силы, пробудила злость. Слабую, полную отчаяния, страдания и обиды жертвы. Риддл оказался изобретателен в пытках. Казалось, его раззадоривало то, что внешне тело никак не реагировало. Зная, что другого и не может быть, он словно старался, чтобы чудовищная мука пробила заклинание ошейника и всё вылилось потоком криков и судорог. Поттер ждал, когда же наконец выключится. Всегда же так бывает, когда становится невыносимо. Бился в темном комке, почти забыв и о звере, и о своем стремлении жить. Его будто надорвали, он лишился целостности, и с каждой новой пыткой тот надрыв становился больше и страшнее. Времени не было. Очень скоро он перестал понимать, сколько прошло с момента его выхода из камеры. Час? Два? День? Три? Риддл иногда уходил. Когда это случилось в первый раз, Поттер обрадовался, что сейчас будет передышка, что он сможет если не уснуть, то хотя бы погрузиться в подобие бесчувствия. Но тело и магия, парализованные ошейником не могли подарить измученной тьме так необходимой отключки. Все раны и порезы выли, просто-таки вопили, в красках передавая даже мельчайший оттенок страданий, что принесли им скальпель, пальцы, зубы, щипцы. Гарри вечность не мог совладать с тем, что чувствовал. Бесконечная мука отупляла его, стирала всё, что когда-то было Гарри Поттером. Он растворялся в бесконечных пытках, теряя личность, теряя всё то, что когда-то было для него важным. Пытки забивали его сознание ватой, глушили мысли, забирали само бытие. И он не сопротивлялся. Не понимал как, да и если честно, не имел сил даже задуматься об этом. Первым чувством среди тьмы страдания стала жалость. Зверь окончательно сдался и из сильного молодого дракона, ведомого магией и первородными инстинктами, превратился в комок страха. Поттер смотрел на него мутным внутренним взором и медленно, отвыкнув это делать, размышлял, что, несмотря на всё, что с ним делает Риддл, все еще не испытывает страха… Потом он понял, что просто в какой-то момент перестал чувствовать что-то, кроме страдания. Его выкручивало, разрывало на куски, сминало и давило. Зверь же боялся происходящего. Не мог вынести новые пытки. Уже сам себя поглощал в попытке сбежать, спрятаться, хоть что-то сделать, лишь бы избежать муки, чем делал себе только хуже. Гарри же окунулся в сожаление и жалость. Эти давно забытые эмоции принесли боль, которая оттеснила чудовищные страдания на второй план и дала слабую передышку. Поттер этого не замечал, отупев, почти растеряв себя. Жалость же заставила его приложить огромное усилие, чтобы дотянуться до зверя, коснуться его и подумать: “Вот видишь, что мы натворили”. Дракон будто вспомнил о своем хозяине, который оказался сильнее его. Рванулся к нему из последних сил, стремясь спрятаться в его тьме, подчиниться сильному, спастись. Гарри заторможенно наблюдал за тем, как дракон погружается в его тьму. Отупело перенес внутренний взор от него на себя. Тьма переставала быть плотным, сжавшимся и сконцентрированным комком. Она взбугривалась над поверхностью почти угасшего ядра сознания, как газовые облака над планетой в далекой галактике. Выпускала из себя легкую взвесь, которая с каждым разом все больше и больше загоралась темным свечением. “Странно”, - вяло подумал Поттер. И его накрыло волной нестерпимой муки оттого, что Риддл занялся препарированием правого крыла. Министр аккуратно с помощью волшебной палочки снимал сначала слой кожи, затем мышц, сухожилий. И среди страдания загорелась тьмой мысль: “Как жаль, что я не смогу летать”. Летать… Разве где-то кто-то может летать? Разве вся земля, вся галактика, вся вселенная не созданы для страдания и пыток? И Гарри увидел небо. Пронзительно-голубое, будто сосущее до боли глаза. Обычная легкая боль, которая была почти приятной… Мысли медленно переваливались, как заржавевшие старые шестеренки. А ведь когда-то было просто больно. Больно первый раз упасть с метлы. Получить бладжером в живот. Больно было решиться шагнуть в кабинет Снейпа тысячу столетий назад. Больно было спать с супругами. Больно и приятно. Больно было смотреть на них и понимать, что Гарри нет места рядом с ними. Больно было видеть, как отец бьет маму. Больно было утешать ее, больно было стаскивать из кладовой целебные зелья для нее. Больно было понимать, что отец твой - мудак. Отец… Второй эмоцией, которая вспыхнула в Поттере, была ненависть. Риддл потянул жилу из крыла, и Гарри забился в судороге. Вот только ненависть стала сильнее. Она заставила тьму вспыхнуть мириадами огоньков. Зверь, который, как оказалось, почти соединился с загустевшей и ставшей текучей, пускай все еще вязкой, тьмой, замурчал. Он чувствовал сильного, чувствовал, что его спасение близко. Если он растворится в сознании наследника Смерти, то его пытка закончится. “Ненавижу!” - билось внутри. “Ненавижу!!!” - стал кричать Поттер, хотя уже целую вечность не издавал ни звука. Риддл добрался до лёгкой трубчатой кости, на которую крепилась крупная, сильная мышца. Зверь же полностью растворился в тьме, и Поттер очнулся. Он вдруг перешел из почти вегетативного состояния в бодрствование. С изумлением наблюдал за тем, как его тьма меняет форму, как внутри нее огнем пылает ядро сознания. И понял… Многие и многие годы наследники всех магических первородных тварей проводят за попытками приручить и подчинить собственных зверей. Люциус до сих пор испытывал жажду. Мучительную и иссушающую. Стоило ему только утратить контроль, как он проваливался в бездну. Северуса поглощала тьма, черная, непроглядная. Они оба балансировали на грани, где-то обманом, где-то компромиссом они приручали свои наследия. Приручали! Но не поглощали, полностью подчинив себе! А Гарри сейчас растворил в себе дракона. Может быть, он никогда не смог бы этого сделать, если бы не пытки Риддла, которые вынудили зверя спасаться единственным ему известным способом. Магические каналы тела содрогнулись. Поттер вытянулся, выгнулся в судороге боли. О-о-о! Эта была простая, естественная и оттого правильная боль. Та боль, которую он иногда искал и иногда наслаждался. И она пробудила третью эмоцию - надежду. Каналы магии вибрировали, по ним с дикой скоростью неслась мощным потоком совсем другая магия. Вытесняя старую, обветшалую и измученную эксперементами Риддла человеческую магию. Измученное тело впитывало в себя высшую, первородную энергию. Где-то далеко, в почти забытом мире, в одном подземелье в семейном хранилище в банке гоблинов завыли сирены. Последняя печать пала. Не потому, что ей пришло время. Не потому, что Гарри достиг необходимого уровня силы и знаний, через усердные тренировки и искусство самоконтроля. Не потому, что он достиг возраста. Или пришел к этому через долгую работу со сложными ритуалами. И не потому, что получил дар от божественного покровителя. Или заключил удачную брачную сделку. Она пала просто потому, что больше все это было не нужно. Поттер поглотил своего зверя, полностью подчинил его и овладел его волей и силой. Риддл не сразу понял, что произошло. Оголенная мышца дернулась, поведя за собой кость, схлопывая распотрошенное крыло. А затем с противным щелчком под руками оказалась кровавая взвесь в плотном облаке тьмы. Еще секунда понадобилась для осознания невозможного. - Нет! - Он попытался палочкой сотворить сложный пасс и поймать в аркан облако тьмы. Но оно росло, ширилось, поглощая собой всё пространство лаборатории, будто впитывало в себя все следы крови. И застарелые, почерневшие и иссохшие, и свежие, ещё ловящие в себя блики свечей. Риддл бросился прочь, в последний момент успев выскочить и захлопнуть дверь. Еще мгновение понадобилось, чтобы призвать силу родового мэнора и запечатать лабораторию. Внизу взвыли домовики. - Не бывает так, - дрожащими губами шептал министр. - Не бывает так! Что за везучий ублюдок!