Арес

Он всегда был опрятен. Аккуратный внешний вид определял его статус. Всегда чистая одежда, всегда аккуратная стрижка, ни единого волоса, торчащего из расчесанных волос. Но сейчас он словно из ада вылез. Весь в крови, грязный и в рваной форме. Его всегда лучистые глаза сейчас отражали глубокую скорбь и потерю, не одного бойца, а нескольких. Она понимала все без слов, знала, что там, за стенами их вроде бы безопасного города, творится чёрт, знает что. Была там, видела. Знает, что сколько бы они ни брали людей в патруль, всегда возвращается четверть или половина. Это естественный отбор, сильные выживают и продолжают сражаться. Один раз замешкаешься или совершишь ошибку, и привезут тебя упакованным в простыню, если, конечно, что-то останется. - Сколько? - спросила девушка, и он знал, о чем она спрашивает. Ответил он не сразу, словно вспоминал лица каждого из погибших. - Четверо с левой группы, пять с центральной и десять с правой... — Он вздохнул, тяжело опустился в кресло, зарыл пальцы в волосы, зажмурился. — Ещё пятнадцать записаны как пропавшие без вести. - Итого тридцать четыре, — задумалась девушка. — Ещё ни одна из вылазок не обошлась без потерь. Сидя в четырёх стенах, невольно задаёшь вопрос, стоило ли так рисковать своей жизнью, стоит ли идти в разведку, зная и будучи готовым к тому, что очередной поход может стать для тебя последним? Но на передовой нет таких мыслей, отдаёшь свою жизнь, свое сердце одной идее — служить людям щитом и мечом. Там думаешь не о том, как самому выжить, а о том, как не дать погибнуть другим. Сделаешь все, чтобы группа выжила. - Эти жертвы не напрасны, — подала она голос. Её тонкие руки опустились на колесики кресла. Девушка подъехала к мужчине, опустила прохладную ладонь ему на глаза, прикрывая их. - Они знали, что так будет, они каждый день смотрят смерти в лицо, и если их жизнь стоит того, чтобы товарищи вернулись домой к семьям, значит, они поступили правильно. Это не жертва, это долг, это их честь... Они герои, и смерть их не напрасна. - Каждый кто выбирает разведкорпус, верит в меня и командира отряда, верят и вверяют свои жизни. — Он снял со своего лица её руку, но не оттолкнул, не убрал, вложил в свою шершавую тёплую ладонь, накрыв другой рукой. Посмотрел внимательно на её лицо. — Ты ведь тоже мне доверяла... - И благодаря тебе я жива, — губы ее елва дрогнули в улыбке на её лице. - Но ты никогда больше не сможешь ходить. Разве это жизнь? Она не ответила, и её рука с лёгкостью выскользнула из его рук. Девушка отъехала от него и посмотрела на его взъерошенную физиономию. Достала из кармана юбки расчёску. - Ты посмотри на себя, — девушка объехала его кресло со спины и потянулась к его волосам, немедленно устраняя непорядок на его голове. — Ты никогда себе такой вид не позволял, — она чесала его мягкие, но грязные волосы. Словно пыталась счесать с его головы кровь. Мужчина дрогнул, и она заметила небольшую рану на голове. - Ты ранен, — девушка замерла. - Пустяки, — он остановил её, выскальзывая из её рук, — хочу, чтобы мы поужинали вместе, а пока приведу себя в порядок. Он вышел из гостиной. Девушка опустила руки на колени, достала из рукава платок и вытерла расчёску. На самом деле Эрвин был сильным человеком, только сам он этого не осознал, сильнее чем кто-либо. Не каждый человек умеет настолько вдохновить любого, отдать свою жизнь...за человечество. Он должен быть идеален, идеален во всём... но это не его жизнь. За ужином нарушать тишину ей не хотелось, как и ему. Ели молча, однако она должна была узнать. И долго думала, стоит ли спрашивать. Неловкое молчание слишком затянулось, и нарушать его девушка не видела смысла. В итоге она спросила: - Останешься или уедешь в город, в казармы? Ответил он не сразу, выждал паузу, встретился с ней взглядом своих чистых синих глаз: - Мне нужно составить рапорт о разведмиссии, поэтому в город я поеду утром... - Он снова замолчал, и через некоторое время добавил: — Если ты устала, иди спать. - Сначала подготовлю тебе комнату. Главнокомандующий легионом разведки не спал. Перечислял всех погибших, убитых ещё одним разумным титаном. Подумать только, сначала они были просто шатающимися туда-сюда примитивными гигантами, а уже сегодня появился второй титан с разумом. Что это? Эволюция? За столько лет затишья они обрели разум? Нет, без вмешательства за сто лет невозможно так эволюционировать! Столько вопросов, но они ни на шаг не сдвинулись вперёд к разгадке этой тайны. Эрвин надеялся, что на многие вопросы ответы даст Эрен и подвал, ключ от которого тот бережно хранит. Но чтобы добраться туда, нужно много времени. Сейчас идти неподготовленными за стену в город, где родился этот мальчишка-титан, опасно. В этом он понимал Ханджи, её одержимость Титанами сродни его, но он командор и свою одержимость вынужден тщательно скрывать. Делать вид, что его жизнь - это уничтожение гигантов, чтобы никто не догадался, что его желание выжить обусловлено лишь жаждой знаний. Ещё будучи ребёнком он заметил, что история написана неверно, ещё тогда он отметил, что есть нестыковки. Но был не один. Его отец, скромный учитель истории, также понял, что история много раз переписывалась, и он не помнит все, что было изучено им в его детстве. Они вместе пытались узнать эту тайну, но однажды случилось то, что заставило Эрвина замолчать. Его длинный язык подписал смертный приговор его отцу. С тех пор он носит маску, мало с кем делится своими догадками, играет чужую роль. Лицо разведкорпуса, пример, который он подаёт юным новобранцам, вдохновение для кадетов, которые решат вступить в его легион. И ведь он никого не держит, даёт выбор, но они все после его речей примыкают к разведкорпусу, знают, но не осознают, что в любой момент могут погибнуть, и все равно идут. И с того самого дня он берет на себя ответственность, незримую, ту, которую в рапорт не впишешь. Ответственность за жизнь каждого солдата под его командованием. За слова, которые он вынужден говорить родным тех, кто не вернулся из похода. Той ночью он так и не спал и ещё засветло покинул деревню, вернувшись в город с докладом об инциденте в лесу гигантских деревьев. Необходимо ещё раз перечитать все отчёты. Нужно выяснить, кто находился в женской особи прежде, чем она снова попытается схватить Эрена. Утро в небольшой деревне всегда начинается засветло. Она прекрасно слышала, как Эрвин покинул свою комнату и уехал. Он не так часто приезжает, и новости от отряда она узнает последней или вообще не узнает. Эрвин скрытен в этом плане, молчит, наверное, не хочет её тревожить. Хватит! Навоевалась. Она и так себя корила за то, что не может снова летать и сражаться с легионом плечом к плечу. Она понимала, что разведкорпус претерпевает изменения состава с каждой миссией. Тридцать четыре человека погибло сейчас, в тот раз, когда она потеряла возможность ходить, погибло больше. Капрал был прав в тот день: если бы не её желание убить как можно больше Титанов, её товарищи бы не погибли и она бы была всё ещё в отряде. Её глупое желание переплюнуть капрала сыграло злую шутку, Эрвин прав, это не жизнь, а существование. Но она солдат, даже сидя в коляске солдат! А это значит, сожалеть о том, что было, нельзя, нужно продолжать жить, существовать за тех, кто отдал свои жизни ради выживших. Каждый её день проходил в попытке встать с ненавистной коляски, и каждый раз ноги её не слушались, она их просто не чувствовала и заставить их работать не могла. Но она же слышала истории о том, что после падения с высоты люди вставали на ноги. Почему у неё не выходит? Чем она хуже других? Ответ пришёл сам, когда его не ждали. Сначала она услышала шум, и как будто земля задрожала, никто в деревеньке не обратил на это внимания. Но она чувствовала вибрацию, как же давно... - Прячьтесь! - вскрикнула она. - В чем дело, Арес? — спросила женщина, проходя мимо с корзиной в руках... Соседка искренне недоумевала, зачем та вышла, ведь коляска не предназначена для езды по проселочным дорогам. Арес снова почувствовала тряску. - Земля... - глухо произнесла девушка. - Что ты... - но женщина не договорила, не почувствовала, услышала, как в лесу упало дерево и раздался грохот гигантских ног. - Прячьтесь, прячьтесь в подвалы и погреба! — Арес схватила её за руку и силой развернула к себе. Пусть она инвалид, но она по-прежнему солдат. Нет времени думать, нужно действовать. Началась паника, все, кто был на улице, кричали в ужасе, запирались в домах. Но девушка знала, что это не поможет. Она стала объезжать каждый дом, нужно было предупредить, убедиться, что с людьми все в порядке, однако грохот стал ближе, кто-то ещё бежал к стене. - Нет, стойте, просто спрячьтесь, они не достанут вас в подвале! Но разве её кто-то слушал. Титаны – их было несколько – с лёгкостью преодолели расстояние до деревни, а люди, что в панике пытались спастись, стали лёгкой мишенью. Почему они её не слушают? Девушка резко развернулась и насколько возможно быстро поехала к своему дому. Сколько их? Четверо? Без разведчиков даже один титан уже катастрофа. Она въехала домой, заперла дверь, снаружи слышались крики, она ничем не может им помочь, и самой спасаться негде. Подвала в доме нет, любой титан может разрушить её дом одной рукой и либо похоронить её здесь, либо сожрать. Она обречена, они все обречены. Если не прибудет помощь, деревня будет уничтожена, а от неё толку все равно нет. Но она может решить здесь и сейчас умереть как соседи или... Она влетела в свою спальню, там в комоде, среди её одежды, лежало то, что положит этому конец. Арес достала аккуратно, двумя руками, револьвер с деревянной ручкой. Казалось, всё, что её окружало, исчезло. Настала тишина, и только её сердце, звук её жизни бился в ушах. Она поклялась отдать жизнь и сердце за человечество, но она отдала гораздо больше. Да, за такие мысли могут осудить, но невозможность быть с тем кого любишь, невозможность быть счастливой, невозможность ходить – это большая цена. И сейчас все закончится. Всё произошло быстро: огромная рука пробила дом, не деревянное даже здание. Арес упала. Револьвер улетел от неё, она кинулась к нему, протянула руку. Счёт шёл на секунды. Схватила и рывком заползла под кровать. Она не пойдёт на корм титанам. Нет, лучше застрелиться, но не быть сожранной заживо, никогда. Наверное, ещё тогда она должна была погибнуть в бою. Её жизнь слишком затянулась. Она слишком долго существовала. Память вернула её в детство, когда она смеялась, а её дядя служил в гарнизоне, и ей очень нравилась его форма, герб на которой украшала алая роза с двумя бутонами. В его обязанности входило патрулирование и укрепление стен, а на случай атаки титанов предупредить и эвакуировать город. Наверное, благодаря дяде она пошла в кадетское училище. Первый полёт её тело ещё помнило, что она вытворяла на тросах, Эрвин ругался, она его не слушала. Она, как ошалелая, рубила манекены, тратила много газа, ломала лезвия, и все это для того чтобы быть лучшей. Да, она хотела войти в десятку, но командир корпуса кадетов снизил балл, сказал, что, встретившись с Титанами лицом к лицу, она не выстоит, не справится. И чтобы доказать, что он неправ, пошла в разведку. И, наверное, они были правы: что она может сейчас? Застрелиться. И, собрав всю волю в кулак, она нацелилась, прижала револьвер к подбородку. И когда раздался рев, зажмурилась, тонкие пальцы нажали на курок. - Командор, — один из разведчиков прибыл в лагерь, — я не нашёл капрала, его нигде нет. - Я понял, — ответил Эрвин, вздохнул, он догадался, куда тот направился, — разделитесь на несколько групп и зачистите территорию. - Да, сэр, — хором отозвались разведчики. Он опоздал, опять. Как и в тот день. Тогда её отряд был полностью разгромлен, а она лежала на земле, в крови. Одним рывком убил титана, что тянул уже свои руки к ней. Как и в тот день. Как и тогда, она знала, что её безрассудные действия – только попытка привлечь его внимание, а он? Он её называл только идиоткой, которая рискует с собой зря и подставляет под удар весь отряд. Но кто же тогда он? Такой же идиот, который в одиночку идёт против титанов. Тогда она лежала, не шевелилась. Он слышал выстрел, но не придал ему значения, не верил до конца, что она на это решится. Но этого следовало ожидать. Все, кто рядом с ним, умирают. И она не стала исключением. Как и те, что были до и будут после неё.