Dominó

2013 год. Нью-Йорк.

      На улице была мерзкая погода, как-никак конец февраля. Накрапывал мелкий дождик, небо было затянуто тучами и казалось, вот-вот что-то произойдет. Утро точно не задалось, и каждый спасался как мог, кто-то пил кофе, кто-то завтракал, некоторые пытались просто успеть на работу, были и те, кто отправился на пробежку. Люди спешили и может поэтому никто не слышал и не видел, что произошло в квартире на 59 улице.       —Мари, давай мириться. Я принесла круассаны с шоколадом и кофе. Все как ты любишь. — громко сказала девушка, вошедшая в квартиру. Ей никто не ответил. Пройдя в коридор, она снова позвала, и ей снова не ответили. Поставив пакет на журнальный столик, она прошла по коридору в комнату, где была приоткрыта дверь.       Мир в эту минуту замер для Марлен, на полу лежала ее лучшая подруга, вокруг валялись таблетки.       —Нет, пожалуйста, нет, — кричала девушка. Она вспомнила все, что знала про оказание медицинской помощи, но было уже поздно. Мари была мертва.       Марлен прижалась к стене и затем сползла на пол. В комнате был хаос. А Мари она лежала такая спокойная, это уже была не она. Всегда эмоциональная, живая, переживающая по несколько эмоций одновременно. И тут она лежит и вокруг тишина и безмятежность.       В голове была пустота, а сердце, казалось, разорвется на части. Было так тихо, никто не шумел, движения за пределами квартиры как будто остановились и больше никогда не собирались начинаться.       Просидев так, наверное, час или два. Марлен встала и пошла искать телефон. Ноги не слушались, а в голове ультразвуком гудела тишина. Найдя наконец-то телефон, она позвонила в 9-1-1, а затем Энзо.       Дальше время вернулось в свой режим, а потом и вовсе ускорилось раза в два. Понадобилось немного времени, чтобы на документе стояла надпись самоубийство. Еще несколько дней на то, чтобы оформить все документы, на опросы полиции, а затем и сами похороны.       Все шло так быстро, что вот Марлен уже на похоронах и говорит речь о Мари, о том какой она была.       «Мари была моим лучшим другом, всегда знала, что сказать. С ней все было так ярко. Многие говорили, что она была слишком эмоциональная, что она хотела показать миру весь спектр переживаемых ею эмоций. Она хотела семью и верила в любовь, которую она непременно найдет. Она была как взрослый ребенок, и это было прекрасно. Люблю тебя и надеюсь, что еще встретимся. Прощай, мой друг!»       «Она была живой, эмоциональной», — крутилось в голове у Марлен после похорон. «Кладбища они такие-такие спокойные, никто больше никуда не спешит. Когда-нибудь и я не буду спешить и окажусь здесь, хотя нет, не хочу. Пусть лучше пепел и бескрайний океан», — размышляла Марлен, пока не подошел Энзо.       Он открыл дверь машины, и они пересеклись взглядом. Он все всегда понимал, ничего не нужно было говорить.       Марлен больше не знала, что делать, кем быть и как дальше продолжать жить. Единственная подруга и ее больше нет, нет, и не будет.