В костюме кошки

***

      Чонсон старательно рычит на открывающих ему двери взрослых, чтобы корзинка в виде полой тыковки быстрее наполнилась конфетами. Они с Сонхуном поспорили, что тот, кто быстрее справится до девяти вечера, будет делать за двоих домашнюю работу. Чонсон хоть и был отличником, но разок пропустить задание хотел. К тому же, куда без мальчишеского соперничества в их возрасте? Пусть и дружеского. Его тигриные ушки плотно прилегают к тёмной макушке, а варежки-лапки крепче прижимают к груди уже почти доверху наполненную тыковку. Ему осталось лишь постучать в последний дом и огласить Сонхуну по их игрушечной рации, что он победил. Важно подняв маленький нос, он грозно ступает ботинками-лапами по вымощенной белым камнем дорожке, как вдруг останавливается заслышав едва слышный всхлип. Густые бровки хмурятся под чёрной чёлкой, голова крутится в поисках звука, но вокруг лишь кустарники белоснежной дэйции и снующие туда-сюда дети в различных костюмах. Он уже пожимает плечиками и решает продолжить путь, как всхлип повторяется, отчётливо слышимый сквозь шум и гам вечерней улицы. А за ним и слабое мяуканье. Чонсон такое видел по телевизору в передаче о спасении котят. Малыши в той передаче как раз прятались в кустах. Чонсон, пусть и тигр сегодня, но по жизни и в душе, вообще-то, маленькй герой. И вырасти мечтает суперменом. Местным таким, но обязательно спасающим людей от хулиганов. И котят, это важно. Он торопливо подбегает к кустарникам, раздвигая белые соцветия и ожидая уже увидеть маленький пушистый комок, что мяукал жалобно, а может и не один, но...видит лишь человеческого детёныша. Которого разглядеть, к слову, было трудно в полумраке кустарника и учитывая весь тёмный костюм.       - Эй, ты кто? - зовёт его Чонсон, осторожно касаясь ладонью плечика.       - Котейка, - пищат в ответ, снова издавая знакомый всхлип.       - А я - тигр. Выйдешь на свет?       - Нет.       - Тебя кто-то обидел?       - Да. Они...они сказали, что мой костюм дурацкий. И забрали все конфеты. Чонсон хмурится сильно, оглядываясь по сторонам. Конечно же, вычислить, кто это сделал уже не представится возможным. По улицам в этот час бродит с десятки детей и взрослых. Да и драться он, к сожалению, не умеет. Но несправедливость неприятно дерёт где-то в грудине его чистое детское сердце. Он протягивает вперёд ладонь и твёрдо произносит:       - Меня зовут Чонсон. Вылезай, я не дам тебя больше в обиду. По крайней мере, сегодня. Внезапно из темноты на него уставляются блестящие от слёз янтарные глазки с расползающимся от узкой щелочки до затопляющего чёрным радужку зрачком. Маленькая ладошка цепляется за форменную варежку-лапку крепко и решительно.       - Меня зовут Чонвон. Я выйду, но ты только не смейся. Чонсон не сразу понимает, о чём говорит мальчишка, пока из белых соцветий он не выходит на свет. Щёки очаровательно пухлые разрисованы под кошачьи усы, как и вздёрнутый круглый носик. Костюм состоит из пушистого чёрного свитера и спортивных штанов в цвет. А на голове, будто растущие прямо из угольно-чёрных волос, торчком стоят мягкие ушки. Как настоящие.       - У тебя замечательный костюм. Не понимаю, почему они смеялись, - жмёт плечами Чонсон.       - Спасибо. Только это не мой костюм, - шмыгает разукрашенным носиком Чонвон. Одно ушко вдруг дёргается. - Я и правда котейка. Родился таким. Но мы с мамой решили, что будет здорово, если в этот Хеллоуин я буду не просто котейкой, а пантерой...но как-то не вышло.       - Знаешь. Они дураки. А твой костюм пантеры - самый лучший. Поверь мне.       - Не шутишь?       - Зачем бы мне? Ты правда здорово выглядишь. Взгляд Чонсона вдруг падает на пустую корзинку в другой руке Чонвона. Он даже не думает, когда говорит:       - Я могу отсыпать тебе половину своих конфет. А потом мы пойдём по домам вместе. Что скажешь?       - Но ты же..это же твои конфеты?? - округляет глазки Чонвон.       - Но мне не трудно поделиться. Мы ведь соберём ещё. Вдвое больше.       - Спасибо тебе. С тех самых пор, для Чонсона нет лучшей награды, чем видеть неподдельное счастье и благодарность в янтарных глазах.