Плохая примета

— Почему ты каждый раз оказываешься рядом в самый неподходящий момент? — Знаешь, у меня был встречный вопрос. Почему каждый раз, когда я оказываюсь рядом, ты хватаешься за член? Если понравился, скажи прямо. Я не против. — Я не… Да там просто колет! Подожди… Ч-чего?       Наверное, стоит немного отмотать назад, чтобы объяснить, как так получилось, что я застрял в лифте с этим странным типом, да ещё и был застукан в довольно нетривиальном положении…       Все началось утром, в пятницу тринадцатого. Вообще, я не суеверный. Как раз наоборот, терпеть не могу всю эту чушь. Тем не менее, когда с тобой начинает случаться всякая чертовщина, невольно задумаешься: «А вдруг?»       По части суеверий спец мой босс, что приобрел под головной офис компании целое здание, в котором, представьте, нет тринадцатого этажа. Думаю, по той же причине пятница тринадцатого объявлена у нас нерабочим днем. У всех, кроме меня. И не потому, что я какой-то особенный. А потому, что сверхурочные — бич всей моей жизни. Наверное, чтобы выполнить всю возложенную на меня работу, потребуется пара десятилетий без выходных и перекуров, но я постараюсь всё сделать за сегодня.       Повелась вся эта ерунда с предложения помочь одному из коллег. Вот только его тогда повысили, а я так и застрял в шкуре вечного стажёра. На все руки, как говорится. Да ещё и безотказного.       Вот и в то утро я несся на работу сломя голову. Проспал и, второпях выпутываясь из одеяла, грохнулся на несчастного кота. Зверь правда отомстил, наградив мою заспанную физиономию боевыми отметинами от когтей. Как следствие несвоевременного пробуждения, собирался я впопыхах, опоздал на автобус, сел на следующий, не уточнив маршрут, из-за чего проехал целый квартал совершенно в другом направлении. Пришлось возвращаться почти бегом. И в итоге, оказавшись таки на месте, я заметил одну недостающую деталь… — Нет. Нет-нет… Только не это. Черт, — мой раздосадованный бубнеж был бестактно прерван оказавшимся рядом незнакомцем. — Пропуск забыл? — мужик был немногим старше меня, лет на пять, не больше. Зато выше почти на голову и в плечах шире раза в два. Хотя, может, я слегка преувеличил. Засмотрелся немного. Мужик словно с обложки журнала сошёл. Никак специально, чтобы доебаться до щуплого, взлохмаченного, спросонья изрядно помятого, но все равно очаровательного парнишки в лице скромного меня.       Я утвердительно промычал в ответ и посетовал, что теперь-то точно получу выговор. Не за прогул, так за то, что не подготовил целую кипу документов всех сортов и назначений. — Начальник строгий? — участливо поинтересовался незнакомец. — Да пидарас он, — отмахнулся я, не оставляя тщетных попыток отыскать в карманах то, чего нет. — В смысле гей? — В смысле гондон, — обречённо вздохнул я, уже смирившись с тем, что придется вернуться домой за дрянной магнитной картой. Без неё попасть в офис в выходной день можно лишь договорившись с охранником, чьё величество наверняка дрыхнет или дрочит в подсобке. И, конечно, хрен оторвется от своего важного занятия, чтобы впустить какого-то там стажёра.       В этот момент я уже готов был поверить не только в плохую карму пятницы тринадцатого, но и в то, что наша бухгалтерша — жрица сатаны. Но тут входная группа с писком отозвалась на приложенную к сенсору карту, заставив удивленно взглянуть на своего нечаянного спасителя, коим оказался тот самый незнакомец. — Ты идешь? — как ни в чем не бывало спросил он. Я же, теряясь в противоречивых чувствах, не мог определиться, как реагировать. Поблагодарить его за то, что спас меня от гнева начальства? Или дать леща за то, что не мог сделать этого чуть раньше, пока меня нервный мандраж не хватил? — Савелий? — Откуда ты знаешь моё имя? — На бейдже написано, — указал незнакомец, пропуская меня в фойе. — Ты его всегда вне офиса носишь? — А ты из какого отдела? — спросил я, вдруг осознав, что ни разу не встречал его раньше. Хотя, это и не удивительно. У компании десятки подразделений, сотни отделов и несколько тысяч сотрудников. Я даже своего босса ни разу в глаза не видел. А чем мы тут занимаемся толком, наверное, не объяснит даже совет директоров. — Корпоративных диверсий, — ответил тем временем незнакомец, шагая рядом в направлении лифта. — У нас есть такой отдел? — пораженно вскинул я брови. — Ага. Устранением конкурентов занимаемся, — криво усмехнулся мужик, чьего имени я так и не узнал. Может, и к лучшему, потому что этот недоумок не пустил меня в лифт, заявив, что тот едет в другую сторону. Куда это, интересно? Прямиком в ад? Так ниже подземной парковки на нашем лифте вряд ли уедешь.       Поднимаясь по лестнице я обзавелся ещё одной проблемой — в районе промежности что-то нещадно начало колоть. Я воспользовался тем, что на лестнице нет ни камер, ни посторонних глаз, сунул руку в штаны, чтобы найти причину дискомфорта. Свободной же рукой отыскал телефон, чтобы принять вызов от своего не вовремя позвонившего парня. Да-да, у меня есть парень. Во всяком случае был. До того как позвонил, чтобы расстаться. — Ты это серьезно? Бросаешь меня по телефону? — раздраженно фыркнул я, свернув в дверь на четвертом этаже, куда меня привлекал исключительно кофейный автомат. — Это еще большая пошлятина, чем твои кружевные стринги. Желаю тебе удачно натереть яйца или повеситься на них, уёбок, — любезно попрощался я и сбросил вызов. — На яйцах? — прозвучал вопрос где-то справа от меня.       Признаться, я даже подскочил от неожиданности, крепче сжав в руке самое дорогое, что было при себе. — Ты… Ты… — Гриша, — подсказал мужчина. — Хуиша! Ты совсем охренел? Я чуть кони не двинул, — огрызнулся я, когда узнал в говорившем ещё недавно незнакомого мужика по имени Гриша из несуществующего, по-моему скромному мнению, отдела корпоративных диверсий. — Прости. Просто интересно стало, — улыбнулся он и перевел вопрошающий взгляд на мою руку, скрывающуюся за расстегнутым брючным ремнем. — Пожалуй, это не мое дело, — отсалютовав мне стаканчиком кофе, он удалился, избавив меня от необходимости объясняться.

* * *

      Шестой этаж был почти полностью отведен для сотрудников низшего звена, вроде меня. Он представлял собой офис открытого типа, где рабочее пространство каждого сотрудника ограждалось от окружающих лишь тонкой перегородкой чуть ниже человеческого роста. — Работай, сука! — я пятнадцать минут к ряду бился головой об стол, в ожидании когда офисная сеть соизволит заработать без лагов. Я уже пробовал перезагружать систему. Звонил неработающему сегодня сисадмину, чтобы послушать умиротворяющие длинные гудки. Посыпал благословенными матами весь отдел технического обеспечения. Оставалось еще бессмысленно покрутиться в офисном кресле, запрокинув голову и возводя пустой взгляд к потолку, чтобы уверенно заявить: «Я сделал всё, что было в моих силах».       Как раз этим и собирался заняться, когда, поерзав на стуле, снова почувствовал то противное покалывание в паху. — Да что б тебя, — выругавшись сквозь зубы, я решительно сунул руку под ремень, наметившись разобраться со своей так и неразрешенной проблемой. — Челлендж «найди то, чего нет». Ставьте лайки, комментируйте, донатьте во славу сатаны. Я с вами до конца рабочего дня, — недовольно бурчал я себе под нос, шаря по штанам в поисках колючки. Ровно до того момента, пока не уловил боковым зрением мелькнувшую мимо моей кабинки тень. Напряженно замерев, я скосил взгляд и заметил, как случайный свидетель моего маленького бесчинства сделал пару шагов назад, показавшись из-за перегородки. — Стримишь? — издевательски поддел он. — Какой канал? — Факс тебе в анал, зараза любопытная, — едва слышно цыкнул я. И кто бы сомневался, что моим наблюдателем окажется ещё недавно незнакомый знакомец Гриша, который, похоже, все же расслышал незамысловатый посыл, насмешливо улыбнулся и продолжил свой путь. А я оставил свое странное занятие. Во-первых, потому что настрой пропал. Во-вторых, дискомфорта я больше не чувствовал. Ну, и в-третьих, сеть, наконец, заработала.

* * *

      Ближе к полудню я поднялся на пятнадцатый этаж. Там располагалось комната отдыха для персонала. Можно было поваляться на диване, посмотреть телик, а так же при необходимости воспользоваться холодильником и микроволновкой, чтобы пообедать. Конечно, если ты заранее принес что-то съедобное. В общем, не мой случай. Но перекус я всё же раздобыл, отыскав в холодильнике немного колбасы, сыра и даже хлеб — кому пришло в голову запихать его в холодильник?       Чуть позже, жуя немудреные бутерброды с чаем, я просматривал список запланированных на сегодня дел. Начальники отделов порой просто вымораживали своими запросами. Но уделал их всех вместе взятых босс всея наша корпорация. В сезон отпусков почти все документы проходили непосредственно через него. Вот и сейчас я тихо закипал, припоминая присланные ещё вчера правки, которые нужно было в сотый раз внести в документы. — Ещё один возврат и я отправлю этому кретину скан своей голой задницы, — ворчал я, выводя каракули на бумаге с составленным чек-листом. — Что значит «поиграй со шрифтами»? Это типовой договор на поставку, завхоз тебя дери. Может, мне еще вензеля на полях нарисовать? Мы же английскую королеву на званый ужин приглашаем, а не туалетную бумагу заказываем, верно?       Я был уже достаточно раздражен, когда в очередной раз кольнуло там, где не надо. Решив подойти к проблеме с другой стороны, я вскочил с места и, вцепившись в свою ширинку, принялся трясти брюки в надежде, что колючая хрень отцепится от меня и свалит подальше, скатившись по одной из штанин.       Кажется, помогло. Во всяком случае, колоть перестало. Я облегченно выдохнул, а в следующую секунду резко поднял взгляд, среагировав на хлопок холодильника. — Я… Ничего не говори, — велел вновь оказавшемуся рядом Грише, под чьим заинтересованным взором я принялся отступать к выходу. Боком как краб. Не отпуская собственной ширинки и лишь захватив со стола черновик с чек-листом.

* * *

      Под конец рабочего дня мне предстояло наведаться в архив, чтобы отнести стопку подшитых документов. Выполнил, мысленно поставив очередную галочку в чек-листе. Попутно успел ещё обложить матами всё тот же «любимый» отдел технического обеспечения за тусклые, нервно моргающие лампочки.       Правда на обратном пути оказалось, что проблемы со светом не только в архиве, а вообще на всем этаже. Что, впрочем, не уберегло меня от абсурдной мысли — при таких условиях поехать на лифте.       Зашёл в кабинку, ткнул в кнопку шестого этажа и, кажется, уже привычно вцепился в ширинку, потому что там снова что-то кололо. Вот ведь парадокс: перед походом в архив я наведывался в туалет. Даже заморочился, стянул брюки вместе с нижним бельем и на всякий случай хорошенько вытряхнул. И тут на… Снова здорово! — Может, тебе венерологу показаться? — обладатель нежданных комментариев начинал меня конкретно раздражать. Почему он каждый раз так незаметно подкрадывается? — Нет у меня ничего! — тут же ощетинился я, вскинув голову и вперив недовольный взгляд исподлобья в удерживающего дверь лифта Гришу. — Уверен? — Тебе справку принести?       Вот, собственно, мы и пришли к тому, с чего начинали. Гриша шагнул в лифт и, тот, скрипнув дверьми, неспеша тронулся с места. В этот момент о себе напомнили недавние перебои с электричеством. Заморгавшие лампочки резко погасли, а лифт со скрежетом дернулся и замер на полпути.       Кажется, у меня только что открылась клаустрофобия. В полной темноте я вытянул руку и сделал пару осторожных шагов, пока не наткнулся на препятствие. То оказалась не стена лифта, как я рассчитывал, а Гриша, который только что врубил фонарик на телефоне, направив его мне в лицо и заставив зажмуриться. — Почему ты каждый раз оказываешься рядом в самый неподходящий момент? — фыркнул я, задрав голову, чтобы взглянуть в лицо мужчины. — Знаешь, у меня был встречный вопрос. Почему каждый раз, когда я оказываюсь рядом, ты хватаешься за член? Если понравился, скажи прямо. Я не против. — Я не… Да там просто колет! — я едва заикаться не начал от возмущения, а уж когда до меня дошел весь смысл чужих слов, так и вовсе опешил: — Подожди… Ч-чего? — Да брось, — ухмыльнулся Гриша, вдруг притянув меня ближе и горячо выдохнув почти в самое ухо: — Думаешь, я не понял чего ты вокруг меня целый день крутишься? — Спятил? — вот это поворот!       Я уперся руками в его крепкую грудь и попытался отстранить. — Я даже не знаю кто ты, придурок! — Гриша, — представился вышеупомянутый придурок. — Если тебя только это останавливает. — Я не об этом! Сам подумай, ты видишь меня первый раз в жизни и сразу предлагаешь такое. Совсем ненормальный? Может, я вообще не по этой части? Ага, женат и у меня семеро козлят, то есть детей по лавкам — четыре сыночка и лапочка дочка. Ко всему прочему меня сегодня парень бросил. Мне полагается грустить, пить дешевый виски и плакаться коту. А потом на пару месяцев уйти с головой в работу, совмещая ту с жестким запоем, чтобы забыться и отвлечься. Я сказал пару месяцев? Беру свои слова обратно. Кот столько не выпьет, а моя печень не выдержит такого марафона. Сократим до пары дней, — твою мать… Что я несу? Не обращайте внимания, я всегда так делаю, когда сильно нервничаю. Помню, в день собеседования сильно переживал и на вопрос секретарши в отделе кадров «как вам у нас?» — заверил, что мне всё нравится, после чего ляпнул фразу: «лифт похож на траходром». И правда похож. Я до сих пор так считаю, подумывая на тему «когда-нибудь»… — Ох, ради налоговых каникул, замолчи хоть на секунду, — попросил Гриша, возведя мученический взор к потолку. Дальнейший поток абсурда он пресёк, заняв мои губы требовательным поцелуем. Таким, что я прикрыл глаза и обмяк в его руках, как плюшевый заяц. — Кажется, я поплыл, — блаженно пробормотал я, когда Гриша слегка отстранился. — Убедил, — кивнул я скорее сам себе. — Грезил сексом в лифте с тех пор, как устроился сюда. — Тут мы с тобой и нашлись, — улыбку Гриши я буквально почувствовал губами, потому что дальше говорил он, мешая слова с поцелуями. — Мне всегда казалось, что этот лифт просто создан для подобных сцен. Все эти зеркала и поручни…       Я только и смог невнятно промычать в ответ, выгибаясь навстречу чужим рукам и губам беспорядочно блуждающим по телу.       Вскоре я уже стоял, облокотившись на поручни за спиной. Раскрасневшийся, в расстегнутой рубашке, со сбившимся дыханием и парочкой наливающихся отметин чуть выше ключицы. Гриша же опустился на одно колено и вжикнул молнией моей ширинки. А через несколько секунд вскинул вверх руку с зажатым в пальцах пером. — Не его целый день ищешь? — насмешливо поинтересовался мужчина. — Что это? — Перышко.       Лифт по-прежнему освещался лишь телефонным фонариком, но благодаря зеркалам его было достаточно. — Перышко? — в недоумении переспросил я и без того очевидную вещь. — Перышко, сука, — по лифту прокатился мой смех. Тихий и хрипловатый.       Н-да… Как сказал бы мой бывший, найти перо в укромном месте — плохая примета. Вот и проверим, насколько он был прав. — Ну, если ты не почтовый голубь — значит, я отхватил себе настоящего ангела, — с улыбкой заключил Гриша. Против такого объяснения я возражать не стал.       А дальше время и слова потеряли всякий смысл. Остались только жаркие поцелуи, касания, объятия, рваное дыхание — одно на двоих, глухие стоны, покрытые испариной тела и запотевшие зеркала, в деталях отражающие случайный страстный порыв. — Так из какого ты отдела? — поинтересовался Гриша многим позже, когда уставшие, но удовлетворенные мы сидели на полу, в ворохе собственной одежды, прижавшись спинами к стене лифта. — Не из какого, — хмыкнул я. — Стажируюсь уже второй год, никуда определить не могут. Зато спихивают на меня весь геморрой, за который никто другой в здравом уме не возьмется. Кому охота угробить личный выходной на какие-то отчеты или подготовку документов для суда с умником, решившим наебать компанию на несколько миллионов? Конечно, Сава! У него и образование юридическое есть. Он же в любой дырке затычка. — А ты что? — А что я? Мне за квартиру платить надо. И кота кормить. — У тебя есть кот? — Ага. Мымрик. Мне как-то сказали, что у босса аллергия на кошачью шерсть. И если бы Мымрик не был сфинксом, я бы его каждый день на работу приносил. Чтобы сдох. — Кот? — пораженно вскинул брови Гриша. — Босс. Задрал уже. Правки в контракт с клиентом по сто раз на дню вносит, а моё заявление на отпуск целый месяц подписать не может задница буржуйская. Суеверная буржуйская задница. — При чем тут суеверия? — Мы никогда не работаем в пятницу тринадцатого, — загибал я пальцы, — а ещё в нашем здании нет тринадцатого этажа. — Может, он секретный? В лифте нет кнопки 13, но этаж должен быть по всем законам логики. Ты же по лестнице не просто так два лишних пролета без дверей проходишь. — Допустим. А как тогда туда попасть? Я зажимал одновременно первый и третий. Лифт не реагирует. Пробовал комбинации, дающие в сумме тринадцать. Вроде пятый и восьмой. Четвертый и девятый, понимаешь? — Попробуй зажать шестой, пятый и дважды щелкнуть по первому, — пожав плечами, предложил мужчина. — Ну, ты загнул, — скептически фыркнул я. — Чего так сложно то? Не думаю, что кто-то додумался поставить такой шифр на гражданский лифт. Мы же не на секретном объекте, — с этими словами я подтянул ближе свой пиджак и отыскал в кармане полупустую пачку сигарет. — Ты знаешь, что в компании ведется политика против курения? — как бы между прочим спросил Гриша, напоминая тем самым о запрете курить в здании и на его территории. — Я не курю. Бросил три года назад. Но в последнее время бывают срывы. Вне офиса, конечно. Но раз уж мы тут застряли… — развел я руками, прежде чем чиркнуть зажигалкой и поднести огонек к сигарете.       В этот момент в лифте загорелся свет, но сама чёртова коробка по месту назначения не отправилась. А мы не торопились проверять что к чему. — И штрафы тебя не пугают, — уточнил Гриша, но прозвучало как утверждение. — Уже нет. Пусть хоть увольняет. Мудила, — цыкнул я и, сделав глубокую затяжку, уже с меньшей спесью добавил: — Да и не узнает он. Камера вторую неделю не работает, — указал я в верхний угол лифта. — Вчера вечером починили, — от спокойного заявления мужчины я поперхнулся дымом и закашлялся. Гриша лишь усмехнулся, похлопал меня по спине и успокоил: — Шутка. — Есть плохая примета, что плохие шутки влекут за собой разрежение зубного ряда, — просипел я. — И это единственная примета, в которую я готов поверить. — Знаешь, что по-настоящему плохая примета? — Курить в лифте? — Начальника в лицо не знать, — повернувшись ко мне, серьезно выдал он. — В смысле? — Уволен.       Кажется, я забыл как дышать. И говорить заодно. Только и мог глупо хлопать ртом, глядя, как Гриша — или согласно всем важным документам Григорий Вячеславович — поднимается, чтобы одеться.       Думать о чем-то связно не выходило. Выпавшая из пальцев сигарета, обожгла обнаженную ногу и привела в чувство, заставив подскочить на месте. Быстро затушив окурок, я так же резво натянул брюки и схватился за рубашку. — Будем считать, что я подписал твое заявление на отпуск, — обернулся ко мне уже полностью одетый Гриша. — Но я же… — Через две недели явишься на собеседование. — А? — вот тут я вообще ничего не понял. — Мне нужен личный ассистент. Ты подходишь. Я давно за тобой наблюдаю. Ты можешь сколько угодно бубнить о том, как сильно меня ненавидишь, но свою работу знаешь, раз за разом отлично справляясь даже с абсурдными поручениями. На меня работают тысячи человек. Кто-то из них задерживается после смены, чтобы доделать работу, кто-то берет сверхурочные по выходным, но только ты делаешь это на регулярной основе, — мужчина зажал комбинацию из пятого и шестого этажей и дважды щелкнул по первому.       Я продолжал непонимающе пялиться на босса, которого с самого утра крыл нецензурными выражениями и в итоге получил… Повышение? Как, вообще, это работает?       Через мгновение лифт звякнул, открыв свои двери на тринадцатом этаже, если верить указателю на стене. — И раз уж я присмотрелся к тебе настолько близко, — усмехнулся Гриша, выйдя из лифта и обернувшись ко мне, — жить будешь у меня. Кота можешь взять с собой. — Эм, так он того… Обои дерёт, — всё ещё заторможено отозвался я. — Мы в ответе за тех, кого приручили, верно? Если он будет драть обои, я буду жестко драть тебя, — предупредил босс, прежде чем щелкнуть по кнопке шестого этажа, отправив меня на рабочее место.       Всё-таки приметы — чушь собачья. Ну, либо работая в совокупности, плохие приметы нехило так сбоят систему.