leur tendresse

вечер для особых гостей, прелестный особняк, дорогое вино, но для коконоя хаджиме это лишь повод найти новых инвесторов. его по правде ничего иное не волнует. деньги, деньги. с того дня. сегодня он выглядит более чем превосходно. на нем идеально выглаженная белая рубашка, расстегнута сверху на две пуговицы. была видна его красивая тонкая шея. на ногах высокие черные брюки с защипами. того же оттенка сапожки. казалось вот вот и станцует горячий танго с неизвестной дамой, однако он лишь наблюдательно выпивал вино скраю и аккуратно слизывал его с губ. коконой не любил такие вечера, не любил лицемерные морды богачей, но пылко любил деньги, так что приходилось засовывать свои нравы куда по дальше. один молодой человек уже привлёк его внимание, лет двадцати пяти. наследник отцовского бизнеса, коко думал, что тот идеально подходит на роль его инвестора и вот уже собирался подойти познакомиться но чья то столь знакомая бледно блондинистая шевелюра привлекла его внимание. а вернее кинула в шок и даже короткую дрожь в коленках и ладонях. парень стоял спиной к нему. весь в белом, будто ангел сошедший с вершин небес. его тело покрывала кружевная блуза с пышными прозрачными рукавами, к ним в тон шли кюлоты и на десерт белые акнл стрэп на тонком каблуке и нитеобразном ремешке. «только бы это был не ты» повторял себе под нос коко. он буквально умолял всевышние силы, это не мог быть он. парень держал в руках бокал красного сухого, коко знал этот выбор, коко знал эти руки, эту светлую кожу. он не мог сдвинуться с места, голоса в далеке разума настаивали уходить, бежать далеко. но он стоял и вот он повернулся. будто чувствовал на себе чей то пронзающий взгляд. их взгляды сошлись в момент, и секунды между ними казались настоящей вечностью, как в ужасных слащавых романах, что оба они ненавидели. коко не ошибся. да он и не мог. перед ним и в правду стоял сейшю, весь будто бы принц хрустального королевства. нарушив давящую вечность, инуи подошёл к коко и тепло ему улыбнулся протягивая ладонь. — здравствуй, как давно мы не виделись, — произнес он. коко будто вышел из транса и не уводя взгляда протянул руку в ответ. руки сейшю остались такими же холодными и мягкими. он хотел было улыбнуться на эту тонкость, но не позволил себе такой вольности. — я очень рад видеть тебя, инуи, — на этой фразе, улыбка с лица чуть спала, инуи привык, что коко называл его либо сейшю либо инупи. но по правде это не должно иметь значение, они ведь давно уже не близки. — взаимно, коконой, — заканчивать беседу на этом никак не хотелось, хотя бы потому что когда то они были единственные друг у друга и просто не могли не узнать по меньшей мере как дела и жизнь. — я здесь по работе, ничего не изменилось, занимаюсь тем же, — прерывисто рассказывал коко, все ещё было нелегко сосредоточиться. их диалог прервал официант со зрением минус вероятно сто, он врезался в инупи и тот пролил вино на белоснежную рубашку коко. — вот черт, прости, — начал инупи с испугом глядя на коко, но последний не выдавал ни одной эмоции. на них обернулось немало людей, но коко помахал руками молча проговаривая, что все в порядке. — не страшно, я собирался уходить, — сейшю поднял на него виноватые глаза, пытаясь выдумать что сказать. — я снял здесь комнату, — коко вскинул брови удивлённо глядя на него. — идём, я дам тебе чистую рубашку, не уезжай в таком виде, — настоятельно вымолвил инуи и коко лишь кивнул. они вышли из зала под проводом сияющих глаз множества людей, бродили по темным коридорам, пока не вышли к небольшой винтовой лестнице. коко порой думал, что инуи потерялся и не знает куда ступить, но решил не говорить вслух о своих догадках. он просто идёт за ним, как раньше. не прошло и пары минут как они поднялись к одной единственной двери. — это здесь? — аккуратно спросил коко, ведь они молчали всю дорогу, инупи кивнул. он открыл со скрипом высокую дверь с узорами цветов. за ней скрывалась не очень большая комнатка, вернее она была не широкой, но в длину уходила далеко, что в темноте и не разглядеть. инуи включил свет, одна лампочка на левой стене, другая на правой, светили они еле еле, отдавая янтарным блеском. но этого хватило, чтобы понять — это была не спальня, не жилая комната вообще, а не большая галерея картин и зеркал, в центре стояли два темно бардовых диванчика. — я ужасно мучился этими разговорами о жизни и делах, — начал инуи. — я и не надеялся больше встретить тебя, а как встретил, не смог найти себе места, лишь подойдя ближе, смотря тебе в глаза и чувствуя как рядом ты, я ощутил облегчение, — он подошёл вплотную к коконою, шептал ему в рот слова о своих чувствах, а его голубые как небеса на рассвете глаза проникли коко глубоко в душу. — я не знал, что так скучаю по тебе. коко не находил слов, он как статуя лишь слушал и не сходил с места. и вдруг по спине прошлись щекотливые мурашки. сейшю поцеловал его губы. мягко касаясь их своими, он вспоминал их терпкий, но родной вкус, так нежно, не спеша проникал глубже. коконой не дал себе и возможности попытаться не поддаться соблазну. он ласково ответил сейшю. руки последнего блуждали по алой рубашке темноволосого, пропитываясь цветом. инуи опустился к шее, он помнил чувственные места коконоя и касался их гуляющим языком, коко запрокинул голову, давая ему больше места для своей любви. ещё ниже, там где белая ткань. — я бы не осмелился, не будь во мне вино, — шепнул инупи. он целовал грудь коко через рубашку вылизывая остатки вина. он боялся, что может остановиться, он так не хоте этого. капли вина катились по губам инуи, он жадно выпивал их. ничего никогда не было слаще вина с привкусом кожи коко. когда вылизывать осталось нечего, инуи изящностью тонких пальцев, розоватых на кончиках расстегнул пуговицы коконоевой рубашки и нырнул со всей своей нежностью к его груди. целовал не упуская ни единого сантиметра. — так скучал за тобой, — бредил он. — за твоим родным запахом, за твоей кожей, я скучал за домом. он мягко поглаживал языком соски, вылизывая их, коко любил так, ещё в те времена. инуи все помнил. и повторял, будто они ещё те же. пусть это было не так, но в сегодняшний вечер ни одного это не волновало. — холодность твоих рук так нежна ко мне, — слабо проговорил коко. впервые заговорил. он сидел на диване облокотившись о спинку, сверху сейшю. руки хаджиме бродили по его спине, чувствуя столь родные позвонки, которые он любил ночами зацелововать. — подними на меня глаза, — сейшю послушно поднял взгляд. как же он был красив в свете еле работающих лампочек, в блеске отражающимся от зеркал. коко ласково взял его за щеку и притянул к себе, целовал каждый уголок его сладких губ, дышал своим сейшю. — я люблю тебя больше всего на свете, мой сейшю. он поднял его и встал сзади. целовал шею, плечи, спину параллельно расстегивая пуговки вдоль позвоночника. снял блузку и долго долго вдыхал аромат чистой фарфоровой кожи своего ангела. опустился ниже на колени, медленно снимая брюки, целовал островатые бедра, поясницу, каждый миллиметр был ему знаком от и до, каждая косточка, каждая впадинка его совершенного тела. он целовал его до тех пор, пока не дошел до туфель, что сноровисто снял их с него. теперь коко обратно медленно поднимался, проходясь подушечками пальцев, по коже сейшю, чуток обжигая ее теплотой. — ложись, любовь, — инуи беспрекословно выполнял ласковые поручения любимого. он лег на живот, подгибая под себя коленки и свесил руки за поручни, расслабляя пальцы. коконой сладко наблюдал за ним и устроился сверху, он заботливо расцеловал его позвонки и лопатки, невесомо касался кожи боясь разбить ненароком. — ты уверен? — спросил он, переживая за его состояние, переживая, что все не по настоящему. но ответ инуи укрыл его от всех опасений. — с тобой я никогда ни в чем не сомневался. коко тепло улыбнулся и ещё разок поцеловал поясницу сейшю, медленно и осторожно вошёл. с губ сошел лёгкий стон, приятный ушам коконоя. — больше не бойся, — подбодрил его инупи. коко вошёл во всю длину и потихоньку входил в темп. сейшю сладко стонал, протягивая «хаджиме» очень искусно и заводяще. с каждым толчком оба чувствовали прилив ностальгии, вспомнили свою любовь и оба же осознавали какую сотворили ошибку бросив друг друга. с каждым горячим выдохом, они все больше желали никогда больше не отпустить, прижать крепче к себе и оставаться вместе. скоро темп походил на скорость биения их сердец. сладко, желанно и страстно. они любили друг друга, любили всю составляющую. коконой замедлился на долю секунды, чтобы наконец сказать это вслух. — я впредь не смогу без тебя, сейшю, я люблю тебя, — эти слова были самыми важными в его жизни и даже не смотря на ответ, что сейчас скажет инуи, коко знал, что не ошибся. — я так мечтал об этом, я люблю тебя также, — ответил он со всей чувственностью, что в нем есть. глаза коконоя заискрились будто звёзды, он вернулся в свой темп и даже ускорил его, желая привести любовь всей его жизни к сладостному, обжигающему изнутри оргазму. быстрее, ещё чуть быстрее. инуи изгибался под ним, выл от наслаждения и прилива чистой любви. ещё чуть чуть. совсем немного. и под тот самый важный, самый искренний стон они дошли до пика. вместе. — не выходи, — шепнул сейшю. — хочу ещё больше твоего тепла. коконой послушался. он крепко прижался к спине и связал свои пальцы с его пальцами. они вместе кончили не отрываясь друг от друга. коко нырнул к разгоряченным губам инуи, выцеловывая их до того как не закончится кислород, до смерти. минутами позже инуи встал накидывая рубашку коко и прошёлся к одиноко стоящей деревянной тумбе у одного из зеркал, которые к слову все запотели от безмерно сильного напора любви. инуи открыл тумбу и достал оттуда бутылку вина и штопор, чутка пыльный. он попытался открыть бутылку в одиночку, но сил не хватило, тогда за спиной оказался коконой, что обхватив плечи инуи и дотянувшись до бутылки с лёгкостью открыл ее. они присели на пол, облакотившись о зеркало и выпивали вино по очереди, инуи уложил голову коко на грудь и вглядывался на невероятной красоты картины на стенах. а сам коко закрыл глаза, обливаясь счастьем внутри от того, насколько невыносимо красива реальность.