Мой любимый учитель Чон

            Аэропорт Инчхон.       Юнги сквозь большое окно VIP-зала аэропорта, смотрит, как на взлетно-посадочную полосу, приземляется огромный лайнер Etihad Airways из Абу-Даби.       Достав из кармана пальто телефон, парень быстро набирает номер Намджуна:       — Он прилетел…       — Окей, как освобожусь, приеду — слышится с другого конца трубки.       — Думаю, сегодня не стоит. Ему после перелёта нужно отдохнуть. — говорит Мин.       — Хорошо, завтра созвонимся. Обними его там за меня покрепче. — просит Джун.       — Обязательно. — отвечает Мин и выключает телефон.

***

      Испытательный срок Тэхёна подходил к концу, эти две недели дались парню непросто. Первое время, молоденькие студентки, увидев красивого преподавателя, строили глазки и пытались всячески заигрывать с Кимом. Да так напористо, что парень начал теряться, но потом взяв себя в руки и предварительно включив функцию строгости и бескомпромиссности, расставил все приоритеты по своим местам. Дав понять, что любые поползновения в его сторону, за исключением учебного процесса, будут пресекаться на корню и не сулят ничего хорошего. Наверно, объяснил доходчиво, потому что явно выраженные взгляды и разговоры прекратились. Иногда лишь за спиной, можно было услышать восторженные вздохи и шёпот, но на них Тэ внимания не обращал. В остальном Киму всё нравилось, в коллективе приняли его дружелюбно, рабочий график был построен удобно, в общем, парень очень хотел остаться на этой работе. Поэтому сильно переживал, когда шёл в кабинет ректора по истечении испытательного срока.       — Тэхён, проходи, присаживайся — говорит Сокджин, показывая на стул, когда парень, постучав, заходит к нему в кабинет.       — Не люблю долгих прелюдий, скажу сразу — продолжает Джин. — Ким Тэхён, Вы нам подходите, поздравляю! С завтрашнего дня вы официально являетесь преподавателем Сеульского Национального Университета.       У Тэхёна словно гора с плеч упала, он с таким облегчением вздохнул, что Сокджин взглянув на него, по-доброму рассмеялся.       — Вы не представляете, как я переживал, — говорит Тэ.       — Тэхён, скажу тебе честно, я сразу понял, что ты нам подходишь, но решил немного тебя помурыжить, ну знаешь, чтоб не сразу показать, что преклоняюсь перед такими людьми, как ты. Тебе ведь даже ещё и двадцати трёх лет нет, а ты уже дипломированный специалист со стажем работы с детьми. Прочитав твоё дело, был поражён, что ты умудрился закончить экстерном школу и в неполные шестнадцать, поступить в университет. Кому же, если не таким специалистам доверять будущее страны?       Ректор поднимается из-за стола и направляется к парню:       — Поздравляю, коллега,— пожимает руку.       — Спасибо большое, господин Ким — почтительно кланяется Тэхён.       — И ещё, Тэхён, прекрати мне выкать. Если рядом нет студентов, то я для тебя просто Джин. Кстати, я собираюсь сходить выпить кофе, не составишь мне компанию? — просит ректор.       — Оу, я с удовольствием, — улыбается парень.       — Ну и отлично! — говорит Джин, и парни идут в кафе неподалёку от универа.       — Вы с Чимином ещё не приступили к занятиям? — спрашивает Сокджин Тэхёна, когда они, попивая кофе, сидят в маленьком, уютном кафе.       — Пока нет, я хотел сначала определиться с работой, а уж потом решать, по каким дням нам с ним заниматься. — поясняет Тэ.       — Хорошо. Я смотрю вы сблизились, Пак мне всю плешь проел тобой, что если я не возьму тебя на работу, он не будет со мной общаться, — смеётся Джин.       — То есть. Вы взяли меня… из-за просьбы Чимина? — Тэхён округляет глаза.       — Нет, что ты, тебя я взял бы в любом случае. Я всегда говорю своим друзьям, родным и близким, что как бы они не просили меня о каком-либо одолжении, если это противоречит моим принципам, я делать этого не буду. Чимин это прекрасно знает, он просто почему-то решил опекать тебя.       — Да уж, я почувствовал его опеку. Представляешь, приставил ко мне водителя с машиной, который каждое утро возит меня на работу и обратно. И сколько бы я не ругался с ним, слушать не хочет. Говорит, если я откажусь от машины, он сам будет приезжать и возить меня. А так как он очень не любит рано вставать, моё утро точно никогда не будет добрым, Чимин ещё тот шантажист, поэтому я из двух зол выбрал наименьшее, — смеётся Тэхён.       — За Паком не заржавеет, он такой. Кстати, я не замечал, чтобы он к кому-то так тянулся, наверное почувствовал в тебе родственную душу.       В кармане брюк Джина раздаётся звонок. Глянув на дисплей, тот произносит:       — Лёгок на помине.       Звонил Чимин, хотел узнать — взял ли Джин Тэ на работу, а когда услышал положительный ответ, очень обрадовался и поблагодарив, отключился.       Парни посидели ещё немного, а затем попрощавшись, разъехались по домам.       Не успев зайти в квартиру, Тэхён попадает под расспросы тётушки, которая вместе с отцом, ждут его битый час, чтоб наконец узнать, взяли или нет его на работу. И когда парень говорит, что да, взяли, счастью отца и соседки нет предела. Поздравив парня и пожелав удачи на новой работе, соседка уходит, а Ким отправляется в душ.       Искупавшись, Тэхён берёт папку с лекциями и направляется на кухню, чтобы подготовиться к следующим занятиям. Не успевает парень расположиться с бумагами за столом, как в дверь квартиры стучат.       Открыв дверь, Тэхён так и застывает с открытым ртом. На пороге стоит Пак с двумя большими пакетами и широчайшей улыбкой.       — Привет Тэ-Тэ! Я приехал обмывать твою новую работу, а за одно договориться о наших занятиях — не дожидаясь приглашения Чимин проскальзывает мимо удивлённого парня и идёт прямиком на кухню.       Тэхён закрывает дверь и идёт следом за Паком.       — Я конечно понимаю, что веду себя немного неподобающе, тем, что без приглашения припёрся к тебе в гости, но от тебя ведь не дождёшься инициативы, — говорит блондин — Ты может уберёшь свои бумаги, а то продукты некуда поставить.       Ким пожимает плечами:       — Я вообще-то планировал подготовиться к занятиям.       — Тэ, не будь занудой, впереди выходные, успеешь — закатывает глаза Пак.       Тэхён собирает папку и относит её в гостиную, а затем возвращается.       Чимин, достав продукты из пакетов, просит разделочную доску, чтобы заняться нарезкой закусок, а Кима просит подготовить бокалы, на что парень говорит, что у него только чайные чашки. Пак машет рукой, мол пойдут и чайные.       — Я в своё время из какой только тары не пил. Бывало мы с пацанами отрезали от пластиковой бутылки дно и пили из такой посуды, а закуску искали в мусорных баках — смеётся Чимин.       Тэхён делает круглые глаза:       — Ты серьёзно? Но как? Расскажешь?       — Да что рассказывать, я же говорил тебе, что родился и вырос в Лос-Анджелесе. Сколько себя помню, мы с мамой вечно скитались по каким-то дешёвым отелям. Тогда я не понимал, в силу возраста, что мама была обычной проституткой, и чтобы меня прокормить и одевать, зарабатывала своим телом. С малых лет я был предоставлен сам себе. Поэтому слонялся по городу без дела, потом познакомился с какой-то шпаной и уже с ними проводил дни напролёт. Матери до меня не было дела, единственное, она оставляла мне деньги на еду и уходила. Когда мне было лет десять, она куда-то ушла и больше не вернулась, как выяснилось позже, её убил какой-то наркоман. Дело об убийстве, естественно, никто не заводил, кому нужна нищая проститутка. Так я оказался на улице, промышляя мелкими кражами. Тогда я узнал все прелести бомжевания. Каково это: есть из мусорных баков, спать где придётся, убегать от полиции после очередной кражи. Так что, эту ёбаную жизнь я видел не только из окна своей навороченной Ламбочки, но и из протухшей подворотни. И если бы не Юнги, даже не знаю, чтобы сейчас со мной было?       Тэхён сидит с открытым ртом, слушает и не верит, что вот этот красивый холёный парень мог быть когда-то бомжом.       — А кто такой Юнги? — спрашивает Тэ, немного отойдя от шока.       — Юнги-я, это мой любимый муж — улыбается тёплой улыбкой Пак.       Ким аж закашлялся, подавившись слюной:       — Кто?.. Муж?..       Чимин закатывается смехом:       — Ага муж, мы уже три года, как супруги. Надеюсь ты не гомофоб, Ким?       Тэхён резко машет головой мол нет-нет, не гомофоб. — Просто об этом не принято говорить вот так открыто, — говорит смущённо Тэ.       — Это в вашей стране не принято, а в моей это не считается чем-то из ряда вон выходящим, — пожимает плечами Пак.       Чимин разливает вино по чашкам и предлагает парню выпить. Немного пригубив, Тэхён отставляет чашку.       — Тэ-Тэ, так не пойдёт, давай до дна — возмущается Чим.       — Да я, если честно, и не пил никогда — признаётся парень.       Время Пака удивляться:       — Тебе сколько лет?       — Через пару месяцев будет двадцать три — отвечает Тэхён.       — Пиздец, Ким, ты меня удивляешь. А как же клубы, тусовки в студенческие годы? — интересуется друг.       — Знаешь, у меня никогда не было друзей, поэтому тусить особо не с кем было. Да и в детстве, когда умерла моя мама, отец любил приложиться к бутылке, поэтому у меня никогда не возникало желания попробовать алкоголь.       — Ясно всё с тобой. Но я не предлагаю напиваться, так чисто для расслабления, — говорит Пак.       — Ну хорошо, я тебя поддержу, — соглашается Ким и продолжает — Расскажи свою историю с Юнги.       Чимин выпивает вино и закусив, начинает свой рассказ.       «Когда ты живёшь на улице, то пытаешься заработать деньги любым способом. Где-то кошелек украдешь, где-то сумку сорвёшь, а ещё неплохой доход можно было выручить попрошайничеством. Однажды я набрёл на дорогой ресторан с корейской кухней, там богатые корейцы, скучающие по национальной еде, любили проводить время. А так как я тоже кореец, то делая страдальческий вид и неся какую-нибудь хрень, по типу больных родителей и что уже несколько дней крошки во рту не было, просил дать денег, и знаешь, некоторые велись и давали очень неплохие бабки.       Вот в один из таких дней я и увидел его. Не знаю, как это назвать, но когда я смотрел на Юнги, во мне что-то переворачивалось. Это как гром среди ясного неба, я вокруг никого и ничего не видел, конкретно зависал на нём. Подходить к нему я не осмеливался, стеснялся своего неопрятного вида, не хотел, чтобы этот красавчик видел меня замухрышкой. Так, где-то в течении месяца, я ходил туда, как на работу, к определённому времени, чтобы посмотреть на него. Этот человек занял все мои мысли, я мечтал просто хотя бы раз с ним поговорить.       Как-то в один из дней, собираясь идти к ресторану, я тщательно помылся, надел чистую одежду (благо было лето и поэтому искупаться в реке, не было проблемой) и отправился на встречу, с чётким пониманием, что сегодня обязательно с ним заговорю. Подойдя к ресторану, увидел, что его машина стояла на парковке, я уселся рядом и стал ждать. Когда он вышел, моя решительность пошатнулась, но я продолжал стоять у его машины. Юнги с кем-то разговаривал по телефону и подойдя ближе, бросил на меня вопросительный взгляд, сказав кому-то в трубку, чтоб подождал, он спросил «что мне нужно.» От его голоса у меня мурашки по телу пробежали, не знаю, как это объяснить, но именно тогда я понял, что влюблён в этого незнакомого человека, до потери сознания. Не зная, что ответить, я развернулся и убежал.       После того случая, я наверно, неделю не ходил к ресторану, но потом, поняв, что если не увижу его, то сойду с ума. И пошёл. К обеденному времени, как и всегда, Юнги подъехал и, припарковавшись, вышел из машины, и направился не в заведение, а в мою сторону. Я прифигел тогда, конечно. А он подойдя, поздоровался и пригласил пообедать с ним. Понимаешь, просто, пригласил пообедать. Не побрезговал сесть со мной за один стол, чем ещё больше покорил моё влюблённое сердце. Так мы и познакомились.       За обедом он расспрашивал обо мне, где живу, кто родители, сколько лет и т.д. Как оказалось, он давно уже меня приметил и наблюдал за моими действиями, поэтому ему стало интересно, почему я постоянно кручусь возле его машины. В общем, в тот день я рассказал ему всю правду о себе, даже не знаю почему. Может потому, что он вызывал доверие. Короче, в тот день он предложил мне приходить к ресторану и составлять ему компанию за обедом. Так началась наша дружба. Поначалу он предлагал мне помочь устроиться в какой-нибудь приют для бездомных детей, но я всегда отказывался, аргументируя это тем, что всё равно не смогу там жить и сбегу.       Наступала осень, а с ней и холода. Однажды Юнги сказал, что снимет для меня комнату и будет полностью её оплачивать, но при условии, что я начну учиться. Он относился ко мне как к младшему брату, а мне хотелось другого. Но я молчал и всё больше погружался в него, он стал для меня всем смыслом жизни. Юнги говорит, что тоже сразу полюбил, но так как я был маленький, не хотел меня пугать. В то время мне было пятнадцать лет, и я совсем ни считал себя малым, но Юни думал по другому. В общем он два года меня опекал, снимал комнату и оплачивал учителей, которые приходили ко мне на дом, практически каждый день. Вскоре я стал более менее хорошо учиться, мне хотелось показать ему, что я тоже чего-то стою, и что он не зря тратит на меня деньги. Когда мне исполнилось семнадцать лет, я уже не мог себя сдерживать и в один из дней признался ему в любви. Сказать, что Юни был в шоке, ничего не сказать. Он, просверлив меня каким-то нечитаемым взглядом, молча развернулся и ушёл. Я думал он не вернётся…       Но часа через два примерно, он вернулся (видимо, обдумывал произошедшее) и в тот день мы впервые поцеловались. Так мы начали встречаться, секса у нас не было, хотя я очень настаивал, но Юнги упёрся, сказав, что возьмёт меня только, когда мне исполнится восемнадцать. Короче дальше поцелуев, ласк и взаимной дрочки мы не заходили» — смеется Пак и наливает вино.       Тэхён краснеет, как рак, и опускает от смущения глаза:       — Чим, а как это спать с мужчиной?       — Оу. Ну мне сравнивать не с чем, с девушками я не спал. Секс с Юнги для меня нечто крышесносное.       — А первый раз это… Ну… Больно было? — всё такой же пунцовый, спрашивает Ким.       — Тэ-э-э, ты что ли тоже с моей команды, голубчиков? — заговорщически спрашивает Пак, ведя бровями вверх-вниз.       — Ну кажется да, девушки меня совсем не волнуют, — признаётся Ким.       — Пиздец, ты значит даже и не пробовал и не знаешь, что такое секс? Целоваться-то хоть умеешь?       Ким, ещё больше смущаясь:       — Нет.       — Охуеть, Ким Тэхён, ты блять вообще реальный чел? Как в наше время можно быть девственником? Тебе, что никогда никого не хотелось? Ты случайно не фригидный? — удивляется Чим.       — Говори потише, в соседней комнате мой отец спит, — шикает на парня Ким. — Мне в жизни нравился всего один человек, но это было почти десять лет назад. Мне кажется, я до сих пор люблю его, хотя он бросил меня, оставив в самый тяжелый момент моей жизни.       — Что за человек? Где он сейчас? — опустошая чашу с вином, спрашивает Пак.       Тэхён тоже выпивает до дна и рассказывает:       «Мне было тринадцать, когда он пришёл в нашу школу. Он был учителем английского языка. Я с ума по нему сходил, любил так сильно, что самому страшно становилось. Однажды я признался ему в своих чувствах, плакал, просил, подождать, пока вырасту, дурак… Он, естественно, говорил, что между нами слишком большая разница в возрасте, что он мой учитель, что наши отношения априори невозможны. Но потом сказал, что пока мы можем быть друзьями, а там посмотрим. Я тогда был благодарен ему, что он меня не оттолкнул. Вскоре, я очень сильно заболел, да так, что попал в реанимацию, где меня ввели в медикаментозную кому, а он даже ни разу меня не навестил в больнице. Папа говорил, что пока я был в реанимации, он приезжал один раз, по-видимому хотел сделать одолжение. Только зачем, если я изначально не был ему нужен? В больнице я провалялся больше месяца, организм был очень слабым. Ну не суть… Когда меня выписали, и я смог ходить в школу. Ты не представляешь, с каким трепетом я туда шёл, представляя как встречу его, как увижу его самые красивые в мире глаза. Но не успев зайти в школу, меня отправили к директору в кабинет. Директор Ли встретил меня таким неприветливым взглядом, сказав, что в его школе я больше не учусь. Ничего не понимая, я хотел узнать, почему и за что меня исключили, на что мне был ответ, что никто не собирается мне ничего объяснять, и вручив мне мои документы, выпроводили из кабинета. Я даже не смог подняться в класс к учителю, потому что охранник, попросил покинуть школу и не возвращаться сюда. Что мне оставалось делать, я ушёл, глотая слёзы. И по сей день не имею ни малейшего представления, почему меня выгнали из школы? Думаю, что отец что-то знает, но мне не говорит, потому что буквально через несколько дней после произошедшего, мы в спешке снова переехали, но уже на другой конец города, здесь и живём по сей день.»       — Да уж… И что ты вообще думаешь обо всём этом? — озадаченно спрашивает Чимин.       — Думаю, что учитель не захотел со мной нянчиться, рассказал всё директору и меня выгнали из школы. Кому нужны проблемы, причём такого щепетильного характера. Ученик-гей, влюбился в учителя, да ещё набрался смелости признаться в этом. Трусом оказался мой любимый человек. Но самое поганое, что я до сих пор о нём думаю и люблю. Поэтому на других даже смотреть не могу, а уж тем более не представляю себя с кем-то в отношениях, — грустно вздыхает Тэ.       — Охренеть… А ты не пытался больше искать этого учителя? — спрашивает Чим.       — Нет, а зачем? Он меня предал, не вижу смысла. Даже сейчас, по прошествии стольких лет, я не могу отпустить эту обиду. Хотя желаю всем сердцем увидеть его ещё раз. Мне конечно интересно, каким он стал, наверное уже давно женат, имеет детей… Я очень боюсь это увидеть, тогда моя мечта умрёт, и я потеряю смысл жизни.       Вино ударило в голову Киму, поэтому он чуть заплетающимся языком продолжает откровенничать:       — Где-то в глубине души я, как наивный дурак, представляю, что он найдёт меня. Что осознает когда-нибудь, что так любить его как я, никто не сможет. Наивно… Глупо… Но я об этом мечтаю…       В комнате повисает тишина, парни думают каждый о своём. Через некоторое время Пак произносит:       — Я бы наверно сдох бы, если бы Юнги так со мной поступил. Ну знаешь, что я скажу тебе. Теперь у тебя есть я, и пусть хоть одна сволочь, попробует тебя обидеть.       Чимин встаёт из-за стола и подойдя к Тэхёну, крепко его обнимает. — Блять, от твоего рассказа мне курить захотелось. Давай спустимся к машине, у меня в бардачке сигареты. Прячу от Юнги, а то он вечно на меня орёт, чтоб я бросал.       Парни накидывают куртки и выходят во двор. Усевшись в машину, Пак достаёт сигареты и прикурив одну, протягивает Киму.       — Не-е-е, спасибо, я не буду, — отказывается Тэ.       Чимин смеётся:       — Кто бы сомневался, мистер во всём девственник.       Тэхён улыбается в ответ.       Пока Пак с наслаждением выкуривает сигарету, Ким, включив радио, ищет какую-нибудь песню.       — Слушай, Тэ, давай как-нибудь сходим в клуб. Джина с собой возьмём. Потанцуем, выпьем…       — Ну не знаю, может как-нибудь и сходим, — отвечает Тэхён.       — Чимин, а тебя Юнги не контролирует? Ведь сейчас уже почти полночь, а тебя дома нет?       — Его тоже дома нет, он сегодня друга встречает, с которым не виделся почти пять лет. Им многое нужно обсудить, там у них дела какие-то, поэтому он у друга останется на ночь. А я его предупредил, что поеду к тебе. И нет, он меня не контролирует, у нас с ним обоюдное доверие. Он знает, что я его люблю, а я знаю, что он любит меня, — поясняет Чимин.       — Понятно, здорово, я прям по-доброму завидую тебе. Как бы я хотел такие же отношения, — мечтательно произносит Ким.       — Всё будет, не сомневайся. Мы тебе такого парня найдём, что блять, твой учитель на его фоне померкнет. — смеётся Пак.       — Хотелось бы в это верить… — с грустью в голосе произносит Тэ.

***

      — Чонгук, как я рад. Наконец-то ты дома — обнимает друга Мин.       — Не представляешь, как я рад, — обнимая в ответ, говорит Чон.       Подойдя к кортежу из машин, парни садятся в одну из них и покидают территорию аэропорта.       — Мы сейчас куда? — спрашивает Гук.       — Едем к тебе домой. Как ты и хотел, мы купили тебе особняк подальше от города. Все ремонтные работы там завершены, штат прислуги набран, короче все ждут хозяина, — отвечает Юн.       — Отлично. Я знал, что на вас можно положиться. Намджун когда приедет?       — Завтра, я сказал, что тебе нужно отдохнуть. Или сказать чтобы приехал? — спрашивает у друга Мин.       — Нет, не нужно, я и правда устал. Ещё и волнение какое-то, нужно свыкнуться с мыслью, что я вернулся, что дома, — Чонгук смотрит на город из окна авто и поражается, как сильно тот изменился за прошедшие годы.       — Знаешь, Юнги, как я мечтал об этом возвращении. В самолёте уснуть не мог, переживал. А сейчас смотрю на город и понимаю, что это не Сеул из моих воспоминаний, это абсолютно чужой мне по духу мегаполис. Здесь наверное уже и не осталось ничего от того городка с тихими и уютными спальными районами…       — Чон, что за депрессивное состояние? Ты чего раскис? Мы такую работу проделали, скоро всё закончится. Твоя мечта исполнится, Чхве получит своё сполна. Мы так долго к этому шли,— успокаивает друга Юнги.       — Да понимаю я всё… Что-то, блять, такая тоска накатила… Думал, что всё в прошлом… — вздыхает Чонгук.       — Я, кажется, понял, откуда ноги растут, о пацане том всё никак забыть не можешь? — осуждающе смотрит на друга Мин.       — Не даёт мне покоя его предательство. Умом понимаю, что он глупый и маленький пацан был, что, возможно, никто и не спрашивал его ни о чём. Просто подсунули бумаги, а он по наивности и подписал… Да только всё равно, есть здесь одно очень большое НО… Я как вспомню ту сумму, которую Чхве заплатил ему и его отцу, за то, что бы они меня оклеветали, обвинив в педофилии, то сразу сомневаюсь в его непричастности. Понятно, что живя в нищете и голоде, на многое можно пойти, ради денег, но от этого на душе мерзкий осадок. В последнюю очередь я бы мог подумать на Тэхёна, что предаст, да и ещё так банально, за деньги… Сука… Мерзко…