Мой любимый учитель Чон

            В день похорон погода стояла ужасная. Мокрый снег с дождём, грубые порывы ледяного ветра пронизывали до костей. В последний путь господина Кима провожало несколько человек — Тэхён, Юнги с Чимином, да Хосок с матерью.       От пережитых накануне стресса и разочарования, Тэхён находился словно в прострации. Его сердце разрывалось от боли и горя, на лице отпечаталась маска скорби, слёзы беспрестанно текли из глаз. Он не рыдал, не истерил, он просто молча прощался со своим единственным родным человеком. Когда умерла госпожа Ким, Тэ был ребёнком и до конца не осознавал всю глубину потери. А сейчас, стоя возле свежего холмика могилы отца, он как-будто прощался с обоими родителями, он прощался со своим детством (да-да, как бы глупо это не звучало). Ведь пока живы наши родители, мы чувствуем себя детьми, ну а когда они уходят, мы теряемся, словно слепые котята.       — Тэ, пойдём, всё закончилось… Смотри, ты весь промок, нужно идти, — тянет за руку друга Чимин.       — Чима, идите, я догоню. Хочу побыть с ним наедине, — не смотря на друга, шепчет Ким.       — Тэшечка, ты же заболеешь, пожалуйста…       — Чимин. Прошу. Оставь…       Юнги берёт мужа под руку:       — Мини, дай ему время. Давай я отведу тебя к машине, а потом вернусь за Тэ.       Пак не сопротивляется, он тоже устал от бессонной ночи, от этого промозглого ветра, от тяжести всего произошедшего и поэтому, махнув в знак согласия, направляется с Мином к выходу из кладбища. За ними следуют госпожа Чон с Хоби.       Когда Тэхён остаётся наедине с могилой отца, он падает в беззвучных рыданиях на колени, опустив голову в ладони и раскачиваясь из стороны в сторону, просит прощения за то, что не успел приехать и повидаться в последний раз. За то, что не помог вылечиться…       — Прости, прости… Прости… Пап… Как же я теперь???       Внезапно сильные руки поднимают парня с земли и развернув лицом к подошедшему, укладывают голову на плечо. Крепко обнимая одной рукой, другой гладят по голове, успокаивая, как ребёнка.       — Тсс-с-с, малыш… Маленький мой Тэхён-и… Мой мальчик. Тсс-с-с…       От этого сочувствующего и мягкого голоса, парню и впрямь становится спокойнее. Он стоит так какое-то время, прикрыв глаза и кутаясь в тепло рядом стоящего человека.       — Тэхён-и, поедем домой, тебя нужно согреть, ты ледяной весь.       Голос парню кажется таким знакомым, поэтому он, распахнув глаза в догадке, поднимает голову и смотрит на обнимающего его мужчину.       Глаза Кима наполняются страхом и злостью, он с силой, пытается вырваться из объятий.       — Зачем Вы здесь? Что Вам от меня нужно? Вам было мало вчерашнего моего унижения, теперь Вы хотите посмеяться над моим горем?       — Тэ прости меня, пожалуйста, прости. Я хочу искупить свою вину перед тобой… Я тысячу раз был не прав. Дай мне всё объяснить…       — Убирайтесь, я ни слышать, ни видеть Вас не хочу, — пытается вырваться Ким, но его ещё сильнее обнимают.       — Тэ, малыш, прости… Я люблю тебя… Люблю больше жизни… Маленький, прости…       — А я ненавижу! Ненавижу, ненавижу… Жену свою любите… Ненавижу… Предатель… Предатель… К жене идите и ей в любви признавайтесь… Лицемер…       — Малыш, ты не знаешь, о чём говоришь. Всё совсем не так, я объясню…       — Убирайтесь… Мне нет до Вас ни какого дела, — грубо пинаясь ногами.       — Тэ-э, прошу, послушай.       Но Ким не слышит, что говорит ему Чонгук, он бьётся в истерике, продолжая пинаться. Не зная, как угомонить парня, Гук подхватывает его и перекинув через плечо, несёт к выходу с кладбища. Устав сопротивляться и сорвав голос от крика, Ким повисает безвольной куклой на Чоне. От переизбытка чувств и эмоций, организм парня не выдерживает и он, теряя сознание, проваливается в темноту…

***

      — Доктор, это нормально, что он так долго спит? Я начинаю переживать, — глядя на мужчину в белом халате, с беспокойством спрашивает Чонгук.       — Ну, судя по Вашему рассказу да, это в пределах нормы. После пережитого стресса, организм пытается восстановиться самостоятельно.       — А когда он проснётся, что мне делать?       — Когда парень проснётся, я с ним поговорю и уже тогда пойму дальнейшие действия относительно его восстановления –отвечает врач и продолжает, — А вообще, мой Вам совет, ему нужно побольше позитивных эмоций, чтобы окружали только родные и близкие люди, с которыми ему легко и спокойно. Никакого негатива. Вот к примеру, что он любит? О чём мечтает? Я смотрю, Вы человек небедный, многое можете себе позволить, вот и радуйте мальчишку, — объясняет доктор.       — Да, спасибо. Я вас понял, — улыбается Чон доктору, а в голове делает себе заметку поговорить с Чимином и выяснить все желания и хотелки Тэ.

***

      — Чимин, прошу тебя, я приехал не ругаться. Я хочу, чтобы Тэхёну было хорошо. Врач сказал, что ему нужны только позитивные эмоции, и я хочу ему их дать.       Парни сидят у Минов в гостиной. Чонгук с Юнги разместились на мягком диване, а Чимин, весь пышущий негодованием напротив в кресле.       — Чонгук, я одного понять не могу. Ты чего к нему пристал? Зачем тебе Тэхён, поиграться не с кем? Я всё равно не дам издеваться над своим другом, и как только он придёт в себя, я его заберу. И ни один из вас мне в этом не помешает, — Пак поочерёдно тычет пальцем в сторону мужчин напротив.       — Чимина, да пойми ты наконец, я люблю его. Люблю… Понимаешь? — поясняет Чонгук.       — Да ладно?! — Чим складывает руки, ладонь в ладонь и машет головой, — И когда же, стесняюсь спросить, Ваша любовь так неожиданно вспыхнула, господин Чон? Когда увидел на вечере красивого мальчика и решил завалиться к нему на квартиру и изнасиловать? Или после того, когда мальчик сказал, что невинен, и Ваша похоть возросла до небес, чтобы стать первым?       — Чимин, прекрати — встревает в разговор Юнги.       — А чего прекрати, что я говорю неправду? Когда он успел так воспылать любовью к Тэ, он один раз в жизни его видел… И вообще Тэхён давно и безнадёжно влюблён, правда в какого-то козла, но сердцу не прикажешь. Ему почему-то не везёт с мужиками, одни уроды и козлы на пути попадаются, — Пак красноречивым взглядом одаривает Чона.       — Минни, а что за козёл, в которого влюблён Тэ, — спрашивает заинтересовавшись Мин.       — Это давнишняя история. Когда Киму было лет тринадцать, он влюбился в своего учителя, в чём и признался тому. А учитель тот оказался трусом и донёс на Тэ директору школы. Ну и естественно, директор выпер мальчишку из школы без объяснения причины, хотя и так понятно, что побоялся огласки такого инцидента, ученик-гей пристаёт к учителю. Так ладно бы сам этот козёл, объяснил бы Тэ, что он не может с ним быть или что-то в таком роде, нахуя было директора вплетать. А больше всего задело то, что всё это подонок учитель проделал, когда Тэшечка в реанимации лежал, в коме. И ведь даже это не остановило урода… Придушил бы… Не понимаю, как Ким продолжает после такого его любить?       Чонгук и Юнги переглядываются охуевшими (просто здесь никакое больше слово не подойдёт ) взглядами.       — Это тебе Тэхён рассказал? — Чон не может прийти в себя.       — Ну а кто же, — закатывает глаза Чим, — Я только начал вытаскивать его из этой ямы, чтоб он забыл того козла. И вроде всё начало получаться, а тут ты, сука, нарисовался… Пиздец…       — Минни. Чонгук и есть тот учитель, –говорит Мин, наблюдая за реакцией мужа.       А понаблюдать было за чем. На красивом лице Чимина, не успевая сменять друг друга, как в калейдоскопе, сыпались одна эмоция за другой: удивление, гнев, желание убить, растерянность…       — Как, блять, Чон? Мне, конечно, Тэ никогда не называл имя того… Учителя… Но. Я никогда бы не подумал… Чонгук? — Пак сидит с глупой улыбкой на губах, — Да ну нахуй… Да он своей рожей всех учеников бы распугал, какой с него учитель. Вы прикалываетесь?       Мин с Чоном снова переглядываются и разражаются смехом…       — Бля-я-я, Чимин, будь на твоём месте кто-то другой, я бы давно начистил ему фейс за такие слова. Но почему-то тебе я всё прощаю. Ты вообще понимаешь, с кем ты общаешься и кого ты постоянно обзываешь уродом, мразью, козлом. Я если что, очень серьёзный дядька, если хочешь, в криминальных кругах не последняя личность, в конце концов, а ты меня кроешь на чём свет стоит, — отсмеявшись и делая наигранно-злое лицо, говорит Чон.       Чимин закатив глаза:       — Да хоть сам Папа Римский, мне плевать… За Тэшечку любому глотку порву, потому что кроме меня, ему совершенно некому помочь.       — Может, из-за того, что защищаешь Тэ и прощаю тебе твоё поведение, — смотря словно сквозь Пака, говорит Гук.       — А теперь послушай, что и как было на самом деле. Я уж не знаю, с чего у Тэхёна в голове родилась эта мысль, что я струсил и бросил его. Только было всё совсем не так…       «Мне тогда было двадцать три года, столько же, сколько вам с Тэхёном сейчас. Я был молод, горяч, мечтал о многом. В школу, где учился Тэ, я попал по распределению после магистратуры. Школа была самая обычная, в смысле в ней не учились дети каких-то шишек или богачей, но по уровню успеваемости одна из лучших в Сеуле. Поэтому я думал, что проработав в этой школе несколько лет и поднабравшись опыта, смогу смело пробовать устроиться в какой-нибудь Вуз, на тот момент это был предел моих мечтаний. Мне нравилась моя работа, я медленно и верно шёл к своей мечте… Сказать честно, на Кима поначалу я не обращал особого внимания, для меня все ребята были одинаковы. Но однажды взгляд просто падает и задерживается на маленьком, хрупком мальчишке. Тогда он мне показался таким одиноким, никому не нужным воробушком: растрёпанные волосы, видавшая виды одежда и …Лицо… У меня было ощущение, что на этом лице никогда не жила улыбка. Наверное, в тот момент мне захотелось оберегать и защищать этого колючего и неприветливого пацана. А потом была поездка в Пусан, которая перевернула (перечеркнула) всю мою прежнюю жизнь… В этой поездке, мы с Тэхёном сблизились, даже стали друзьями. Но в этой же поездке я встретил самого заклятого врага всей своей жизни… Чхве…»       — Чхве? — Чимин делает большие глаза, –Юни это, который босс? С которым ты и Намджун дружите?       — Минни, не перебивай пожалуйста. Гук сейчас всё расскажет. И тебе всё станет понятно, — Мин протягивает руки, приглашая мужа присесть рядом, что тот незамедлительно делает, сразу попав в тёплые объятия Юнги.       Чон же, наоборот, поднимается с дивана и направляется к бару:       — Никто не хочет выпить? А то у меня от воспоминаний горло пересохло.       Парни отказываются, а Гук, налив себе виски со льдом и отпив глоток, продолжил свой рассказ.       «Не буду вдаваться во все подробности, скажу только, что Чхве захотел сделать меня своим любовником, о чём и сообщил, сказав, что отказа не потерпит. Он возомнил себя всесильным и всемогущим. Меня это, естественно, взбесило, да я готов был его, суку, порвать. Конечно, я ему отказал… Но продолжим с Тэ. Из поездки мы вернулись друзьями. Мальчишка на глазах оживал, становился всё более разговорчивым, делился со мной своими переживаниями, впечатлениями, доверял мне. Я стал замечать, что иногда в его взглядах, направленных на меня, проскальзывали совсем не дружеские чувства… Что и подтвердилось в один из дней, когда я пригласил его после школы съездить в кафе. Он признался… Признался мне в любви… Сказать, что я охренел, это ничего не сказать. Я был растерян, обескуражен, но нашёл тогда какие-то слова, чтобы (как мне показалось) успокоить пацана. Я не давал ему надежду, но и не отталкивал, надеясь, что может всё как-то само собой устаканится. Единственное, что могу сказать, где-то на подсознательном уровне, ещё не осознавая сам, я так же глубоко и безгранично начинал влюбляться в него. Но просто гнал от себя эти мысли, считая это неприемлемым, ведь я взрослый человек, а он глупый мальчишка. Тем более, статус учителя перечёркивал любую мало-мальскую надежду на какие-то взаимоотношения. А потом Тэхён заболел и попал в больницу. Я когда узнал, конечно же, поехал к нему. Поговорив с его лечащим врачом, попросил пустить меня к Киму в реанимацию, и доктор не отказал. Вот тогда-то, когда я увидел Тэ на реанимационной кровати, со всеми этими аппаратами и трубками, такого маленького, хрупкого, бледного, я понял, что люблю… Люблю бесконечно, люблю до дрожи, люблю так сильно, что готов жизнь отдать за этого пацана… Я не знаю, как это правильно выразить. Я был оглушён этим откровением. Откровением того, что я способен на такие чистые и искренние чувства… Сидя возле его кровати и взяв прохладную ладошку в свои руки, я поклялся сам себе и пообещал ему, что дождусь… Дождусь его совершеннолетия и, что если он всё также будет хотеть оставаться со мной, мы будем вместе. Из больницы я выходил таким окрылённым, таким счастливым, не зная, что эта встреча станет последней… И, что ученик Ким Тэхён и учитель Чон Чонгук больше никогда не встретятся. В ту ночь учитель Чон исчезнет навсегда…»       Чонгук на несколько секунд о чём-то задумался, а потом, пригубив из бокала виски, продолжил. «Ну, а теперь самое интересное… В тот день, Чхве пригласил меня на ужин. Я, естественно, это проигнорировал, чем по всей видимости, очень сильно его разозлил. Домой я возвращался уже затемно, поэтому, выйдя из машины и направляясь к своему подъезду, не заметил, подкравшегося сзади человека. Меня вырубили одним ударом, скорее всего это было что-то деревянное, потому что позже, когда я пришёл в себя, из своего затылка я вытащил не одну занозу и мелкую щепку. Очнулся я в бетонной коробке, где не было ничего, просто голые стены и пол. Сколько я пролежал без сознания, не знаю. Было жутко холодно, очень хотелось пить. Каждое движение давалось с трудом, по всей видимости у меня было сотрясение мозга, так как удар был очень сильным. Голова кружилась и нещадно тошнило. Бр-р-р, до сих пор помню то своё состояние… Блять, пиздец! Мурашки по телу… Сколько я пробыл в этом бетоном мешке, не знаю, окон не было, поэтому даже время суток (день, ночь) не мог определить. В один из дней заявились гости, два амбала, которые принесли бутылку воды и кусок хлеба. Мне кажется, на тот момент я ничего вкуснее не ел, чем тот черствый сухарь… Дождавшись когда я, поем, амбалы поставили меня перед выбором: — или я соглашаюсь на предложение Чхве, или гнию в этой коробке. Я их благополучно послал вместе с боссом нахуй. Хм-м-м… Да… За что отгрёб так, что несколько дней не чувствовал своего тела вообще. В следующий раз амбалы заявились уже без, вкусняшек, но с новой порцией пиздюлей. Били профессионально, в самые болевые точки… Так продолжалось несколько раз. Приходили, били и уходили… Правда оставляли воду, наверное чтоб не сдох быстро… Я совсем потерялся тогда во времени и пространстве. Ужасный холод, постоянные избиения, не дающие ранам заживать, из-за чего некоторые стали гноиться и жутко вонять, голод… Голод сводящий с ума, доводивший до безумия… Короче, я сдался… В следующий приход амбалов, я сказал, что готов встретиться с Чхве. В тот день меня не били, и оставив воду, просто ушли. Через какое-то время, мои мучители вернулись и подняв меня под руки отвели в лазарет. Как оказалось, все это время я находился в тюремном карцере. Сдав меня на попечение тюремным врачам, амбалы не появлялись целую неделю. Тогда я хотя бы немного вздохнул полной грудью. К концу недели заявился Чхве, посмотреть, как я выгляжу и показать кое-какие бумаги. Вот тогда-то я и увидел заявление от господина Кима, который обвинял меня в домогательстве к его сыну. Тут же был и протокол допроса Тэхёна, который подтверждал обвинения отца. Все бумаги были официально подтверждены, о чём свидетельствовали государственные печати прокурора. Поэтому сомнений не вызывали. А потом, как вишенку на торте, Чхве показал чек, выписанный на имя господина Кима, чтоб уж не оставлять никаких надежд. Мне было сказано, что если я вдруг передумаю и откажусь от встреч с Чхве, то пока ещё замороженному делу дадут ход. И что загремлю я лет так на десяток в тюрьму, где меня (учитывая статью за педофилию) ,будут иметь во все возможные дырки, по нескольку раз в день. Доходчиво, правда?.. Пока я был слаб, Чхве меня не трогал, хотел, как он говорил, чтоб наш первый раз был романтичным. Свидание, ресторан, а потом номер в каком-нибудь дорогом отеле и т.д и т.п. Постепенно организм стал приходить в себя, хороший уход и вкусная еда, делали своё дело. Но чем лучше я себя чувствовал физически, тем хуже мне было морально. Осознавать, что руки этого противного и отталкивающего до рвотных позывов недочеловека, будут касаться меня, приводили в ужас. Отвращение было таким огромным, что я решился на немыслимое, на побег… Сейчас понимаю, что был таким глупым. Но тогда мне казалось, что очень даже неплохая идея. Так как я был не арестантом в прямом смысле этого слова, то мог гулять в любое время и да, гулял я, не где гуляют заключенные, а в обычном дворе при тюрьме. Конечно, за мной следили, но не очень строго, поэтому однажды мне удалось забраться в машину выезжающую из тюремных ворот и на целых пять минут, почувствовать вкус свободы. Почему на пять… Да потому что именно столько проехала машина до первого КПП, где меня и обнаружили.»       На лице Чона появляется горькая усмешка, он делает глоток виски, и поставив пустой бокал на журнальный столик, откидывается спиной на диван. Прикрыв глаза, он несколько минут обдумывает что-то, а потом устремляет взгляд на друзей напротив, отметив, каким бледным стало лицо Пака.       «Амбалы не заставили себя долго ждать, меня снова отвели в карцер и отметелили так, что я думал это мой последний день жизни. Как оказалось, у меня было перебито и переломано всё, что возможно. Врачи просто поражались тому, как я не умер от болевого шока. Но видимо молодой организм очень хотел жить. Амбалы, видя, что перестарались с моим наказанием, отнесли меня обратно в госпиталь. Но так как в этот день был выходной, врачи были на заслуженном отдыхе, молоденькая медсестра, скорее всего практикантка, не знающая и не умеющая практически ничего, только и сделала, что поставила обезболивающий укол, который совсем не помогал. Я ощущал боль каждой клеточкой своего тела, у меня болело всё, представляете, было больно моргать, не говоря уже о том, чтобы дышать. Поэтому дышал я через раз. Наверно, я находился на грани, потому что вообще не помню, происходящего потом… В себя я пришёл от того, что чьи-то тёплые и нежные руки, протирали мое лицо влажными салфетками. Когда я открыл глаза, передо мной сидела девушка с полными от слёз глазами и что-то тихо напевала, словно убаюкивая меня. Я не мог произнести ни слова, только смотрел на неё из-под опущенных ресниц. Заметив, что я пришёл в себя, девушка очень обрадовалась и представившись Теоной, сказала, что я в безопасности. Что всё уже позади, что мой друг Намджун вытащил меня из тюрьмы, и что сейчас мы плывём на грузовом судне в Японию. Чтобы не затягивать рассказ, скажу только, что в Японии мы пробыли два месяца, дожидаясь когда срастутся все переломы, но была ещё одна проблема. Вероятно, амбалы так хотели выслужиться перед Чхве, что не рассчитав силы, перебили мне позвоночник. Поэтому ни сидеть, ни стоять, а уж тем более ходить, я не мог. Вот тогда мне на помощь пришёл Юнги — Чонгук смотрит на друга, полными благодарности глазами — оплатив моё лечение и реабилитацию в Италии… Два года..... Два долгих сука года, ушло на моё восстановление… И то, ещё года полтора я не мог обходится без костылей, но слава Богу, это уже в прошлом. После Италии я переехал в Америку, в Чикаго, где у Ванхо был свой небольшой бизнес, который со временем он передал мне, и который в последствии я поднял и стал одним из самых влиятельных людей криминального мира, но об этом не будем. Что касаемо Теоны… Она дочь одного криминального авторитета из Чикаго, который очень хорошо дружил с Ванхо. Теона в США училась на хирурга и в последний год обучения захотела участвовать в программе обмена студентов-медиков, поэтому, выбрав Корею, прилетела сюда, благополучно окончив год. Естественно, Ванхо приглядывал за ней на правах друга. Когда со мной приключилась та история, Тея собирала сумки, чтобы отправиться домой. Ванхо, узнав о моём плачевном состоянии, попросил осмотреть меня, и она не отказала. А осмотрев, решила поставить на ноги. Как она позже сама выразилась (Для меня это стало делом чести и проверкой на вшивость) И да, она очень много для меня сделала, пройдя со мной весь путь восстановления. За что я ей безмерно благодарен. Поэтому когда в её жизни наступили тяжёлые времена, я помог ей, отблагодарив за всё. Чонгук вздыхает. Короче, узнав о моём исчезновении, Намджун поднял все свои связи, но так ничего и не узнав о моём местонахождении, обратился к Ванхо. Ну а для Ванхо не составило большого труда выяснить где я, так как у криминального мира везде есть свои уши и глаза. Поэтому, выяснив, где я нахожусь, меня в тот же день оттуда забрали, подстроив все так, будто я умер от несовместимых с жизнью ран. Организовав могилу (в которой прикопали одного очень нехорошего человека) в лесу, недалеко от тюрьмы. Вот как-то так, Чимин…»       — Это какой-то пиздец, если честно, –вздыхает Пак, глядя повлажневшими глазами на Гука ,— Жуть просто…       В комнате повисает гнетущая тишина. А затем Чон продолжает.       «Что относительно Тэхёна… Не хочу и не буду себя оправдывать, скажу только одно. Все эти годы я гнал от себя мысли о том, что пацан и в самом деле давал те показания против меня, заработав на этом хорошие деньги. Я же понимал, что он мальчишка совсем, и что взрослые игры ему были не по плечу… Конечно, сомнения были, но я их гнал… Гнал и надеялся, что встречусь с ним. Верил в какое-то чудо… Да взрослый ,блять ,мужик, — смеется с ноткой грусти –верящий в чудеса…»       «Первый раз, после долгой разлуки, я увидел его в тот день, возле универа, когда Юнги привёз тебе карточку. В глаза бросилось, что парень одет дорого, не каждый рядовой кореец зарабатывает на такие вещи. После того, как Мин сказал, что Тэ работает в этом Вузе, в одном из самых престижных в стране, куда без протекций и помощи влиятельных людей хрен попадёшь… Меня словно переклинило, в голову закралась мерзкая ревность. Я был убеждён, что пацан под чьим-то покровительством. А потом, на том злосчастном вечере, когда увидел, как он общается сначала с каким-то парнем, а на террасе, с Чхве, так взбесился. Напридумывал себе, что Чхве и есть его покровитель… Стало так мерзко и невыносимо больно. Ведь лишь только надежда, что он ждёт, ждёт, несмотря ни на что, давала мне силы бороться за свою жизнь, выгрызать зубами своё право быть счастливым рядом с ним. И в одно мгновение это всё рушится… Вот и слетел с катушек… Юнги говорил протрезветь сначала, а уж потом встретиться и поговорить. Но, блять, пьяному, воспалённому мозгу разве докажешь… И сейчас я чувствую себя последней, сука, тварью… Которая ничуть не лучше Чхве… Но даю слово, Чимин, больше я никогда не обижу Тэ. Да я блять, только от осознания того, что он, оказывается и вправду меня ждал, счастлив. Счастлив безмерно…»       — Чонгук, послушай. А если Ким не захочет быть с тобой после твоей выходки? Если возненавидит? Что будешь делать? — глядя на замолчавшего друга спрашивает Мин.       — Ну, если не получится завоевать его сердце обратно… Насильно удерживать не буду… Отпущу…       — Вот прям так просто возьмёшь и отпустишь? — глядя на Чона, спрашивает Чимин.       — Просто?.. Хм-м-м. Да, а что мне останется делать? Конечно, отпущу…       «А потом пущу себе пулю в лоб, думает, не озвучивая, Чонгук.»

***

      Тэхён просыпается от того, что на его ресницах играет солнышко. С трудом открыв сначала один глаз, парень тут же жмурится, и на его лице появляется улыбка. Он отворачивается от окна, ложась на другой бок и открывает глаза. Вокруг незнакомое пространство богато обставленной комнаты. Ким приподнимается на локтях и оглядывается по сторонам. Взору открывается, достаточно большая спальня с двумя огромными панорамными окнами в пол. Из одного из которых на кровать Тэ и падают солнечные лучи, разбудившие парня. Вся обстановка комнаты показывает о возможностях и достатке хозяев дома. Вся мебель и текстиль выполнены в светлых, тёплых тонах, что придаёт уюта и комфорта помещению. Спустив ноги с кровати, ступни утопают в пушистом, мягком ворсе прикроватного ковра. Поднявшись, Тэ шлёпает босыми ногами по паркетному полу, направляясь к окну.       На улице солнечно, идёт небольшой снег, покрывая резными снежинками землю. Перед глазами расстилается огромное заснеженное поле, на окраине которого виднеется, судя по всему, такой же заснеженный лес.       — Доброе утро, господин Ким! Как Вы себя чувствуете? — слышится сзади.       Тэхён оборачивается и встречается взглядом с незнакомым статным мужчиной.       — Здравствуйте. Вроде хорошо, спасибо…       — Я Минсу, мажордом этого дома. Вот решил посмотреть, как Вы здесь и очень рад, что Вы проснулись. Мы с хозяином уже начали переживать о Вашем состоянии, но доктор нас заверил, что с Вами всё в порядке. Что это Ваш организм так реагирует на стресс.       — Я долго спал? — озадаченно спрашивает Ким.       — Двое суток почти — улыбается мужчина.       — О-у, так долго… А где Чимин? И Вы новенький, я раньше Вас не видел? –спрашивает Тэ, уверенный в том, что находится в особняке Минов.       — Господин Ким, давайте мы сначала приведём Вас в порядок, позавтракаем, а потом я отвечу на все ваши вопросы. Хорошо?       — Хорошо…       Дворецкий показывает парню ванную комнату, объясняя что и где стоит, показывает шкаф с чистыми полотенцами и раскланявшись, уходит.       Пока парень принимает ванну, мужчина готовит для него сменную одежду, а затем заправляет постель. Когда Тэхён выходит из ванной, дворецкий интересуется, чтобы гость хотел поесть на завтрак. Ким сначала теряется, пожимая плечами, а затем говорит, что съест всё, что предложат. Потому что ужасно голоден. Мужчина улыбается на это, говоря, что рад, ведь появившийся аппетит,-признак хорошего самочувствия. Дворецкий предлагает Тэхёну спуститься в столовую и дождавшись ,когда парень первым выйдет из комнаты, закрывает дверь, следуя за гостем. Спускаясь в столовую, Ким видит, что находится совершенно в незнакомом доме.       — Извините, господин Минсу, а где я нахожусь? — обеспокоенно спрашивает Тэ.       Мажордом не успевает даже среагировать, когда из-за спины Кима доносится, шлепанье маленьких, босых ног по полу, а потом кто-то обхватывает ногу парня маленькими, пухлыми ручонками.       — Я тедя памала, дядя я памала тедя, –заливистый детский смех наполняет комнату.       Тэхён удивлённо смотрит вниз, встречаясь глазами с озорными глазками цвета моря.       — Ой, а что это за принцесса? — глядя на маленькое очарование, произносит Ким.       — Я, Лея. Пинцесса, — не выговаривая слова, отвечает девочка.       — Лея, доченька, не приставай к дяде, –слышится со стороны лестницы, приятный женский голос.       Тэхён переводит взгляд с детского лица на говорящую и замирает. К нему с самой искренней и очаровательной улыбкой, приближается Теона Чон. Та самая … Которая жена Чонгука.       Тэхён растерян, смущён, возмущён, в конце концов. Что ,блять, происходит, он что, у Чона дома? Какого хрена? Как он здесь оказался вообще?       — Доброе утро, Тэхён! Я очень рада, что ты пришёл в себя. Мы с Чонгуком очень переживали за тебя. Конечно, пережить столько потрясений за одну ночь, это ужасно. Чимин все эти дни сам не свой, места себе не находит от беспокойства. Тебе повезло, Тэ, иметь такого друга — дорогого стоит. Кстати, меня зовут Теона, буду рада, если мы подружимся, — девушка подходит к парню и неожиданно для него, приобнимает, словно пытается поддержать, сочувствуя его горю.       — Минсу, можно накрывать завтрак, все в сборе. Как я понимаю ,Чонгука дома нет? –девушка стоит рядом с Кимом, обращаясь к дворецкому.       — Господин сегодня очень рано уехал по делам. Кстати, он просил позвонить ему, если господин Ким проснётся ,— отвечает мужчина, помогая накрывать стол молоденькой девушке-горничной.       — Да-да, я сейчас отзвонюсь и ему, и Чимину. Тэ, не стесняйся, проходи, присаживайся за стол. Минсу, покажи, куда Тэхёну присесть. А я сейчас вернусь, — девушка скрывается за ближайшей дверью.       Ким стоит посреди этого огромного дома, чувствуя себя каким-то маленьким и беспомощным мальчишкой. Он беспокойно оглядывается по сторонам, не зная, как поступить. Водоворот мыслей в голове, превращается в воронку, на дне которой, вырисовываются слова — «Дочь, у него есть ребёнок…» В висках пульсирующей болью — «Не хочу ЕГО видеть… НИКОГДА…»

***

      — Хосок, у меня к тебе дело, которое я не могу доверить никому другому. Это касается Тэхёна. Мне нужно знать, что произошло с ним и его отцом после того как он выписался из больницы, почему его выгнали из школы, и почему они переехали в другую часть города? Мне важно знать всё до мельчайших подробностей. Вот тебе адреса его бывшей школы и места проживания. Пора, наконец, расставить все точки в этой истории, — говорит Чон, положив на стол перед Хосоком лист бумаги, на котором что-то написано.       — Чон, ты же понимаешь, что прошло очень много времени, навряд ли сейчас получится нарыть что-то стоящее. — предупреждает Хосок.       — Понимаю, но так же знаю, что деньги творят чудеса. Не мне тебя учить Хо, как иногда при помощи этих бумажек можно узнать, казалось бы, невозможное. Постарайся ничего не упустить, — просит Чонгук.       — Окей, сколько у меня времени? — интересуется Хо.       — Во времени ты неограничен, но лучше не затягивать. Сам понимаешь, для меня это очень важно,— вздыхает Чон.       Откланявшись, Хосок покидает кабинет Чонгука.