Lipsi ha (Он вернётся)

- Зачем ты это делаешь? - Хесус неуверенно, но всё же отдернулся от Братишкина, упёршись руками ему в грудь. Они сидели в Вовиной машине на подземной парковке ТЦ. Хес дёрнул ручку двери, дабы выскочить. Но Вова предусмотрительно заблокировал двери машины. - Да че ты так дергаешься? Ты обещал, что поговоришь со мной и не будешь бежать никуда. - Вот именно блять, что поговорить. А это ты зачем делаешь? Зачем усугубляешь? - Да я даже ничего не сделал. - Не сделал? Сказал, что поговорим, а в итоге опять полез ко мне. - Опять полез? Тогда не я к тебе полез первый. - Я к тебе не лез тогда. - Ебать ты охуевший. Даже тут пытаешься с себя скинуть всю ответственность. - Да какую ответственность блять? Мы в нулину бухие тогда были. Я даже не помню с чего всё началось. - Да че ты пиздишь. Всё ты помнишь. Ты первый меня тогда обнял и притянул к себе. - Это по рофлу было. - А целовался со мной ты тоже по рофлу? - Вова заржал. - Вот поцеловал ты меня первый тогда. - А говоришь, что не помнишь нихуя, еблан. И что-то ты тогда не особо сопротивлялся. - Я в говно был. - Блять... Какой же ты... Ладно окей. Пусть буду я в этом виноват... И сори, что я сейчас... Я хуй знает на самом деле зачем это сделал сейчас. - Я думал, что мы просто забудем про это. Сделаем вид, что ничего не было. А ты продолжаешь. Нахуя? - Не знаю... Но я помню, что ты мне тогда сказал. - Что я сказал? - Не делай вид, что не помнишь. У тебя это не очень получается. - Вова улыбнулся. - Ну может сказал что-то. Какая разница? После чачи и не такое скажешь. - Ну да. Только чача же виновата в том, что ты сказал, что я тебе нравлюсь. - Блять, Вов. Вот зачем ты это поднимаешь и мусолишь? - Потому что ты делаешь вид, что не помнишь нихуя. Когда всё прекрасно помнишь. - Ты тоже самое сказал. Что я тебе... Всё, Вов, давай забьем. Ничего не было. Братишкин разразился громким смехом. - То есть, что я сказал ты помнишь. А свои слова и действия забыл. Хесус заметно покраснел. Уши налились багряным оттенком. - Да, забыл. И тебе советую. Всем будет проще, - Хес опять схватился за ручку дверцы. - Открой дверь. - Ну и че ты такой красный сидишь? И кому "всем" будет проще? - Всем. Нам самим хотя бы. - Уверен, что нам проще будет? Хесус замолчал и задумчиво посмотрел на уезжающую с парковки машину. - Не уверен... Но это неважно. - А что важно, Хес? - Ты меня доебал уже. Ты хотел поговорить. Мы поговорили. Я тебе сказал свои мысли. Не вижу смысла больше это обсуждать. Молчаливая пауза. - Открой дверь. Пожалуйста. - Мы не договорили. - Я всё сказал. Больше нечего. - Ты из-за того, что у нас произошло, тогда съебался и не остался спать? - Блять, хватит. Да, из-за этого. Да и не произошло у нас ничего. Просто по синьке поцел... - он не договорил последнее слово. - Блять, ты понял короче. Не хочу это говорить. - Как мы дальше будем общаться? - Обычно. Как раньше. Хотя после этого разговора как раньше уже сложно. Ты испортил всё, размусоля всю эту хуйню. - Всю эту хуйню... - Не начинай. - Давай я тебя до дома довезу. - На такси доеду прекрасно. Послышался звук разблокировки дверей. - Ты свободен, - Вова напряжённо схватился двумя руками за руль и недовольно смотрел перед собой. - Спасибо. Хесус взял рюкзак с заднего сиденья и кинул взгляд на Вову. Тот всё также недовольно смотрел вперёд, держась за руль. Губанов открыл дверь. - Но ты мне правда нравишься, - повернувшись на вылезающего из машины Хеса проговорил Вова. Хесус медленно и молча вылез из машины. - Ты мне тоже, - Лёша захлопнул дверь и не оборачиваясь пошел на выход. Братишкин сильно стиснул зубы, глубоко вдохнул и со всей дури долбанул по рулю кулаком. Раздался оглушающий звук сигнала. На него злобно обернулись люди, которые грузили покупки в багажник неподалеку. Зная Вову, Хесус понял, что тот со злости ударил по рулю. Хес на секунду остановился, не оборачиваясь. Измождённо выдохнул и всё же вышел с парковки.

***

Прошла неделя с их последней встречи. Хесус усиленно пытался всё забыть как и настоятельно советовал Вове. Но получается не особо. В голове безостановочно крутится их поцелуй на стримхате и их разговор в машине. И в какой момент их общение перестало быть только дружеским? И с чего всё началось? Хочется встретиться и ещё раз всё обговорить. И не потому, что он соскучился, а просто нужно для дальнейшего общения. По крайней мере именно в этом он пытается себя убедить. Но нельзя. Будет только хуже. Нужно чтобы всё улеглось и забылось. И именно сейчас ему ещё больше хочется куда-нибудь свалить из России. Поменять обстановку и избавиться от лишнего в голове. Звонит телефон. На экране высвечивается "Братишкин". - Блять, - Хесус дрожащей рукой держит телефон и тупо смотрит на экран. "Хоть бы он звонил по делу. Может не брать?" Звонок прекращается. "Попозже напишу и спрошу зачем звонил". Опять звонок. - Сука. "Нужно брать, мало ли что". - Да. - Привет. Я тут к тебе подъехал. Напомни какой дом. - Что? Зачем ты приехал? - Я соскучился. Ты тоже, я думаю. - Если бы я соскучился, то сам бы тебе написал, логично же. - Ничего бы ты не написал. Я ж тебя знаю. Ты никогда первый ничего не делаешь. - Блять, Вов. - Какой дом? Или ты мне предлагаешь развернуться и уехать? "Блять, ещё как назло дома никого нет". - Ладно. Братишкин вылез из машины. - Эти дома? - Нет никого. Они на тусу какую-то уехали. - Отлично. Вовремя я, - он тянет руку для рукопожатия. У Хесуса в мозгу начинается загрузка. Он смотрит на протянутую руку, но свою подать не может. - И чё? Мы здороваться не будем теперь? Вроде не срались. - Будем, - Хес нерешительно тянет руку. - Не усложняй, Хес, - Вова крепко жмёт ему руку. - Ебать рука холодная у тебя. Ничего сейчас согреем. Он метнулся к машине и с заднего сиденья достал бутылку дорогущего виски. - Я точно знаю, ты такое пьешь. Даже денег не пожалел. - Дурак? Мы сейчас вдвоем средь бела дня бухать будем? - Ну по-другому у нас общаться не получается видимо. Точнее у тебя. - Всё у меня получается. - Да, я заметил в прошлый раз, как ты всё убежать пытался. - Я всё объяснил уже. - Мы на улице и дальше будем стоять пиздеть? - Ну проходи. Милости прошу, - Губанов театрально как дворецкий открыл входную дверь. - Клоун, - Вова весело заскочил в дом. - Это кто тут ещё клоун? - Хес закрыл дверь и направился за осматривающим дом Вовой. - Только ты. А нормально вы тут живёте. Срач только везде, - смотря по сторонам резюмировал Семенюк. - Ну я тут не один же живу. Да и перееду скоро. - Как будто я не помню какой срач у тебя был во всех хатах, когда ты один жил, - усмехнулся Вова. - Можешь убраться. Костюм горничной взял? - съязвил Хес. - А тебе это понравилось, я смотрю. - Ничего мне не понравилось. - Пиздабол. В следующий раз возьму, солнце. И наручники захвачу. Кляп с плёткой у тебя уже вроде есть. - Ха-ха. - А чё "ха-ха"? Тебя давно пора отлупить. - Себя отлупи. Чё ты эту бутылку жмешь к себе? Дай сюда, - он взял у него коробку с виски и взялся ее разгадывать. - Нихуя. И правда дорогой. - А ты чё думал? Кола есть? - Братишкин по-хозяйски направился к холодильнику и открыл его. - А, вижу. - Возьми там ещё на закуску чё нить, - сказал Губанов и плюхнулся на диван. - Ого. Я думал мне тебя уговаривать придется, - Вова рыскал по полкам холодильника в поисках какой-нибудь еды. - Один будешь пить. - Охуел? - он взял какую-то нарезку и повернулся на Хеса. - Я как раз не охуел. Братишкин взял всё из холодильника, достал два стакана и сел рядом. - Вместе будем пить. Открывай бутылку, - он пододвинул к нему стакан. - Уговорил, - Хес принялся открывать бутылку. - Это было несложно на удивление. - Сложно устоять перед дорогим виски, - он открыл бутылку и по чуть-чуть налил им в стаканы. - Или передо мной. Наливай больше, че как детям плеснул? - Что? - Что? Больше говорю налей. - Хватит. Могу тебе целый стакан налить, если хочешь. Братишкин недовольно посмотрел на него. - Окей. Давай пока так, - он долил им в стаканы колу. - Тебе не кажется странным, что мы среди бела дня, сидим тут вдвоем и бухаем? - Лёша сделал пару глотков. - Кажется. - Мб включим чё нить? А то совсем тупо как-то, - он взял пульт и на фон включил какой-то видос со стримерами на Ютубе. - Ну и ссанину включил, - Вова почти до конца влил в себя содержимое стакана. - Ну а что ты хотел? Стримеры же наши. Ты куда так разошелся? - Да там капля виски, - он взял бутылку и сам намешал себе ещё коктейля. - Ну твое дело. В течении получаса они просто пили и обсуждали происходящее в видосе. Под алкоголем напряжение, которое было вначале, наконец-то спало. Хесус уже пил как обычно и перестал отнекиваться. В глазах у обоих уже немного плыло. Разговаривать стало значительно проще. - Вов, ты же меня напоить решил, да? - Губанов опустошил стакан и громко поставил его на стол. - Я просто хотел, чтобы мы нормально пообщались, Хес. - А если я бы всё же отказался пить? - Тогда хз что бы было. На такой вариант у меня плана не было. - А на эту бутылку у тебя прям план был? - Да ты заебал. - Да ладно, это я так, - Хес налил себе чистого виски и бодро выпил всё это. Семенюк посмотрел на него и сделал тоже самое. - Фу блять. С колой всё-таки лучше. И в чем разница между этой хуетой за несколько десятков тысяч и хуетой за косарь? - Есть разница, поверь. - Мне плебею видимо этого не понять. Один хрен. Какое-то время они спорили за алкоголь, да и вообще за всё. - Ебать ты баран упертый. Го лучше музыку включим? Вова схватил пульт и тыкнул на рандомный плейлист с песнями. Заиграл какой-то грустный кальян рэп. - Допивай и пойдем танцевать, - он вскочил и уставился на Хеса. Лёша допил виски под пристальным взглядом Вовы. - Пойдем, - Вова вышел из-за столика. - Ты реально танцевать собрался? И как под эту медленную хуйню танцевать? Лёжа? - Хес внимательно наблюдал за Вовой. Братишкин снова подошёл к нему. Взял стакан со стола, схватил его за руку и вытащил из-за столика. - Вот так танцевать, - Вова руками повис на его шее вместе со стаканом и прижался головой к плечу. - Эм, Вов. - Обними меня, Хес. Мы же танцуем. Хесус помедлил и всё же слегка обнял его за талию. - Отлично. Теперь танцуем. - Мы просто стоим и качаемся. - Вальс и танго я не умею, сори. Будем качаться. - И зачем мы это сейчас делаем? - Не знаю. - Пиздец кринж. На дворе день, а мы стоим по середине зала и качаемся из стороны в сторону под какой-то сопливый кальян рэп. Ебать картина. Вова заржал ему в плечо и поднял голову. - Ты смешной. Прозвучало без сарказма. Поэтому Губанов выпучил глаза и уставился на Братишкина. - Да, я повзрослел, - усмехнулся Вова, сделал глоток виски и тут же прижался своими губами к его. Конечно же у Хесуса не было в планах повторять то, что было тогда. Он до последнего думал, что до этого не дойдет. Но алкашка снова сделала свое дело. Губы Вовы со вкусом дорогого виски. Они такие теплые и одновременно холодные от выпитого только что алкоголя. Лёша просто не смог себя пересилить и отдернуться. Он более уверенно обхватывает его за талию и прижимает к себе, отвечая на поцелуй. Теперь они не качаются, а просто стоят почти не двигаясь. Иногда меняя положение головы при поцелуе. Сопливый кальян рэп уже сменился на что-то более бодрое. Губанов на секунду открывает глаза. Братишкин с закрытыми глазами ему почему-то кажется таким забавным в этот момент. И так необычно его видеть настолько близко и ощущать. Тогда на стримхате всё произошло неожиданно. Они были более пьяные, даже можно сказать бухие "в говно". Было очень темно и музыка долбила по ушам так, что ощущалась вибрация в голове. Они сами не заметили как из обжиманий вроде как по рофлу, всё перешло в реальный поцелуй. Сейчас всё гораздо трезвее, светлее и тише. От этого ещё более странно. Вова забывает, что у него стакан в руке. Кисть расслабляется и стакан падает на пол, разбиваясь на стеклянные осколки. - Блять, я забыл, что у меня в руке стакан был, - смеётся в поцелуй Вова. - Долбоёб, - Хесус ещё крепче прижимает его к себе и сильнее всасывается в губы. - А ты не заметил, что мы сейчас сосемся под ту же песню, что и на стримхате? - вдруг замечает Братишкин. - Заметил. Песня ты это громко сказал, это же Инстасамка. - А пиздел, что не помнит ничего. Под дебильное "Lipsi ha, lipsi ha", Братишкин совсем уже вешается на нём. Губанов покачивается и ногой наступает на одно из стеклышек. - Блять, сука, - вскрикивает Лёша и наклоняется к несчастной ступне. - Бля, извини. Кусочек стекла впился ему прям в пятку. Хес выдергивает его, хромая и матерясь рухает на диван, оставив за собой красные отпечатки на полу. - Надо помазать чем нить, где йод у вас? - суетится над ним Вова. - Да был где-то, посмотри там, на полке, - указал рукой куда идти Хес. Вова метнулся к полке и нашёл пузырек. Губанов снял окровавленный носок, закинул пострадавшую ногу на другую и салфетками закрыл рану. - Убери салфетки блять, дай я йод полью, - Вова открыл пузырек и склонился над ним. - Я сам, дай сюда. - Убери блять, я сам сделаю. Хесус сдается и убирает салфетки. Во дворе слышится шум ворот. С тусы вернулись ребята. Вова берет его за щиколотку и обильно поливает всё йодом. Хес прикладывает обратно салфетки. Входная дверь открывается и Костя с Пестровым заходят в дом. - Здарова, Вован, - Пестров идёт здороваться с Вовой. - Привет. А чё вы тут делаете? - осматривая всё вокруг спрашивает Костя. - Ебать, чё тут произошло? - он видит осколки, кровавые следы и Хеса с пораненной ногой. - Танцуем, - говорит Братишкин. - Ага, на стеклах, - усмехается Губанов. - Пиздец какой-то. Уходили всё тихо было. Возвращаемся, а тут резня какая-то под Егора Крида, - смеётся Матвей. - Вов, выключи уже эту хуйню, - ржет Хесус. Семенюк берет пульт и наконец вырубает музыку. - Я стакан разбил случайно, а Хес наступил на стекло, - Вова пошел за веником и принялся убирать осколки. - А вы чё бухаете вдвоем? Какой повод? - Костя крутит в руках бутылку. - Да так, спонтанно получилось. У нас есть бинт или пластырь хотя бы? - смотря на свою бедную пятку спрашивает Хес. - Ща посмотрю. У меня было что-то вроде, - Костя пошел в свою комнату. - Ну вы даёте. - Хочешь? Тоже выпей, - сгребая стекла говорит Семенюк. - Не откажусь, - Пестров наливает себе немного виски и тут же выпивает. Ещё некоторое время они все просто болтали. Ближе к вечеру Братишкин на такси уехал домой, чтобы успеть к своему стриму. Машину пришлось оставить у них во дворе. Ибо он не подумал, что ехать на своей тачке бухать - это тупая идея.

***

В самом разгаре др Шадоукека. - Ты где ходишь? - Вова хватает Хеса за кофту, затаскивает в туалет и прижимает к стене. - Нигде не хожу, вот он я. - Целуй меня. - Блять, Вов, - Хес смотрит на кабинки. - Нет там никого, я проверил. Целуй скорее, пока никто не зашёл. - Тебе не кажется, что это всё уже перебор? И сколько мы так будем сосаться по пьяни? - Последний раз. - Сейчас зайдет кто-нибудь и гг. - Если ты будешь тянуть, то точно зайдет кто-нибудь. Вова слишком озабочен. Он всё ещё держится за Лёшину кофту и суетливо бегает глазами по его лицу. Такой разгоряченный и сексуальный. В очередной раз у Губанова не получилось совладать с собой. Он хватает Вову двумя руками за голову и тут же впивается в губы. - Давай в кабинку. Тут прям пиздец, - прервавшись проговаривает Хес. - Если нас в кабинке застукают, то точно пиздец будет, - Вова снова тянется к его губам. - Не могу я тут. Не отлипая от губ, Хесус толкает его вперед к кабинкам. И когда наконец они оказываются внутри одной, закрывает дверь. - Так спокойней. - Похуй, как хочешь. Вдруг Лёша начинает ржать прервав поцелуй. Вова удивлённо смотрит на него. - Всё норм? - Ничего не заметил? - пытаясь успокоиться, спрашивает Хес. - Да нет вроде, - осматривая кабинку отвечает Вова. - Да причем тут. Послушай. - Блять, - Братишкин тоже начинает ржать. - Охуеть, опять это "Липси ха". - Ебаная Инстасамка, - говорит Губанов и притягивая Вову снова к себе, склеивает их губы. В этот раз Братишкин какой-то слишком активный. И к поцелую подключаются уже его руки. Он запускает их Хесу под одежду. В прошлые два раза их руки дальше шеи и головы не уходили. Поэтому Хес напрягся. - Чё ты творишь? - Хз. Само как-то вышло. А нам так нельзя? Только губами? - Блять, Вов. Я же тебе говорил, что нужно это всё было остановить ещё тогда, после первого раза. И до чего мы дойдем такими темпами? - Бля, чё ты душишь, старый? - Ладно, похуй, - смиряется Хесус. Они снова сплетаются губами. На некоторое время Братишкин руки из под его одежды убрал. Но через некоторое время его ладони снова скользят по тощему телу. - Сука, Вова. - Губанов закатил глаза. Эти руки сводят с ума. И это явно перешло уже все рамки. Хесус резко хватает его, разворачивает и прижимает лицом к стене. - Если будешь так делать, то я тебя прям здесь трахну, - плотно прижавшись к его спине и склонясь над ухом проговорил Хес. - Уфффф, Хес. Да кто тебе даст то? - самоуверенно развернулся Вова. - Да ты уже поплыл. - Чё? Никуда я не поплыл. - Я как прижался к тебе, ты аж спину выгнул и жопой своей ещё больше прижался. - Чё? Не было такого. - Ага, конечно. Я же не видел и чувствовал это. - Тебе показалось. Конечно же ему не показалось. На самом деле Вова это и правда необдуманно сделал, по инерции получилось как-то. И он правда даже сам этого не заметил. Они снова всасываются друг в друга. В туалет кто-то заходит. Они замирают и стараются не дышать. Этот кто-то на счастье слишком бухой. У него что-то падает из рук и слышится невнятный мат. - Это кто? Не пойму по голосу, - шепчет Губанов. - Хз, тоже не пойму. Этот кто-то заваливается в кабинку. Опять слышится мат и копошение. Человек там явно засел и выходить не собирается. - Блять, это надолго, - Вова закатывает глаза. - Он по-моему в обнимку с унитазом сел. Нужно выходить, сейчас ещё кто нить придет. - Давай ещё, - Вова снова тянется к нему. - Хорош, - Хес чмокает его в губы и открывает дверь и выходит из кабинки. Братишкин быстро подлетает и смачно шлёпает его по заднице. Хесус поворачивается чтобы что-то злобное прошептать, но Вова хватает его за талию и притягивает к себе. В этот момент в туалет заходит Шадоукек. Они резко отстраняются друг от друга. - Вы чё тут? - весело спрашивает Макс. - А ты чё? - вылупя на него глаза спрашивает Хес. - Поссать пришел, чё ещё то? - он уходит в кабинку. - Мы тоже поссать приходили, - говорит Семенюк, и они с Хесом выходят из туалета. - Странные вы какие-то, - выкрикивает из кабинки Макс. Его уже конечно никто не слышит, кроме чела в кабинке. Хотя он наверно тоже.

***

Прошло несколько дней. Их поцелуи и обжимания опять остались только пьяными воспоминаниями. Хесус не может перестать себя изводить и жалеть о том, что снова себе всё это позволил. Это замкнутый круг. Нужно что-то делать. Ему реально нравится Братишкин. Уже очевидно, что не как просто друг. И их тянет друг к другу. Но что с этим можно сделать? Вова тоже много думает. Всё зашло уже слишком далеко. И возможно стоило послушать тогда в машине Хеса и просто всё забыть. Но как? Но как можно забыть, когда в голове всегда только один человек? Когда Лёша сообщает, что в скором времени скорее всего улетит в Америку, Вова даже в какой-то степени радуется. Они побудут далеко друг от друга и всё уляжется. Но к нему приходит понимание того, что улететь он туда может надолго или даже... Навсегда. Поэтому когда желание Хеса улететь оказывается не просто планами, а уже реальным фактом, который произойдет очень скоро, Вову охватывает чувство безысходности и паники. Очевидно, что повлиять он на это никак не может.

***

Они пересекаются ночью после стрима Хеса за пару дней до его отлёта. - Ты прям точно летишь? На сколько? - Точно. Не знаю. Надолго. - Хес... - Не начинай. Пожалуйста. Мы много раз про это говорили. Я всё уже решил. - Хес. - Вов. - Не лети. Вова прекрасно понимает, что этой фразой ничего не изменит. Он это говорит от безысходности и непонимания, что он ещё может сделать в этой ситуации. - Уговорил блять. Не полечу теперь, - язвит Губанов, но внутри всё переворачивается. - А как же я? Все мы? - Я же не на тот свет лечу. Да и нам с тобой от этого только лучше будет. - Не будет. - Будет, вот увидишь. - Блять, но почему именно туда? Других мест нет? Европа хотя бы. - Хватит. - Хес, - Вова слегка берет его руку. У Губанова замирает сердце. Он так и знал, что не нужно было встречаться. Что будет только хуже. Он отдергивает руку. Но Вова не сдается и делает это снова. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга. Вова не отпускает его. Хес накрывает второй рукой его кисть, крепко держащую его пальцы. - Всё будет хорошо. Я не умер. Ничего страшного не происходит. - Всё страшное, что могло произойти уже произошло. - Пожалуйста не нагнетай. Начинает накрапывать дождь, окрашивая всё происходящее ещё в большую тоску. - Как по заказу, - Вова с трудом улыбнувшись, посмотрел на небо. - Стоять будем? - Давай в машину сядем. Они залезли в машину. Прощание получается слишком тяжёлым. Наверно лучше было бы им вообще не встречаться сегодня. Лучше бы он вообще никому ничего не говорил и просто бы улетел. В машине приятно тепло после улицы. Они молчат. Тишину перебивает только дождь и периодически проезжающие машины где-то на трассе за домами. Лёша начинает ловить себя на мысли, что ему очень хочется, чтобы Вова сейчас что-то сделал. Притянул его к себе, обнял или поцеловал. Вот так вот просто, без кучи выпитого алкоголя. Плевать уже. Всё равно его скоро тут не будет. Сделать это сам он просто не может. Если они сейчас так просто разойдутся, то пиздец. От этих мыслей ставится невыносимо больно. - Тебе через сколько ехать нужно? - безэмоционально спрашивает Вова, смотря прямо перед собой. - Ты же знаешь. Послезавтра. - Я про сейчас, ты же едешь куда-то. - Через полчаса может, я уже договорился, - также смотря вперёд отвечает Хес. - Ты меня не забудешь? - Ну что за детский сад? Мы же в 21 веке живём, существует интернет. Нет блять, сразу же забуду. - Существует интернет... - повторил Вова, все также не поворачиваясь на Хеса. - Ну да. - Блять, нахуя мы с тобой вообще когда-то общаться начали? - Хватит, Вов. - Что хватит? Я не могу... Блять... Сука... Я не могу, мне кажется, что у меня просто сердце разорвалось. Вот так я себя ощущаю, - Вова повернулся в свое боковое окно. Хес крепко сжал кулак, сильно впившись пальцами в ладонь. - Прости. Не знаю конечно за что, но прости. Вова повернулся на него. Услышать от Хеса "прости" было неожиданно. Особенно, если он реально ни в чем не виноват. - Первый раз слышу, чтобы ты просил прощения. - А я не знаю, что мне ещё сделать и сказать. Что ещё делать и говорить и правда непонятно. Вова резко дёргается со своего места, обхватывает рукой за шею Хеса и впивается в губы. Лёша этого ждал, хотя уже думал, что до этого не дойдет. Он тут же отвечает на поцелуй, зарывается руками в волосы Вовы и притягивает его ещё ближе. Губанов на секунду прерывается. - Может Инстасамку включим? Так привычней будет, - пытается добавить хоть немного юмора в сложившуюся ситуацию Хес. Вова улыбается и обратно притягивает его к себе. Он целует лицо Хеса, губы, нос, глаза, щеки, лоб. Лёша тяжело дышит и чувствует, что сейчас просто разревется. Уже через минуту их руки оказываются друг у друга под одеждой. Рамки, которые были сломались. Абсолютно плевать на всё. Они сами не замечают как оказываются на заднем сиденье. Вова нависает сверху. И они сами не понимают, что хотят делать. Под обильным потоком поцелуев тело Хеса плавится. В закрытой машине становится невыносимо жарко. Он с трудом снимает с себя куртку и бросает ее куда-то на пол. Обувью они уже запачкали всю обивку. Но Братишкину сейчас на это как-то всё равно. Он задирает его кофту и начинает всасываться в каждый участок тела. Хес выгибается и ударяется головой об дверь. Его башня уже давно превратилась в развалины. Он скользит ладонями по горячей спине. Когда поцелуи доходят до живота, Лёша непроизвольно выдает стон и дёргается. Братишкин останавливается. - Не надо? - поднимая на него голову спрашивает Вова. - Надо. Братишкин продолжает обцеловывать тощий живот и в какой-то момент опускает руку на его член через штаны. Тело Губанова содрогается. Он зажмуривает глаза и тяжело вздыхает. Вова поднимается к его лицу и присасывается к губам. Руками он немного стягивает с него штаны с трусами и обхватывает стояк. Хесус рвано застонал в поцелуй и тут же сделал тоже самое. Как только он взял в руку его член, Вова простонал сквозь зубы и сполз головой вниз, упёршись лбом в сиденье. Он с трудом отодрал голову и вернулся в прежнее положение. Они тяжело дышат, уже даже задыхаются. Воздуха становится все меньше. Окна начинают запотевать. Завершение не заставляет себя долго ждать. Они заканчивают почти одновременно. Братишкин дотягивается до какой-то тряпки. Они вытирают всё, что столкнулось с белой жижей. Вова без сил падает на Лёшу, уткнувшись лицом ему куда-то в плечо и пытается отдышаться. Они так и лежат молча некоторое время. Хес смотрит в потолок, прижавшись губами к виску Вовы и одной рукой медленно перебирает его волосы. - Вов, мне ехать пора. Меня там человек ждёт... - А я вот не встану, буду держать тебя, - не поднимая головы проговаривает Семенюк. Измождённо вздохнув, Вова всё же поднимается. Они садятся и смотрят друг на друга. - Жалеешь? - поднимая куртку Хеса с пола, спрашивает Вова. - Нет, - вызывая такси отвечает Губанов. - Я бы мог тебя подвезти, но ты я так понимаю не хочешь. - Да зачем? Так проще будет. Сказав это, Хес откладывает телефон и прижимается к его губам. Они медленно целуются. Через пару минут ему уже нужно идти. Его глаза наполняются слезами. Он сам не понимает из-за чего именно. Ведь улетать он уже четко решил и всё обдумал. - Пора, - Хес надевает куртку и берет рюкзак. Они вылезают из машины. Дождь уже закончился и ночное небо прояснилось . - Ну давай, удачи, американец - Вова давит из себя улыбку. - Пока, ещё увидимся. Они крепко обнимаются. Приезжает такси. - Не забывай меня, - Вова глупо улыбается, пытаясь не накладывать на ситуацию ещё больший траур. - Не забуду. Теперь уж точно, - уходя говорит Лёша. Он оборачивается на Вову. Тот весело помахал рукой и сел в свою машину. Захлопнув дверь, Вова уткнулся в руль головой, пытаясь сдержать слезы. Но те предательски наполнили глаза и покатились по щекам. Прям как капли на окнах машины. "Ещё увидимся" звучало оптимистично, конечно. Но когда это будет и будет ли вообще...? Он поднял голову и небрежно вытер лицо. - Он вернётся, - жизнеутверждающе произнёс Братишкин и заведя машину тронулся с места.