Ответственность

В двери повернулся ключ. Ваня обернулся на звук, чувствуя, как соскальзывает при этом рука с теплой мягкой шерсти, и вздохнул. Пора. — Посиди пока тут, ладно? — шепнул он, осторожно сворачивая одеяло на кровати полукругом, отгораживая край. Задумался, быстро добавил к одеялу подушку — на всякий случай. К тому времени, как Ваня нехотя, неторопливо добрел до входной двери, отец уже успел разуться, повесить куртку — еще осеннюю, легкую — на вешалку, а зонт разложить на полу под ней, чтобы сох. — Привет, — осторожно сказал Ванька. И стал всматриваться как можно внимательнее, надеясь понять. Отец ответил на его изучающий взгляд своим: тяжелым, грустным и сердитым — всего понемногу. Медленно кивнул, потом все-таки ответил: — Привет. — Подумал еще, добавил: — Пойдем-ка. Ваня знал, что это значит, и понимал, что должен бы бояться, но чувствовал — страха нет. Волнение? Да, наверное. И стыдно еще немного за то, что случится. Но вот страха… Он же даже не знает толком, что будет, чего тут бояться? Он спокойно прошел с отцом в гостиную, понял, что значит кивок отца, и сел на диван. Дождался, чтобы отец сходил на кухню за стулом и сел напротив, и ничуть не удивился, когда он наконец начал: — Клавдия Викторовна звонила… Ваня кивнул. Конечно, звонила, она ведь на самом первом классном часе им рассказывала, что то, что родители их не видят в школе, не значит, что они ничего не узнают, что у нее есть номера телефонов каждой мамы и каждого папы, что все их — учеников — успехи и неуспехи будут обсуждаться с родителями. Про успехи, допустим, Клавдия Викторовна врала — еще ни разу родители не узнавали о его пятерках до того, как Ваня им про них рассказывал, но вот про неуспехи… Что ж, хоть тут все честно. — Ты же помнишь, о чем мы говорили? — продолжил отец. И Ваня повторил свой кивок. Как не помнить? Такое не забывается… Ваня — в который раз за сегодня — прокрутил в голове тот день, когда они с мамой ходили покупать всё к школе. Вспомнил, как радовался рюкзаку с динозавром с ярко-рыжим седлом на спине, как представлял, каково это — кататься на динозаврах, как тут же переключался на футбол, потому что на новом пенале был нарисован футбольный мяч, и мечтал, что обязательно попадет в школе в футбольную команду и будет самым-самым крутым, как вставлял в подставку для учебников все подряд книжки и старался понять, почему так удобнее, чем просто положить? А потом папа позвал его поговорить. Рассказывал, что Ваня уже большой, что школа — это ответственно, что у него — Вани — теперь есть обязанности, которые нужно выполнять. И что наказывать его теперь будут совсем иначе, не как раньше. Радость от похода в школу от этого не уменьшилась — это уж потом, когда оказалось, что и друзей там найти не так уж и просто, и что в футбол играть можно только старшеклассникам, — но что-то изменилось. Неощутимо, неуловимо, но откололось, и при этом стало будто бы немного давить. И вот сегодня вдруг надавило очень отчетливо. — Ты же знал, что будет, — кажется даже удивленно заметил отец. — Почему тогда сбежал? Ваня пожал плечами. Нельзя сейчас объяснять, нельзя тянуть. Надо скорее разобраться и закончить. — Ваня, нельзя просто так уходить с уроков, — строго сказал отец, вставая со стула. — Нельзя прогуливать. — Я знаю, пап, — послушно отозвался Ваня. Будто он мог не знать. Все же знают. А если кто-то не знает — на стене специально расписание висит, в нем написано сколько уроков и когда они закончатся, нужно только посмотреть. Это Клавдия Викторовна тоже на классном часе объясняла. — А теперь еще и запомнишь, — пообещал отец. Он сел рядом с Ваней на диван, задвинулся чуть глубже, будто пытался своей спиной срастись со спинкой дивана, а потом протянул руки и взял Ваню под мышки, уложил к себе на колени. А Ваня и не сопротивлялся, понимая — все честно, папа предупреждал. Ваня сам решил, что так будет. На Ванин зад опустился первый, какой-то неловкий, будто испуганный шлепок, и Ваня зажмурился, стараясь не пугаться. Это же папа, он его любит. А наказания всегда неприятные — в углу стоять тоже не слишком весело. Следующий шлепок оказался сильнее, ощутимее, и Ваня зажмурился сильнее — теперь уже от боли. На третьем дернулся и тут же испугался, понимая — нельзя. Он же еще маленький, вдруг все-таки упадет? Надо скорее все закончить. Шлепки продолжили сыпаться на его сначала прикрытый и шортами, а потом — только трусами зад, и Ваня кусал губу, но не плакал, не кричал, понимая — заслужил. Скоро это закончится и станет все хорошо — как раньше. Отец, будто услышав его мысли, остановился, и Ваня позволил себе выдохнуть. Не так уж и страшно все-таки. Быстрее, чем угол. И сладкое, вроде, тоже не запретили. — Больно? — спросил отец. Ване показалось, что он какой-то растерянный. Будто это его только что шлепали, а теперь перестали, но не отпустили. — Немного, — буркнул Ваня. Сейчас, когда новых шлепков не было, больно не было тоже. Так, зудело слегка, будто по горячей горке съехал в коротких шортах. Но ведь болело, пока папа шлепал. — Это тебе на первый раз, — объяснил отец. — А сейчас покажу, что будет в следующий. Ваня почувствовал, как его поднимают, и тут же оказался стоящим возле дивана. Увидел, как отец достает из брюк ремень, нахмурился, не понимая, и тут же услышал: — Ложись. Догадаться, как именно нужно лечь, оказалось удивительно просто, будто и об этом ему уже кто-то рассказывал. Ваня чуть не хмыкнул, представив, как Клавдия Викторовна на очередном классном часе объясняет, что нужно делать, когда тебя наказывают, но сдержался. Хмыкать, наверное, тоже нельзя. А вдруг одеяло с подушками не поможет? Вдруг он уже проснулся и пополз? Вдруг упал? Надо было посадить его куда-нибудь в другое место! Отец стянул с него трусы — Ваня почувствовал, как ткань почти приятно скользит по зудящей коже, — а потом случилось страшное. Не кричать под ремнем оказалось значительно сложнее, и Ваня сдался, завопил, сосредоточив все силы на одном — лежать. Лежать, терпеть и ждать. Это же не может длиться вечно! Вечно так он просто не выдержит… — Десять, — объявил неожиданно отец. Ваня нерешительно обернулся, глянул на него и не сдержался, всхлипнул. Ну почему отец выглядит таким несчастным, это же не его так… Отец нагнулся, осторожно потрепал Ваню по голове, а потом сказал: — Иди к себе. И Ваня пошел — почти побежал, едва подтянув трусы, — понимая, что еще может успеть, может спасти! Спасать не пришлось. Котенок так и спал, свернувшись на его кровати, отгороженный от края стеной из одеяла и подушки. Спокойный. Целый. Ваня всхлипнул снова — уже облегченно, осторожно, чтобы не мешать, пристроился рядом, чуть охнув от неожиданной, непривычной боли, и снова запустил руку в шерсть, размышляя. Представил себя великим путешественником во времени, задумался, помотал головой. Нет, даже если бы мог — не передумал бы, не стал поступать по-другому. А вот здорово было бы стать дрессировщиком! А еще лучше — открыть свой театр с котами, как тот, в который они с мамой и папой ходили прошлой зимой! Вырастить котенка, научить его красиво ходить по всяким мостикам, сделать костюмы… Дверь в комнату неожиданно открылась, и Ваня перевернулся, стремительно усаживаясь на кровать и тут же морщась, а отец, замерший на пороге, сообщил: — Ты шорты забыл. И протянул их вперед, будто доказывая, что пришел именно за этим. Ваня кивнул, пробормотал: — Прости. — И тут же смутился, добавил: — Спасибо. Отец кивнул. За Ваниной спиной раздался тихий, жалобный мявк. Ваня испуганно обернулся, понимая, что не послышалось, что котенок действительно открыл глаза и теперь старательно перебирал лапами по кровати, то ли пытаясь идти, то ли просто играя с простынею. — Кто там у тебя? — нахмурился отец, будто ответ не был очевидным. — Никто! — зачем-то выпалил Ваня. И тут же посторонился, позволяя отцу подойти, увидеть. — Откуда? — спросил он. И Ваня рассказал. Как услышал писк, пока они шли с физкультуры обратно в класс, как нашел котенка у забора, как пытался зайти с ним в школу, но охранник его не пустил… — Нельзя же было его бросать, — заметил Ваня. — Нельзя, — задумчиво сказал отец, одним пальцем осторожно водя по голове котенка. — А дальше что? А дальше Ваня забрал вещи из класса, делая вид, что пошел переодеваться, и сбежал домой, не забыв подхватить котенка, который ждал его у входа. Нашел в интернете, чем его можно кормить, дал немного козьего молока, которое для себя зачем-то постоянно покупала мама, и унес к себе, уложил спать. — А сразу почему не сказал? — почему-то грустно спросил отец. — Я завтра хотел, — сознался Ваня. — Почему? Ваня снова закусил губу, глянул на котенка и почти прошептал: — Я же из-за него прогулял… Отец покачал головой, и Ваня выпятил губу — на всякий случай. Если оставлять у школы было нельзя, то и выгонять сейчас — тем более! — Кот за твои проступки не отвечает, — вздохнул отец. — И молодец, что забрал. Но рассказать надо было сразу, Вань. Ваня пожал плечами. Когда — сразу? Как нашел? Так некому было. Или как папа пришел? А разница, если он все равно… — Я больше не буду прогуливать и сбегать, честно! — пообещал Ваня. Отец убрал руку от кота и тут же запустил пальцы в Ванины волосы, растрепал их, совершенно бессмысленно приговаривая: — Ванька-Ванька… Ваня смутился. Ванькой же он был раньше, пока был маленьким, а теперь он школьник! У него ответственность же! И кот еще теперь, кажется. — Маме сам все расскажешь, — предупредил папа. Ваня кивнул. Даже если это тоже наказание — это честно. — Завтра после школы заберу тебя и съездим в магазин за всякими вещами для него. Ну, миску там, лоток, лежанку… — И игрушек? — спросил Ваня. — И их, — улыбнулся отец. — Как назвал хоть? Ваня задумался, понимая, что так и не выбрал, а потом решился, заявил: — Мурзик. Можно? — Мурзик Иванович, — задумчиво проговорил отец. — Ну а что, красиво. Только Вань… — Чего? Отец задумался, а потом попросил: — Постарайся, чтоб как сегодня больше не было, ладно? Чтоб Мурзика не пугать. Ваня кивнул, решив, что сделает все возможное. Если Мурзик — Иванович, значит надо стараться.