На кончике клинка

      Батман, финт от правого плеча к бедру, защита от укола с репризом, двойной назад... ...и ведь целилась в сердце. В волосах суетился свежий ветер, сбивая их на лицо. На палубе было пусто, полуденное солнце жарило нещадно, но это было частью испытания. Юкито сделал обманное движение и бросился в атаку с новой силой. В глазах Гин он читал жажду победы, почти убийства, и был доволен этим, несмотря на риск: даже для тренировок они брали настоящее оружие и бились в полную силу, для лучшего результата.       Серия замахов: живот, грудь и на выпаде по ногам... Капитан "Англера" с легкостью пера с его оставленной на бочке с порохом шляпы отскочила назад, а затем ушла в сторону, чуть не застав его врасплох замахом в голову. Она была способной ученицей, хоть шпага для нее являлась лишь запасным вариантом. Но ему будто было этого мало: он должен был быть уверен, что она сможет постоять за себя в любой ситуации, что не уступит мужчине, даже самому опытному, в бою. И победит, обязательно победит.       Вольт — бестолково-игривый, чтобы позлить противницу лишними красивыми телодвижениями, и вот она едва не задевает его плечо острым клинком... После боя всегда следовал поклон. Они оба были вымотаны, но эта усталость была приятна. Пальцы Юкито — он дрался левой рукой, но для касания переложил шпагу в правую, изуродованную некогда по собственной же оплошности — поймали порванные края шелкового рукава чужой рубашки. Он внимательно оценил разрез и убедился, что на коже не было ни царапины, но при этом избежал прямого прикосновения: так было всегда, он не смел дотронуться до нее, будто она была слишком хрупка или он был более чем этого недостоин. — Когда переоденетесь, принесите ее мне, я починю. Спасибо за бой, вы делаете успехи. Никому и никогда не позволяйте вас сломить. Никому и никогда. Только так он будет спокоен и, если судьба пиратская распорядится, умрет с чистой совестью от быстрого свинца ли или от острой стали. Он постоянно чувствовал тревогу и гордость. Эта девушка в каком-то смысле заменила ему сестру, но он всё равно одной ногой всегда стоял в могиле вместе с Мэй. Если что-то случиться и с Гин, он никогда себе этого не простит, как не простил себе самого страшного опоздания в своей жизни. Зеленая перламутровая пуговица на толстой нитке свисала с шеи, и хоть она не стоила и гроша, для Аяцудзи была бесценна. Над кораблем, плача, парили чайки, скрипели высокие колонны мачт, и соленые брызги то и дело оседали на коже. Юкито улыбнулся, достал трубку и неторопливо набил ее табаком, закуривая вскоре.       Кроазе. Он выбил шпагу из ее руки и целился в горло.       Кинжал, припрятанный в голенище сапога, замер в миллиметре от его груди.